Тихо раздвинулась в стороны бумажная перегородка-сёдзи и в комнату ступила Сора, которая тут же опустилась на колени, поклонилась и перенесла поднос, оставленный ей с той стороны. Задвинула перегородку на место.
— Доброе утро, Сан-сама. — сказала она тихим шепотом. — Вы велели не стучаться с утра и химэ не будить. Вот я и…
— Молодец. — киваю я. — Вот недаром ты старшая по хозяйству, Сора-тян. Знала, что я уже проснулась?
— Сан-сама всегда просыпается если кто шуметь начинает, а с утра по дороге от Восточных Ворот зеленщики поехали на своих тележках, у них колеса стучат, да кто-то с кем-то столкнулся, вот и горланили… — она неодобрительно качает головой. — Совсем распустились, стражи на них нет. Раньше никто голоса во Внутреннем Дворе не повышал, а теперь везде эти Тайра, они и сами горланят и хохочут во все горло, глотки дерут как голоногие, так и другие на них глядя тоже начали. Раньше тишина была и покой. — говорит она, ставя поднос.
Я потягиваюсь, зеваю, едва не вывихнув себе челюсть. Рядом ворочается и открывает глаза Соно-химэ.
— Сан… сан? — говорит она тихо, едва открыв глаза. — Ты… тут?
— А куда я денусь. — философски вздыхаю я, пожимая плечами. — С подводной лодки-то?
— Как лодка может быть подводной? — моргает она удивленно и трет глаза кулачками. — Если… лодка под… водой, то она утонула.
— Вот и я говорю. Ладно, вставайте принцесса вас ждут великие дела! — я сажусь, откидывая одеяло в сторону.
— Какие дела? Если дела, то я лучше лягу обратно. — говорит химэ. — Мне снилось что Тама на рисовые колобки охотится, прямо в небе, что Луна — один большой рисовый колобок и что мы с ней вместе на Луну засаду устроили.
— Нету никаких дел. Вставай, моя химэ, сейчас умоемся, причешемся, оденемся и завтракать пойдем в беседку.
— Можно же прямо тут позавтракать. И обратно лечь. — возражает мне химэ. — Ты мне так и не рассказала, чем дело закончилось, как вывернулся Тануки-сан, вышла ли замуж дочка Горной Ведьмы и что с Господином Рюдзином… мне же интересно!
— Вот ты лежебока, твое высочество… — качаю я головой. — С сегодняшнего дня берусь за твое физическое развитие, моя химэ. Как говорится в здоровом теле — здоровый дух! Надо бы тебе эндорфинов добавить, а целыми днями в постели лежать, маринованные сливы кушать и птичек рисовать — я вообще удивлена что у тебя затяжной депрессии нет, с такой-то диетой и образом жизни. Не, не, не, никаких лежебок мне тут! Проснись и пой, химэ, на улице прекрасный день, птички поют, собачки лают, носильщики переругиваются, вон Сора и Идзуми давно уже встали и по хозяйству шуршат, даже Тама вон бодрая бегает. — откуда-то в комнате появляется трёхцветная кошка, которая тут же сворачивается клубочком в ногах у химэ и тотчас начинает мурчать.
— Тама — мудрая. — заключает химэ, глядя на кошку. — Она много спит. Во сне с тобой ничего дурного случиться не может. А давай ты мне про Тануки-сана расскажешь дальше, Сан-сан, а завтрак нам сюда принесут и даже мыться не надо будет, прохладно, когда тебя с утра влажными полотенцами протирают.
— Ну ничего себе заявочки. — всплескиваю я руками. — Ты точно Принцесса Павильона Весенней Луны, а не Павильона Деревни Лентяево? Сора, выйди, посмотри, может нам за ночь название на воротах сменили? Может быть теперь наша Госпожа у нас Принцесса Всех Лентяев?
— А? — отрывается от раскладывания влажных полотенец Сора и недоуменно смотрит на нас, видит, что я улыбаюсь и облегченно вздыхает, понимая, что это шутка и никуда бежать не надо.
— Не хочу быть Принцессой Лентяев. — вздыхает Соночка и поднимает руки вверх, сдаваясь и давая стянуть с себя белую нижнюю рубашку. — Ладно уж. Обтирайте.
— Капризная ты принцесса. — улыбаюсь я, взявшись за горячее влажное полотенце. — Ну и дальше ничего особенного не произошло, хитрый-прехитрый Тануки-сан вернулся к Горной Ведьме и сказал, что Господин Рюдзин, Дракон Южного Моря — поддался на его уговоры и решил не брать в жены дочку Ямаубы, но только с условием что она выйдет… за Тануки-сана.
— Да что ты говоришь⁈ — моргает Соно-химэ. — На самом деле⁈ А… а Госпожа Ямауба⁈
— А что Госпожа Ямауба? — пожимаю я плечами, протирая влажным полотенцем гладкую кожу, отдающую горьковатым цветочным ароматом. — Госпожа Ямауба осталась рада что дочка не вышла за Дракона Южного Моря, пусть зять теперь у нее будет Тануки-сан, но по крайней мере не дракон.
— А… а дочка у Госпожи Ямаубы и правда такая красивая как про нее говорят? И почему Господин Рюдзин не знал, что она на самом деле на свою мать совсем не похожа? — задает вопросы химэ. — Ой, Сан-сан, щекотно! Хватит меня там тереть!
— Какие у твоего высочества упругие грудки… хм…
— Нет, ну правда! Сан-сан!
— Говорят, что если их тереть сильнее, то они вырастут больше…
— Зачем мне большие… не надо мне больших! Ай! Я сейчас драться буду! Сан-сан! Прекрати немедленно! По… повелеваю! Ой! Ах ты еще и щипаться!
— Кто, я⁈ Да как бы я осмелилась щипать такую белую, такую гладкую и такую… ммм… пахнущую цветами прямо с утра химэ?
— Нет, серьезно, Сан-сан, у меня кожа красная и горит!
— Это называется обтирания. От этой процедуры кровь приливает к коже и вот смотри — ты уже проснулась. Здорово, да?
— Почему мне тогда обтирают только определенные части тела⁈
— А давай мы на кухню пойдем? У нас теперь есть свой повар, мы можем попросить его что угодно приготовить!
— Умебоси⁈
— Умебоси не готовят, их маринуют, они уже готовые. Тебе больше белка надо есть, твое высочество. Больше белка, больше движений и силовая нагрузка. Хочешь, Бай Лин тебя научит как с мечом обращаться?
— Ну… не знаю…
— Это как птичек рисовать на рисовой бумаге! Меч как перо! Тебе же нравится, как она танцует? Танец с мечом — помнишь как они на пруде танцевали перед Беседкой Цветов Лотоса?
— Ну… да, но…
— Вот и славно. Давай только волосы уложим… — я накидываю на плечи химэ свежую рубашку, пахнущую жимолостью, помогаю надеть нижний халат. Сора садится ближе, вооружившись расческой и мы в четыре руки расчесываем и укладываем богатство черных, длинных волос.
— Бай Лин красиво с мечом танцует… — задумчиво говорит Соно-химэ.
— Это не только красиво, но еще может быть полезным. — киваю я. — Время нынче неспокойное, как говорят на континенте — меч может пригодиться тебе только раз в жизни, но носить его следует всю жизнь. Никогда не знаешь когда умение вовремя тыкнуть в человека остро наточенной железякой может тебе пригодиться. Вообще, это путешествие длиною в жизнь, химэ, если уж ступил туда — то куда заведет, никогда не знаешь.
— Бай Лин называет тебя Мастером Меча, Сан-сан…
— Она преувеличивает, я скорее подмастерье… вот с коротким клинком я, пожалуй, многим тут фору могу дать, но длинный… — я качаю головой. — И луки эти терпеть не могу, по уму понимаю, что замечательная штуковина, но из нее стрелять научиться — тоже полжизни потратить нужно, а у меня времени нет. Я если прямо сейчас начну, то через два года только учеником стану… а жаль. Лучше всего устранить проблему на расстоянии… арбалет с континента заказать что ли…
— Арбалет?
— Самострел. Чо-ко-ну, если по континентальному. Стрелять из юми — это искусство, чертова штука еще и асимметрична… даже из английского длинного лука и то проще. Ubi nil vales, ibi nihil velis. Где ты ничего не умеешь — там ты не должен ничего хотеть. Лучник из меня как из Тануки-сана законопослушный гражданин, а из Каменноголового Такэды — Господин Сякухати. То есть никакой. Но есть у меня задумка, моя химэ, есть одна задумка… я уже и детали кузнецам в Нижнем Городе заказала и смеси у алхимиков что фейерверками занимаются, если все нормально будет, то я стану первой обладательницей танэгасимы в этой стране.
— Танэгасима? Такой город портовый есть же… ты хочешь его завоевать? Купить? Заставить поклоняться тебе как богине? — смешно морщит носик химэ.
— В свое время новое оружие назвали по имени единственного порта что торговал с внешним миром. Моя задача попроще, я не собираюсь приносить в этот мир артиллерию, тем более что серы и селитры у алхимиков вот прямо очень мало, даже на один бортовой залп не хватит… и я не знаю как удалять пузырьки во время выплавки бронзовых стволов. Не, Наполеон из меня так себе. Я больше Кулибин, так по мелочи.
