Думать об этом было противно.

— Уверяю вас, мистер Шнайдер, это абсолютно реальный проект. Благодаря тому, что наша планета освещается лишь с одной стороны, движение воздушных масс является цикличным и прогнозируемым. Нагретый воздух расширяется и поднимается вверх, затем благодаря воздействию солнечного ветра и других физических процессов мигрирует на темную сторону, где охлаждается и спускается вниз, тем самым образуя классическую модель замкнутой конвекционной системы. Именно поэтому ветер у нас всегда дует с одной стороны, а температура держится в приемлемых границах.

— Продолжайте, я слушаю.

— Согласно отчетам геологов, вулканическая активность Барнарда-один является абсолютно ничтожной, что исключает повышение текущей концентрации сернистых газов. То есть, мы имеем дело с абсолютным значением массы этих химических соединений, а не с возобновляемым процентным уровнем. Такая ситуация дает нам возможность улучшить атмосферу планеты до комфортного уровня.

— Растянув каталитические сети по всей линии терминатора.

— Не спорю, мистер Шнайдер, это очень масштабная задача. Рассчитанная на сто или даже сто пятьдесят лет непрерывной работы.

Я тяжело вздохнул, окинул печальным взглядом стоявшую без дела кофемашину, после чего задал вполне логичный в данной ситуации вопрос:

— Вы хорошо представляете себе итоговую стоимость такой конструкции?

— Разумеется, мистер Шнайдер. Более того, для оценки реальной эффективности нашего проекта я рекомендую на первоначальном этапе ограничиться лишь небольшим заслоном, который будет прикрывать Янковский. Движение воздушных масс линейно, так что за счет этого мы в любом случае улучшим атмосферу в городе и сможем провести более точные вычисления.

— Хорошо подготовились, не так ли?

— Да, мистер Шнайдер.

— Ладно. Сделайте нормальную презентацию и полный экономический расчет для различных вариантов конструкции, а затем отправьте мне. Я перешлю вашу работу напрямую Вильгельму Кайзеру.

— Благодарю, мистер Шнайдер. Хорошего вам дня.

— Вам тоже.

Когда ученый вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь, я встал с кресла, подошел к окну и минут пять простоял там, печально глядя на расцвеченный яркими белыми фонарями город. По улицам один за другим проезжали одинаковые вездеходы, совсем рядом кипела масштабная стройка и уверенно тянулся к небу очередной жилой комплекс, чуть в стороне виднелись очертания продовольственной фабрики, а еще дальше начиналась та же самая безжизненная равнина, которая встретила нашу экспедицию четверть века тому назад. Если не считать маленького клочка освоенной людьми территории, планета оставалась неизменной.

— Само собой…

Решение вернуться на Барнард далось мне с огромным трудом — слишком уж восхитительной оказалась Земля после сорока с лишним лет, проведенных в холодном неприветливом космосе. Тем не менее, спустя месяц разгульной жизни я все-таки смог одолеть низменные инстинкты и согласился на пост директора колонии, после чего вновь оказался в чужой звездной системе. Увы, но здесь меня буквально сразу же настигло весьма болезненное разочарование — Алиса Чайкина, встречу с которой я откровенно предвкушал, не стала дожидаться моего возвращения и улетела на родину, тем самым полностью оборвав все дальнейшие контакты между нами. Тащиться обратно, чтобы еще раз удостовериться в собственной ненужности, я уже не захотел.

Вторым обстоятельством, которое достаточно сильно действовало мне на нервы, являлось общество Хансена и Крамара — в отличие от других членов нашей группы, эти двое тоже поддались уговорам Кайзера, согласились переквалифицироваться в администраторов и теперь занимались развитием отдельных направлений местной промышленности. На мой взгляд, их отношение к проекту было слишком уж негативным, а отдельные выходки Бориса и вовсе делали его непригодным для такого рода деятельности, но Вильгельм почему-то решил иначе. Возможно, мне следовало уделить этому моменту больше внимания и оформить свои туманные мысли в четкий доклад, однако превращаться в доносчика я не стал — подобный ход изначально выглядел как мелочная попытка свести личные счеты, а вся необходимая информация у начальства и так была. Не зря же любое наше действие по умолчанию фиксировалось бездушным интеллектом.

Спустя полтора или два года все эти неприятные моменты утратили былую эмоциональную окраску и отошли на задний план, но легче мне от этого не стало. Руководство колонией при любых раскладах выглядело далеко не самым веселым занятием — просто потому, что число ее обитателей постоянно увеличивалось и различного рода инфраструктурные изменения банально не успевали за этим процессом. Какое-то время новые граждане Янковского эффективно работали благодаря стартовому энтузиазму, возможности прикоснуться к тайнам неизведанного мира, а также весьма солидным зарплатам, но в конце концов эти факторы начинали терять свою актуальность, а на поверхность всплывали совершенно другие вещи — навязчивый запах серы, невозможность организовать себе нормальный отдых и полное отсутствие развлечений. Осознав проблему, я практически сразу же забросал Кайзера соответствующими отчетами, после чего вектор развития города серьезно изменился — если раньше основной упор делался на расширение освоенной зоны и увеличение горнодобывающих мощностей, то сейчас львиная доля попадавших к нам ресурсов шла на обеспечение достойного существования жителей.

Меня до сих пор умилял тот факт, что самым первым из текущих городских улучшений оказался пивоваренный завод. Его отправили к нам специальным рейсом, ради запуска производственной линии мы были вынуждены организовать целую ферму с ячменем и хмелем, однако растянувшийся больше чем на год процесс себя полностью оправдал — люди с радостью приобщились к новому продукту, а открывшиеся в городе бары тут же стали центрами социальной активности. К сожалению, алкоголь послужил основой для множества мелких бытовых конфликтов, так что я очень быстро отказался от дальнейшего развития этого направления, сконцентрировавшись на более спокойных вещах.

Общественный кинотеатр, ресторанный квартал и собственное телевидение заметно повысили колонистам настроение, однако главной жемчужиной Янковского стал городской парк, реализованный в строгом соответствии с проектом какого-то земного инженера. Нам в течение шести месяцев присылали материалы для будущей конструкции, затем роботы начали монтаж технических систем, а спустя еще полгода готовая площадка размером двести на двести метров официально открылась. Атмосфера внутри сооружения соответствовала земной, горевшие под крышей лампы давали полную иллюзию солнечного света, привезенные с Земли деревья создавали неповторимый уют, а маленькие фонтаны в сочетании с зелеными газонами, цветочными клумбами и гранитными тропинками органично дополняли общую картину. Разумеется, поначалу наш парк все равно выглядел рафинированным и не совсем живым, но когда один из кораблей доставил на планету около сотни ручных белок и целую стаю волнистых попугайчиков, ситуация кардинальным образом изменилась. Более того, мелкая живность оказалась превосходным антидепрессантом и с легкостью компенсировала нехватку штатных психологов.

Бесконечная забота о комфорте соседей мало-помалу становилась для меня привычной рутиной, однако наряду с позитивными изменениями вокруг копились еще и негативные. Город продолжал расширяться, между новыми и старыми жителями все время шло выяснение отношений, в семьях появлялись дети, сами семьи постоянно распадались и собирались вновь, кто-то с кем-то ругался, кто-то кому-то мешал, общая напряженность росла и я ничего не мог с этим сделать. В родной Солнечной системе такие вещи решались сами собой, а вот здесь, где недовольные друг другом люди были вынуждены годами жить в пределах одного-единственного поселка, дело обстояло заметно хуже. Даже с учетом того факта, что на Земле успело вырасти целое поколение законопослушных граждан, привыкших вести себя нормально и никак не мешать соседям.