— Ты же помнишь, я всегда хотел, чтобы с другой стороны были надежные люди.

— Вряд ли можно считать горстку злобных престарелых ученых чем-то надежным. Ты сделал ошибку.

Кайзер задумчиво кивнул, покатал в ладонях бокал с недопитым коньяком, а затем тяжело вздохнул:

— Сошлось очень много факторов. Думаю, нет смысла перечислять их все.

— А ты попробуй.

В глазах магната промелькнула едва заметная тень раздражения, однако я не обратил на это внимания и сделал еще один глоток.

— Это важно?

— Мы сорок лет подряд называли тебя выжившим из ума стариком, который по своей глупой прихоти отправил нас в бесконечную ссылку. Такие вещи нужно объяснять.

— Я вернул вам молодость, — напомнил Кайзер. — Молодость, деньги, статус, родную планету.

— Сорок лет, Вильгельм.

— Хорошо, — внезапно улыбнулся собеседник. — Если ты считаешь, что это действительно важно, то я постараюсь.

— Буду очень тебе признателен.

— Из-за событий тридцать шестого года все выжившие работники института оказались в зоне риска, — после короткой паузы сообщил хозяин дома. — Я до сих пор ценю ваши работы, однако на тот момент вы стали невероятно токсичным активом. У вас появились личные враги, вас нельзя было интегрировать в управленческую вертикаль, вам нельзя было доверить руководство новыми коллективами.

— Верю.

— Лунная база позволила решить эту проблему, однако…

— Вильгельм, ты предложил мне улететь в космос до того, как я оказался на Луне.

— Прояви немного терпения, Курт, — поморщился в ответ шеф. — И немного уважения.

— Извини.

— Мы допустили серьезную ошибку, когда решили оставить вас в институте до конца. При самом лучшем раскладе вы бы получили статус невинных жертв и смогли претендовать на ключевые государственные посты, но этого не случилось. Кроме того, возникшая ситуация привела к тому, что дальнейшим развитием ваших теорий стали заниматься другие люди.

— Понимаю.

— Как раз в этот момент я начал планировать экспедицию на Барнард. Она позволила бы нашей стране в очередной раз заявить о себе на международной арене, серьезно укрепить аэрокосмическое сотрудничество с Россией, дать информационной повестке верный импульс, а также стать первым шагом к реализации моей давней мечты. Однако я с самого начала очень хорошо понимал, что первый корабль абсолютно ничего не решит. Его экипаж мог водрузить наш флаг на чужой планете, но не более того.

— Так.

— Пока я все это обдумывал, у меня родилась замечательная идея. Отправить в экспедицию тех людей, от которых на Земле больше не было никакой пользы, но которые могли принести пользу в дальнейшем. Сделать им подарок.

— Подарок, значит.

— Здоровье, долголетие, возможность спокойно заниматься саморазвитием, статус первопроходцев.

— Поверь мне, Вильгельм, когда мы сидели в одиночестве на этой чертовой планете и рассматривали сквозь вонючие облака жалкую пародию на Солнце, нас меньше всего беспокоило саморазвитие.

— Я не говорю, что был прав, — пожал плечами собеседник. — Я объясняю свои мотивы.

— У тебя на руках оказались два никуда не годных актива и ты решил получить с них максимальные дивиденды.

— Твое здоровье, Курт.

Я молча кивнул, допил остатки коньяка и водрузил пустую емкость на стол. Кайзер последовал моему примеру, а затем опять взялся за бутылку.

— Вышло не так уж плохо. Когда мне продемонстрировали запись твоего первого разговора с Немцовым, я понял, что у меня есть готовый управляющий для колонии. Раньше это было всего лишь небольшим теоретическим экспериментом, но ты принял эту роль и ты ее достоин.

— Издеваешься?

— Ни в коем случае, Курт, — покачал головой магнат, отдавая мне наполненный бокал. — Как думаешь, сколько людей могут позволить себе общаться со мной в подобном тоне?

— Не знаю.

— Семь человек.

— Я должен обрадоваться?

— Ты должен задуматься. Мне нужен тот, кто будет управлять колонией, не боясь говорить правду и не пытаясь выслужиться. Мне нужен тот, кто сможет построить на Барнарде здоровое общество.

— Это уже не работает, Вильгельм.

— Просто задумайся.

— Обязательно, только не сегодня.

— Как хочешь, — покладисто кивнул Кайзер. — У тебя есть замечания по работе Немцова или других специалистов?

— Нет, они прекрасно справляются. Есть вопрос насчет Карлоса Алонсо и его ребят.

— Слушаю.

— Можно вернуть им молодость?

— Они прилетят домой, увидят своих внуков и проживут долгую счастливую жизнь. Чего-то большего их контракты не гарантируют.

— Ясно.

— Какие-нибудь еще вопросы?

— Даже не знаю. Хотелось бы узнать, что здесь происходит. Не из новостей, а так, лично.

Собеседник пригубил коньяк, ненадолго задумался, а потом весело усмехнулся:

— Ты будешь удивлен, но тут все хорошо. Достигли взаимопонимания с Россией, изолировали Китай, занимаемся перестройкой Европы, избавляемся от человеческого мусора, улучшаем жизнь нормальных людей. Делаем все именно так, как советовал ты и твои друзья.

— Разобрались с проблемой безусловного довольствия?

— Выработали глобальную стратегию, так скажем. Базовое гражданство теперь дает лишь ограниченный набор возможностей, а для получения нормального требуется подтвердить свой интеллектуальный уровень и определить индекс развития личности. Таким образом мы стимулируем людей к получению знаний.

— Работает?

— Конечно. Обучение стало доступным, никаких проблем с этим больше нет.

— Значит, я прожил свою жизнь не совсем зря.

— Ты ее только начал, Курт.

— А каким образом получилось убедить Россию вступить с нами в союз?

— У Эрика есть русские корни, а я наладил тесное сотрудничество с их космическим агентством, — в очередной раз пожал плечами магнат. — Нам оставалось всего лишь дождаться того момента, когда у власти окажется человек с нужным психологическим профилем.

— Так просто?

— Если пообещать старому патриоту молодость в обмен на процветание его страны, он обязательно согласится.

— А кто уничтожил Лондон?

— Ты действительно хочешь это узнать? Для чего?

— Обычное человеческое любопытство, Вильгельм.

— Русские ракеты все еще лучше наших.

— Интересно.

Следующие несколько минут мы провели в задумчивом молчании, глядя на погасший камин и неспешно распивая коньяк. Затем я мысленно встряхнулся и озвучил следующий вопрос:

— А что дальше? Какие у тебя планы?

— Нужно провести тотальную сепарацию населения планеты, консолидировать имеющиеся ресурсы, доработать существующие технологии, после чего перейти на концепцию промышленного гигантизма.

— Что это значит?

— Мы больше не имеем права добывать нужные элементы методами девятнадцатого века. Нам требуются мобильные комбинаты, которые будут прилетать в заданную точку и за два-три года вырабатывать любое доступное месторождение. Иначе нам просто не хватит ядерного топлива для новых реакторов.

— А они являются основой любого прогресса.

— Верно. Что же касается Барнарда, то мы собираемся сделать его полностью автономным. Но для этого потребуется несколько десятков лет и хороший директор.

Я вспомнил про Алису, едва заметно поморщился, но не стал давать скоропалительных обещаний — прошло всего шесть часов с того момента, как наш челнок опустился на родную планету и мне по-прежнему требовалось разобраться в своем отношении к происходящему.

— Чуть позднее, Вильгельм. Я должен как следует это обдумать.

— Без проблем, Курт. Следующий корабль улетит на Барнард через два с половиной месяца, так что у тебя есть достаточно времени. Отдохни, покатайся по миру, а затем решай, что тебе важнее — быть причастным к созданию нового общества или теплый пляж с ракушками.

— Хватит лить мне в уши это дерьмо.

— Вот поэтому я и хочу видеть тебя на посту директора, — усмехнулся магнат. — Извини, но сейчас у меня будет еще одна встреча.

— Нет проблем, — понятливо кивнул я, выбираясь из кресла. — Можно отсюда улететь в Нью-Йорк?