Информация в космосе распространялась долго, синхронизировать действия с соседями было сложно, так что степень коммуникации между периферийными звездными системами вызывала искреннее восхищение. Другое дело, что некая часть привлеченных к этой революции колоний явно предпочла временно затаиться и подождать ответных действий центра. Впрочем, это уже не играло никакой роли — прецедент был создан, лед тронулся и мы получили возможность перейти к следующей части глобальной стратегии.

— Мне кажется, десяти лет хватит, — сообщил я во время очередного посещения резиденции Кайзера. — Будем унижаться, делать мелкие уступки, передавать какие-то второстепенные технологии, а когда они поверят в свою силу, проведем разделение.

— Надоела мне вся эта возня, — признался магнат, качая в руке бокал с недопитым коньяком. — Выкинуть бы их всех к чертям прямо сейчас и забыть об этом дерьме.

— Они должны чувствовать себя победителями. Это расслабляет и не дает сконцентрироваться для реванша.

— Знаю, знаю.

— А вот мы должны использовать эту ситуацию для того, чтобы встряхнуться, наладить внутреннюю безопасность и достроить чертов флот.

— Не переживай, Курт, с кораблями проблем не будет. И с безопасностью тоже.

— Очень на это надеюсь.

Финальная стадия подготовки к будущему разделению запомнилась мне суетой, бесконечными перелетами и всеобщей тревогой — рядовые граждане Содружества ничего не знали о наших планах, однако глобальные тенденции были слишком заметными, чтобы ускользнуть от их внимания. Публичная риторика Янковского заметно смягчилась, в дальние колонии начали поступать кое-какие технологии, социальная сфера временно отступила на третий план, давая возможность развиваться флоту и службе безопасности, инспекторы превратились в чрезвычайных послов и все время вели переговоры с оппозиционно настроенными директорами, поставки ресурсов то возобновлялись, то прекращались снова, а поскольку такие детали автоматически подсвечивались журналистами, то у людей незаметно создавалось впечатление, что государство скатывается в неуправляемый хаос. Думаю, именно так и должен был выглядеть реальный упадок построенной нами империи — отличие заключалось лишь в том, что мы твердо знали, как следует поступать и более-менее уверенно контролировали этот процесс.

Разумеется, подобный фон способствовал еще большему развитию сепаратистского движения — периферийные колонии, ощутив слабость центра, начали выдвигать все больше требований, а те из них, кто еще колебался, спешно бросились догонять уходящий поезд. Такого рода настроения несколько раз возникли даже в зоне наших прямых интересов, однако служба безопасности справилась выше всяческих похвал — наиболее рьяных смутьянов быстро вышвырнули на задворки обитаемого космоса и ситуация тут же пришла в норму. А вот там, где контролировать оппозицию было некому, тихая конфронтация уверенно переходила в открытую.

На фоне всех этих событий я начал замечать очень интересную тенденцию — моя личность стала вызывать повышенный негатив у руководителей периферийных звездных систем. Других инспекторов встречали относительно тепло, с ними не чурались вести долгие беседы, а вот со мной общались так, словно я был закоренелым преступником или бездомным попрошайкой. Несколько раз ситуация доходила до абсурда — меня объявляли персоной нон грата и запрещали спуск на планету, вынуждая делегировать свои полномочия капитанам кораблей. На заре освоения космоса столь дерзкое поведение было бы невозможным, однако сейчас, когда воспрянувшие духом колонии ощутили себя доминирующей стороной конфликта, а метрополия действовала откровенно беззубо, такие инциденты на все сто процентов отражали текущие реалии.

Я был абсолютно уверен, что конструктором данной ситуации является Борис Крамар, но не видел никакого смысла защищать свое имя или же бросать работу — благодаря тому, что теперь меня то и дело безнаказанно смешивали с дерьмом, я стал живым доказательством тотального упадка государственной системы и во время каждого нового контакта с оппозиционерами автоматически провоцировал новые витки эскалации. На ранних этапах разработки глобальной стратегии мы упустили эту возможность из своих расчетов, но адаптироваться к изменившимся условиям не составило особого труда и в настоящий момент я беззастенчиво пожинал плоды чужих стараний. По большому счету, лишенный бессмертия психолог допустил очень грубую ошибку, сделав меня олицетворением всех грехов текущего режима, причем главная ошибка заключалась вовсе не в создании символа как такового, а в том, что этот символ изначально контролировался противоположной стороной. Но заглядывать на два шага вперед Крамар явно не умел.

В подобном ритме прошло больше десяти лет. Где-то за бортом истории остался мой трехсотый по счету день рождения, самому мне в конце концов пришлось ограничить свои визиты на дальние планеты и вернуться домой, однако затем ситуация наконец-то вплотную подошла к рубежу, за которым обязательно должна была начаться революция, война, масштабная карательная операция или что-нибудь еще в этом же роде. К счастью для человеческой цивилизации, нами предусматривался гораздо более щадящий выход из кризиса.

Две тысячи триста восемьдесят седьмой год стал переломным. На этот раз действующие инспекторы массово переквалифицировались в курьеров и почти одновременно доставили во все существующие колонии лаконичную директиву Янковского — управляющим предписывалось явиться на Барнард-один для участия в глобальном саммите, посвященном разделению текущих полномочий Земного Содружества. Уверен, что это сообщение вызвало огромное количество искренних переживаний и опасений среди наиболее яростных оппозиционеров, но их личные тревоги никого не волновали — подготовка к мероприятию уже стартовала, а мы исходили из расчета, что итоговые заявления все равно дойдут до адресатов. Даже если те откажутся улетать со своих планет и спрячутся в каком-нибудь подземном бункере.

Ближе к концу года я вместе с Кайзером отправился следить за ходом идущих в системе Барнарда работ, а еще через восемь месяцев там возникли самые первые проблески грядущего ажиотажа — должностные лица со всех уголков освоенного космоса откликнулись на приглашение и на орбите стали появляться разномастные корабли. Там же легли в свободный дрейф два построенных Содружеством линкора — по задумке Кайзера, огромные угловатые махины должны были внушать трепет в сердца наших оппонентов и предостерегать их от необдуманных действий.

Какое именно вооружение находилось внутри боевых кораблей, являлось тайной даже для меня, но для уничтожения большинства колоний прямо сейчас хватило бы даже самых обычных ядерных зарядов — две или три ракеты могли гарантированно отправить чересчур свободолюбивый мир в каменный век. Гораздо интереснее выглядела история возникновения самих линкоров — несколько десятилетий тому назад эта тема стала предметом жарких дискуссий, но в конце концов здравый прагматизм одержал верх и специально для нужд зарождающегося флота была создана громадная инфраструктурная цепочка, замкнутая вокруг Барнарда-два. Единственным глобальным недостатком соседнего шарика являлась повышенная гравитация, но современные горнодобывающие комплексы отлично делали свое дело даже в таких условиях, а вынесенные на орбиту заводы позволяли развернуться инженерной фантазии. Спустя какое-то время количество обособленных корабельных верфей достигло четырех штук, рядом стали появляться военные базы и научные лаборатории, а затем статус планеты официально изменился — теперь она считалась полностью освоенной, хотя на ее поверхности все еще никто не жил.

Впервые увидев линкор, я несколько дней боролся с желанием рассмотреть его вблизи, но именно в этот момент к нам в гости прилетела китайская делегация, город Янковский стал весьма оживленным местом и несвоевременные мысли очень быстро ушли на второй план.

По мере приближения официальной даты саммита всеобщая активность продолжала нарастать — догадавшись, что никто не собирается никого арестовывать, расстреливать или же отправлять в ссылку, управляющие заметно расслабились, начали активно общаться друг с другом и решать какие-то вопросы, а деловой центр столицы очень быстро превратился в глобальную площадку для многочисленных встреч. Наша служба безопасности слушала наиболее интересные разговоры и старалась поймать в этой мутной воде большую белую акулу, Кайзер днями напролет решал административные вопросы, а вот моя роль во всем происходящем была откровенно ничтожной. С другой стороны, эксклюзивный статус у меня никто не забирал, так что я спокойно перемещался по городу, беседуя с местными жителями, прилетевшими гостями, агентами безопасности и даже репортерами. Именно в этот момент стало очень хорошо заметно то, о чем я догадался много лет назад — моя репутация среди руководителей внешних колоний упала куда-то на дно, а большинство директоров, с которыми я пытался наладить контакт, просто заканчивали разговор и уходили, не желая проявлять даже формальную вежливость.