— Тем не менее, стабилизировать их все-таки можно.

— Да, но в этом случае мы создадим обычную пустышку, которая…

Наш разговор продолжался еще около двух с половиной часов, однако полученная мною информация носила второстепенный характер и не являлась чем-то значимым. Судя по рассказам профессора, генетика вообще переживала не самые лучшие времена — нащупав определенные технологические барьеры и выяснив, что их преодоление требует колоссальных финансовых вливаний, ученые растеряли большую часть энтузиазма, а заодно и глобальную поддержку со стороны больших денег. В итоге сформировался отчетливый регрессивный тренд — военные бюджеты шли на создание и обслуживание классических средств поражения, работа с человеческим геномом находилась под негласным запретом, сельское хозяйство не могло финансировать масштабные исследования, а медицина изо всех сил цеплялась за устоявшийся рынок фармацевтики, боясь любых нововведений и лоббируя появление дополнительных запретов для независимых исследователей. При таком раскладе надеяться на какие-либо прорывы было слишком наивно.

Осознав, что продолжать расспросы уже не имеет смысла, я кивнул собственным мыслям и решительно выбрался из кресла.

— Большое вам спасибо, профессор Гельман. Ваша лекция была прекрасной.

— Не за что, Курт, — откликнулся гость, тоже поднимаясь на ноги. — Вы замечательный собеседник.

— Если хотите, я покажу вам, где находится ресторан и…

— Нет-нет, благодарю, — тут же открестился от предложения ученый. — Только такси, только Филли.

— Как скажете. Был очень рад нашему знакомству.

— Аналогично, Курт.

— Надеюсь, вы не против, если я буду с вами связываться в случае возникновения каких-нибудь вопросов?

— Разумеется. Всегда готов помочь.

— Заранее спасибо.

Взаимный обмен любезностями наконец-то завершился, гость отправился домой и офис оказался в моем полном распоряжении — подчиненные до сих пор не вернулись с обеда, а новых посетителей расписание не предусматривало. Я интенсивно покрутил головой, от души зевнул, после чего сделал себе очередную чашку кофе, устроился на прежнем месте и погрузился в невеселые размышления.

К сожалению, обе проведенные мною консультации говорили об одном и том же — моя изначальная теория, несмотря на отточенность формулировок, внешний лоск и красивые тезисы, почти не имела шансов реализоваться на практике. Я мог сколько угодно рисовать абстрактные модели идеального общества, подводить под них экономические обоснования и скрупулезно балансировать принципы действия репрессивных институтов, но все это отныне являлось напрасной тратой времени — пока у меня на руках не было надежного и отлаженного механизма для изменения политических ландшафтов, все остальные разработки априори обладали нулевой ценностью. А наша организация признавала только жизнеспособные исследования.

— Мы вернулись, — послышался за стеной веселый голос Салли. — Шеф, вам сделать кофе?

— Не надо, спасибо.

— Как прошла консультация? — спросила девушка, заглядывая в кабинет. — Узнали что-то нужное?

— Да.

— Поняла, больше не отвлекаю. Вы точно не хотите кофе?

— Чуть позднее, ладно?

— Все-все, ухожу.

Дверь аккуратно закрылась и я вновь остался наедине со своими мыслями. Думать о том, что результаты четырехлетнего труда могут совсем скоро оказаться на свалке истории, было чертовски обидно, на задворках разума то и дело возникало гаденькое желание оставить все как есть и продолжить начатую работу, однако гордость все-таки одержала верх. В конце концов, я действительно старался изменить этот дерьмовый мир к лучшему, а не бегал за грантами от эксцентричных зажравшихся миллиардеров подобно другим своим коллегам.

Приняв окончательное решение, я открыл шаблон для внутренних докладов, быстро напечатал несколько строчек лаконичного текста, а затем перечитал получившееся сообщение и откинулся на спинку кресла, чувствуя, что прямо сейчас готовлюсь загнать первый гвоздь в крышку собственного гроба.

Согласно моей личной оценке, а также мнению привлеченных специалистов, переход к новой форме государственного управления возможен только при наличии передового генетического оружия, способного на протяжении короткого отрезка времени уничтожить наиболее авторитетных представителей оппонирующих сил. Поскольку данная задача находится вне сферы моей компетенции, я вынужден поднять вопрос о целесообразности дальнейшей разработки существующей теории. Курт Шнайдер.

— К черту.

Докладная записка отправилась к госпоже Ломбарди, а я чуть ли не впервые за все время работы в институте мысленно плюнул на внутренний распорядок дня, закрыл кабинет и ушел домой.

— Шеф, вы…

Отвечать на глупые вопросы не хотелось, разговаривать с присоединившимся ко мне на выходе из здания охранником — тоже. Хорошо еще, что бывший секретный агент оказался хорошим психологом и молчал большую часть совместной прогулки.

— Все в норме, Курт? Если захотите выпить или поговорить, я буду рядом.

— Спасибо, Джек. Просто дерьмовое настроение.

— Как скажете.

— Хорошего вечера.

— Вам тоже, Курт.

Я искренне считал, что реакция начальства последует на следующее же утро, однако никаких кардинальных изменений не случилось — Бьянка занималась своими делами, подчиненные дисциплинированно сидели за мониторами и время от времени награждали меня опасливыми взглядами, а институт жил прежней жизнью. Прошел день, второй, третий, я уже начал было собираться на личную встречу с госпожой Ломбарди, однако чуть ли не в самый последний момент увидел список подобранных виртуальным ассистентом новостей и на какое-то время выпал из реальности, раз за разом читая две идущие подряд заметки.

Эрик Янковский, близкий друг и давний соратник Вильгельма Кайзера, неожиданно заинтересовался медициной, после чего объявил о старте масштабной инвестиционной программы, целью которой являлось изучение наследственных и генетических заболеваний. Совокупный бюджет проекта оценивался в двести миллиардов долларов, а в качестве основной его задачи декларировалось создание крупнейшего в мире научно-исследовательского центра.

Профессор Отто Гельман, долгое время возглавлявший кафедру прикладной генетики Пенсильванского университета, скончался в результате дорожно-транспортного происшествия. К сожалению, из-за позднего времени суток и технической неисправности камер видеонаблюдения полицейским так и не удалось воссоздать точную картину инцидента. Виновник остался безнаказанным.

— Меня это достало, Курт. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.

— Все из-за того, что я отказался идти с твоей подругой на баскетбол? Мы можем взять билеты на следующий матч, это не проблема.

— Ты прав, — нервно хохотнула Салли. — Это действительно не проблема. Проблема в том, что ты стал конченым психопатом. Долбаным самовлюбленным психопатом, который даже не понимает, насколько он жалок.

— Вряд ли твои слова можно считать объективными.

— Ты даже сейчас не способен говорить нормально. О чем ты вообще думаешь, Курт? О том, сколько миллионов человек нужно убить ради светлого будущего? А обо мне ты хоть раз думал?

— Конечно.

— На мой день рождения ты решил, что низкий интеллект человека должен являться отягчающим обстоятельством во время вынесения приговора. На мой день рождения, Курт. Я сидела в офисе и слушала это дерьмо до самого вечера, понимаешь?

— Твой день рождения…

— Я сыта по горло такой жизнью. Пошел ты к черту.

Дверь с грохотом захлопнулась, из коридора донесся быстрый стук каблуков, а затем вокруг меня сгустилась гнетущая тишина. Я вздохнул, помассировал уставшие за день глаза, после чего встал со стула и открыл окно, впуская в квартиру звуки вечернего Манхэттена. К сожалению, первым, что мне довелось услышать, была низкопробная ругань — высокий худой мужчина в стильном деловом костюме громко выяснял отношения с разлегшимся на тротуаре бездомным. Еще через минуту вдалеке начали расцветать яркие звезды запущенного кем-то фейерверка, а на соседней улице истошно взвыла полицейская сирена. Нью-Йорк не изменял себе, оставаясь максимально шумным, грязным и разносторонним.