Тут Господин Киехару или попросту Кики, как зовут его друзья — все верно сделал. Разделся до исподнего и вон платок на голову повязал, это да. Но вот объект воздыхания и скрытного проникновения он выбрал себе крайне неудачно… не собираюсь я сидеть на попе и наблюдать как этот незадачливый любовничек нашу стену штурмует.

Вздыхаю, выпрямляюсь, выправляю подол из-за пояса, возвращаюсь на дорожку, надеваю гэта на ноги, нарочито постукивая ими по плоским камням, вынимаю из-за пояса бамбуковую трубочку с тлеющим трутом и поджигаю фитиль фонаря. В кустах испуганно затихают.

Поднимаю палочку с фонарем повыше, делая вид что оглядываюсь. Позади повторяет мои движения Бай Лин, все-таки она умная, ничего ей объяснять не надо, все схватывает на лету. Раздражает она меня порой своей дерзостью и тем, что предсказывает мои приказы до того, как я их сказала, но такой она и должна быть.

— Какая спокойная ночь. — говорю я, повысив голос. — Правда в такую ночь всякое может случиться с теми, кто крадется в темноте.

— Как же, слышала. — подхватывает Бай Лин. — Говорят, что новая стража из «Алых Нобори» совсем не разбирается в дворцовом этикете и им дан приказ рубить на месте любого, кого застанут на попытке проникнуть внутрь. Говорят, так уже двоих при попытке прократься к даме сердца зарубили. Самое интересное что оба крались к Госпоже Судзуна-но Кими по прозвищу «Маленький Колокольчик», она была чрезвычайно расстроена, а ведь она родственница Господина Татибаны, того самого.

— Ну времена сейчас такие. — философски пожимаю плечами я, продолжая медленно плыть к входу в Павильон Весенней Луны. — Старую дворцовую стражу заменили, а воины Тайра не сильны в этикете, кроме того, они ж провинциалы все, ненавидят богатеев и столичных лордов, мне кажется, что им зарубить кого-то среди ночи только в радость. Хотя зачем рубить? Видела я как Господин Мицусада из рода Тайра одному самураю из Минамото своей дубиной-канабо голову в плечи вбил! Вот прямо в шлеме! Бац и вместо головы — лепешка, а рога шлема — из плеч торчат, клянусь Аматэрасу! — громогласно говорю я и в кустах тихонечко икают. Соблазн подоткнуть подол и пойти лично напинать Господину Кики его мягкую пятую точку уж очень силен, но держи себя в руках, Аяко, ты же знатная дама!

— Я слышала, что «Алые Нобори» — самые страшные из всех отрядов Тайра, что там отпетые головорезы служат. — говорит Бай Лин, следуя за мной и изображая светскую беседу. — Что они уши своим поверженным врагам отрезают и ожерелья делают, а некоторые — сырую печень у еще живого вырезают и едят!

— Ну… сырая печень вполне съедобна. Особенно если обильно солью приправить и с крепким сакэ. — машинально отвечаю я. — А человеческая по вкусу не так уж сильно от свиной отличается…

— А вы откуда знаете, Сан-сенсей? Тоже в «Алых Нобори» служили? — вежливо интересуется Бай Лин, пока куст потрясенно молчит.

— Это я в теории. Мне откуда знать. — отмахиваюсь я от вопроса и тут же спохватываюсь. — И не вздумай об этом трепаться, а то начнется «Смертоносная Вдова, Такэда-но Аяко своих врагов заживо пожирает», ясно тебе? В теории! Слышишь меня⁈ Свиные органы с человеческими наиболее схожи, вот я и подумала, что и вкус одинаковый. Если мясо — то сладковатое такое, а печенка — такая же. И… ну с солью можно наверное… и с луком…

— Как для человека, который никогда не пробовал, вы на редкость хорошо осведомлены. — задумчиво говорит эта паршивка.

— Аматэрасу, Каннон и Хатиман. Хорошо, хорошо, ела я человеческое мясо, вот прямо причмокивая и двумя пальцами в рот запихивая. А особенно хороши вареные языки таких вот наглых девиц как ты, Бай Лин. — говорю я, закатывая глаза. — Прекрати уже людей пугать, мы достаточно страха нагнали, пошли домой уже…

— Аааа! — куст не выдержал, затрещал ветками, из куста вывалился Господин Киехару, в белой исподней рубахе, белых штанах, босиком и в зеленом платке, повязанном под носом, он побежал, споткнулся, упал, глухо выругался, вскочил и побежал дальше. Я моргнула ему вслед, глядя как кричащий Господин Киехару исчезает за поворотом.

— Все-таки ты паршивка, Бай Лин. — покачала я головой, когда крики затихли вдали. — Драть тебя надо как сидорову козу, вот задрать подол и драть бамбуковыми палками по голой заднице.

— Я и не знала, что сенсею нравятся такие игры. — отвечает эта паршивка. — Но как примерная ученица я всегда к вашим услугам, вы можете вытворять с моим телом самые извращенные вещи, Сан-сенсей! Не стесняйтесь, дайте себе волю! Как ученица Мастера Меча я выдержу все!

— Зла на тебя не хватает. — качаю я головой. Вот что с этой паршивкой делать? — Завтра начну тебя обучать фехтованию, уговорила. Получишь от меня на орехи, негодница.

— Хай, сенсей! — кланяется она с радостью в голосе. Я качаю головой. Мы идем дальше а я думаю о том, что химэ уже давно спит, наверное в ногах у нее уснула и трехцветная Тама, а может быть Тама охотится ночью на мышей, что Сора и Идзуми тоже спят, как и истопник, как и новый повар, которого только три дня как наняли, как и девчонки-служанки из Нижнего Двора, все спят в павильоне, надо бы охрану у Тайра выпросить… ну или самой нанять. Лучше, конечно, нанять, но из кого? Минамото сейчас не в чести, интересно есть ли ронины или же те, кого переманить можно? Нужны свои люди, нужны срочно, у нас появились деньги и какое-никакое влияние при дворе, а с точки зрения физической мы беззащитны как мотыльки, которые вокруг моего фонаря кружат. И завтра рано вставать — у нас куча визитов, в гости кто только не напросился после сегодняшнего, уверена что и Господин Сякухати заявится, чтоб ему пусто было. И эту Бай Лин еще надо будет палкой по заднице отходить во время обучения, чтобы жизнь медом не казалась… я вздыхаю.

— Сан-сенсей? — участливо спрашивает сзади Бай Лин.

— Надо было догнать и хоть разок его пнуть. — откликаюсь я. — Хорошие мысли всегда с опозданием приходят.

— Да он наверняка еще раз придет, вот тогда и пнете. — сочувствует моему горю Бай Лин.

— После того как ты его так напугала? Тебе бы язык укоротить, паршивка…

— Вы меня такой и любите, Сан-сенсей. С языком.

Глава 6

Проснулась я сама по себе, от далеких голосов, приглушенных расстоянием, от щебетания утренних птиц за тонкими бумажными стенами и суеты где-то неподалеку, топот легких ножек по полированным доскам, шуршание, шепот, кто-то что-то выговаривал кому-то вполголоса… вот я и проснулась.

Потянулась, вытягивая руки и ноги, разминая их, потом спохватилась что разбужу химэ, повернула голову и некоторое время любовалась ее умиротворенным, почти детским лицом. Химэ спала и посреди своих черных, длинных, разметавшихся волос была похожа на цветочек и вызывала умиление и вопросы — почему пчелы со всей округи еще не слетелись на такую сладость в моем саду?

Несмотря на то, что мы с Бай Лин вчера вернулись из купален довольно поздно, моя химэ вчера не спала, проснулась и не могла заснуть, ждала меня. Когда я пришла, она так и сидела, замотавшись в одеяло и в обнимку с подушкой и смотрела на дверь. Все-таки порой она ведет себя совсем как маленькая девочка. Я пришла, вздохнула, размотала одеяло, убрала подушку, уложила ее как положено и рассказала ей на ночь историю о том как хитрый-прехитрый Тануки-сан однажды изрядно насолил самой Горной Ведьме Ямаубу и как бы он не избегал встречи с ней, а все же однажды она его поймала и ему не осталось ничего делать как взмолиться и попросить оставить меня жизнь в обмен на любую службу. Тогда Горная Ведьма поведала ему что он обязан пойти и отказать за нее Дракону Южного Моря, за которого она обещала выдать замуж свою дочь. Но дочь у нее красавица и умница, добрая да приветливая, а Господин Рюдзин, Дракон Южного Моря — славится своим непостоянством, так что душа у нее за свою кровиночку болит. Но и отказать так просто тоже не выйдет, ведь всем известно, что кто принесет дурную весть Господину Дракону Южного Моря, того тот тотчас съест или чего похуже сделает. Так и попал наш хитрый-прехитрый Тануки-сан из огня да в полымя, однако делать нечего, повздыхал он и отправился в путь к Южному Морю. А на берегу в полночь, когда явился величественный и грозный Дракон Южного Моря Господин Рюдзин явился во всей красе — наш Тануки-сан изрядно струсил. И когда Рюдзин спросил у него — а кто ты такой, Тануки-сан представился монахом, который просто шел мимо. И тогда Господин Рюдзин, Дракон Южного Моря — попросил его об услуге. Дескать много лет назад он сдуру пообещал Горной Ведьме что женится на ее дочери, а всем известно, что Госпожа Ямауба страшная как смертный грех, так, наверное, и дочка у нее такая же, так что не мог бы уважаемый Тануки-сан пойти как посыльный к Горной Ведьме и отказаться от брака? Потому что кто принесет дурную весть Горной Ведьме — тому уж наверняка туго придется, а взамен Рюдзин пообещал гору отборного жемчуга из самых глубин моря. Хитрец Тануки-сан тотчас сообразил свою выгоду и пообещал Дракону Южного Моря что все сам с Горной Ведьмой уладит и отправился в обратный путь. На этом месте я увидела, что Соно-химэ давно уже спит и даже похрапывает во сне. Тогда я подумала, что надо бы в свою комнату идти спать и что завтра вставать рано, глазами моргнула и… все. Ничего больше не помню, видимо так и заснула — рядом с принцессой.