Тысячу вопросов, на которые пока нет ответа. И если я просто приму вызов — я сыграю по его правилам, пойду туда, куда он и хотел меня заманить… в ловушку. Я не понимаю, как именно сработает его ловушка, но у меня всего два выхода из ситуации — либо отступить назад, позволив Алому Великану и его буси встать между мной и Кикути или… в свою очередь повысить ставки. Что же…

— Не будем терять времени. — бросаю я, снова вынимая «Благословение Рэнки» из ножен. — Ан гард!

— Вы готовы? — снова сходятся и расходятся секунданты, оставляя меня и моего соперника наедине в круге. На этот раз я знаю, что делать. Есть такое понятие как «печаль катаны». Мастера кендзюцу в далеком будущем выявят максимальный уровень уязвимости у каждого оружия, у копья-яри он наступает, когда отводят руку назад, готовясь к выпаду, у нагинаты — во время смены рук на древке, а у катаны — в момент взмаха. Потому мастера наступают, всегда держа клинок перед собой, острие на уровне глаз, всегда будучи готовым к атаке и лишь в самый последний момент замахиваются… но то мастера.

Незаметно, скрадывая расстояние между нами — я скольжу вперед правой ногой и подтягиваю левую, становясь ближе… вот она, дистанция выпада, стоит ему сделать шаг вперед и он — уже в зоне досягаемости. Теперь…

— Хээй! — вскидывает он меч над головой, замахиваясь и… Выпад!

Он застывает словно статуя. «Благословение Рэнки» упирается прямо ему в глотку, взрезав кожу и плоть. Его глаза округляются, а я — делаю шаг назад и стряхиваю кровь с лезвия. Из раны — толчками вырывается кровь, он роняет меч, тот звонко ударяется о камень, катится по земле. Буси в льняном кимоно — хватается за горло, так, словно хочет сам себя удушить.

Длинный выпад во время замаха, я использовала «печаль катаны» на взмахе, тогда, когда он только поднимал меч вверх, тот короткий момент, когда рукоять катаны заслоняет врага от взгляда мечника. Кровь окрашивает ворот серого кимоно в темный цвет, мой соперник делает еще один шаг, шатается и падает на колени… заваливается набок. Его ноги дергаются и замирают, сведенные судорогой, а земля под телом пропитывается темной жидкостью. Когда вскрываешь горло, кровь льется рекой…

Я выпрямляюсь и указываю острием меча на стоящих напротив.

— Вызываю вас всех. — говорю я. — По очереди. Каждого. И первым — Господина Кикути Такаясу.

По свите, что окружает Такаясу пошел шепоток, они стали переглядываться между собой. Какого черта, думаю я, он полагает что может устанавливать тут правила? Вынудить меня сражаться с подручными? Если для предотвращения войны в столице нужно кого-то убить, то пусть этим кем-то станет сам Господин Кикути. Его ненависть к Принцу Рэндзи никуда уже не исчезнет, лучше уж вырезать опухоль в самом начале, чем когда она разойдется метастазами по всему организму страны. Так и скажу потом Ичи… Такаясу это не весь клан Кикути, у него есть наследники, если убить старого упрямца, то наверняка с наследником Тайра договорятся. А если нет… всегда есть варианты.

— … Господин Кикути не может принять вызов от… такой как вы. — вперед выступает тот самый мальчик в дорогой одежде. — Но я могу принять его! Я — племянник Господина Кикути, мое имя Кикути Норитака. Я отомщу за смерть моей драгоценной сестры!

— Ксо… — меч в моей руке становится неожиданно тяжелым. Мир вокруг словно исчезает, оставляя меня и этого мальчика наедине, я вижу его глаза. Принц Рэндзи, скотина такая, обесчестил двоюродную сестру этого мальчика и она — покончила с собой. Конечно же он не считал себя виноватым, никто так не считал, обычное тут дело… но как сказала Ичи «девочка попалась впечатлительная». Это для Рэндзи она была всего лишь очередная игрушка, а вот для нее он был всем миром… который вдруг закончился. И можно сколько угодно обвинять эту девочку в том, что она «слишком впечатлительная» и что не стоило так поступать и что таких принцев во дворце еще добрый десяток можно найти, если не сотню, Император в свое время был весьма любвеобилен… но все эти аргументы рассыпаются перед одним фактом. Она умерла. А теперь должен умереть и этот мальчишка.

Я сглатываю. Ничего сложного, не так ли? Это просто мальчишка, убить его — легче легкого. Легче чем предыдущих двоих, он даже меч не успеет занести, как я проткну его насквозь своим мечом, словно бабочку насажу на иглу. Один выпад и все. Потом — повернуться и потребовать поединка с Такаясу. Сколько их тут? Десяток? Если бы они были в доспехах и с луками — у них был бы шанс, но в дуэльном поединке — нет. Я убью их всех. Но… сперва надо убить этого мальчишку с серьёзным взглядом. Проклятый принц!

— … секунданты останутся прежними… — слышится голос далеко-далеко, как будто через ватную преграду. — Вы готовы?

Нет, я не готова.

— Ан гард! — моя рука сама поднимает меч, указывая прямо в серьезные глаза мальчика, который пришел отомстить за свою сестру.

— Я готов! — и мальчишка поднимает меч. Каким-то отстраненным уголком мозга я отмечаю, что меч у него и правда покороче, под детскую руку? Они издеваются? Нет, спокойно… я могу его убить, но могу же и оставить в живых? Или нет? Он серьезен, предельно серьезен, дети могут быть очень жестокими. К себе в том числе. Он фанатичен, с него станется потом сеппуку себе сделать, если я ему руку раню. Лишить сознания? Ударить в голову плоскостью меча, так чтобы он пришел в себя лишь через некоторое время… но ударить так чтобы не помер и при этом сознание потерял, такое только в кино бывает. В жизни удар железякой в голову может и череп проломить, а сознания не лишить…

Я стою на месте, чуть пригнувшись, держу клинок в согнутой руке, острие направлено на мальчишку. Он же поднимает меч вверх, замахиваясь. Я могла бы атаковать три раза подряд — когда он сделал шаг вперед, когда начал движение и когда пошатнулся, подняв его. Каждый раз был бы фатальным. Почему я колеблюсь? Мальчишка? Ну и что, всякий кто взял в руки оружие и встал напротив — враг. Как там говорил Миямото Мусаси — «кто бы не встал перед тобой — женщина, старик или ребенок, да хоть сам Будда — рассеки его!»

— Ха! — взмах! Ухожу в сторону, пропуская мальчишку с мечом мимо. Обучен, неплохо обучен, удар поставлен, но видно, что опыта настоящих сражений нет. Руки дрожат, я аж отсюда вижу, но серьезен. Ладно. Я выдыхаю. Кто бы не встал передо мной, да? Следующим ударом я убью его. Ведь даже если и пройду я дорогой смертной тени… извини, мальчишка, но сегодня тебе не удастся отомстить за свою драгоценную сестру.

Я сжимаю рукоять «Благословения Рэнки», отводя ее назад, превращаясь в сжатую пружину, готовую разжаться смертоносным выпадом. Ты не оставил мне выбора, мальчик…

— Боюсь, что мне придется прервать это занятное представление… — раздается голос откуда-то из внешнего мира и я — останавливаюсь. Моя рука готова выстрелить вперед выпадом, я словно взведенный курок, кончик меча замер на месте, во рту пересохло, но я все еще в состоянии узнать этот голос. Господин Сякухати.

Стараясь не показывать облегчение, я опускаю меч и выпрямляюсь, мальчик в свою очередь не собирается останавливаться и атакует меня, взмахивая своей катаной! Ухожу в сторону, подбивая ему опорную ногу и положив ладонь левой руки поверх его запястий, сжимающих меч…

— Кайтен! — мальчишка летит в пыль, роняя меч и кувыркаясь. Я оборачиваюсь назад, туда, откуда звучал голос. Совсем рядом, на оглобле красного паланкина сидит Господин Зимняя Флейта, сидит, качая ножкой и улыбается. Конечно же улыбается своей наглой улыбкой. Из паланкина, отдернув занавеску выглядывает бледное лицо Госпожи Сидзуки.

Сегодня, наверное, первый раз, когда я рада видеть этого Сякухати, что бы он не принес.

— Госпожа Такэда, я вынужден арестовать вас. — говорит он и его улыбка окончательно расходится в стороны, видимо сойдясь на затылке. — Как вам не стыдно? Хотите убить еще одного ребенка?

— Я не ребенок! — мальчишка встает с земли и вытирает окровавленный рот рукой. У него течет кровь из носа, он весь в пыли, но его лицо по-прежнему серьезно, он смотрит прямо на меня. — У нас поединок!