— Дура.
Накопившееся за время ссоры раздражение пыталось найти выход, однако я не захотел давать волю глупым эмоциям, а дошел до кухни, разыскал там бутылку коньяка и сделал большой глоток. Пахнущий горелой дубовой бочкой напиток слегка обжег язык, мягкой бархатистой каплей скользнул в горло, после чего теплой волной разошелся по всему телу. На душе стало заметно легче.
То, что разрыв с девушкой практически неизбежен, было ясно уже давно — я слишком много времени уделял работе, дополнял разработанные теории, постоянно запрашивал новые данные и старался принести как можно больше пользы, а она хотела просто жить и наслаждаться жизнью. Тех денег, которые платил нам институт, вполне хватило бы для покупки квартиры и создания нормальной семьи, однако я старался об этом не думать, всячески игнорировал любые намеки на регистрацию отношений и продолжал свои исследования, все глубже и глубже погружаясь в дебри социологии. Возможно, еще месяц или два тому назад ситуацию еще можно было бы как-то исправить, но я уже не видел в этом особого смысла. А Салли не видела смысла заниматься только работой.
— Жаль…
За окном со свистом пронесся какой-то летательный аппарат и мои мысли тут же двинулись по новой колее — я невольно вспомнил о том, что Джон Холланд буквально на днях завершил исследование, в котором собрал около полутора тысяч доказанных фактов официального противодействия распространению автономных интеллектуальных систем. Согласно архивным документам середины прошлого века, изначально такая политика возникла благодаря неконтролируемому росту террористической угрозы, однако дальше произошло кое-что странное — вместо того, чтобы добиваться повсеместного внедрения новых технологий, крупный бизнес занялся осознанным саботажем. По мнению Джона, такой поворот событий оказался возможен только за счет начавшейся рецессии — продвинутые государства боялись лавинообразного роста безработицы и повышения социальных расходов, корпорации страшились кризиса перепроизводства и не хотели затоваривать склады, а простые люди то и дело организовывали стихийные митинги, требуя запретить электронных конкурентов. В условиях идеального социализма все эти проблемы решились бы сами собой, а вот капитализм был вынужден принимать жесткие меры и консервировать более удобную модель экономики.
Я привык к более позитивной трактовке давних событий и не до конца верил теориям Джона, однако тому действительно удалось каким-то абсолютно мистическим образом увязать все события второй половины двадцать первого века в одно целое. Согласно его выкладкам, демографические проблемы технологических стран дали старт промышленным кризисам, попытка исправить ситуацию за счет менее успешных соседей обернулась глобальной мировой нестабильностью и локальными конфликтами, а затем на сцену вышел искусственный интеллект, открывший невиданные ранее возможности для террористических актов. В результате государства западного блока начали вводить тотальные запреты на распространение подобных разработок, что привело к резкому сокращению кормовой базы для флагманов рынка, массовому закрытия дата-центров, а также чрезмерному усилению Китая и России. Для восстановления хоть какого-то баланса пришлось развязать два десятка совершенно лишних войн, сжечь границу между Индией и Пакистаном ядерными зарядами, свергнуть несколько правительств, увидеть взрыв грязной бомбы в центре Тель-Авива и смириться с полным разрушением Тайваня. По мнению моего личного экономиста, беспросветная рецессия была вполне ожидаемым и далеко не самым худшим завершением подобного хаоса.
— Эволюционный предел…
Алкоголь начал действовать, мои мысли стали незаметно терять былую четкость, так что я ограничился коротким воспоминанием о давнем разговоре с Дитрихом и минутой ностальгии по жизни в Берлине, после чего сделал еще пару глотков и отправился в кровать. Перед глазами сразу же возникло чуточку смазанное лицо бывшей девушки, однако спустя какое-то время мне удалось отодвинуть его на второй план и заснуть.
Следующее утро выдалось на редкость отвратительным — у меня не было устоявшейся привычки к распитию крепких спиртных напитков, поэтому необдуманные возлияния обернулись противной головной болью и дерьмовым самочувствием. Заказав из ближайшей аптеки средство от похмелья и минеральную воду, я кое-как дождался курьера, тут же растворил несколько шипучих таблеток в газировке, залпом проглотил образовавшуюся смесь, после чего включил душ и еще четверть часа простоял под струями холодной воды, чувствуя, что организм медленно, но верно возвращается к жизни.
Думать о вчерашней ссоре все еще было неприятно, в глубине души колыхалась липкая серая тоска, однако расставание с девушкой и ее экспрессивные реплики дали мне совершенно неожиданный материал для размышлений — я неожиданно в полной мере осознал, что уже очень давно топчусь на одном месте, занимаясь второстепенными направлениями своей работы. В подобной ситуации любой более-менее ответственный ученый должен был срочно проконсультироваться с научным руководителем или же создать консилиум для обсуждения возникшей проблемы с коллегами. Значит, мне тоже следовало об этом задуматься.
— Как дела, Курт? — поинтересовался встретивший меня на выходе из здания Джек. — Выглядишь дерьмово.
— Чувствую себя еще хуже, — буркнул я, рассматривая тяжелые серые облака. — Девушка бросила. Говорит, что я сволочь.
— Салли? Не переживай, вернется.
— Вряд ли.
— Значит, не судьба, — сочувственно пожал плечами охранник. — Идем?
— Да, пошли.
Традиционный поход в тир и столь же традиционное избиение боксерской груши немного повысили мой тонус, однако вызвали новый приступ раздражения — я не видел особого смысла в поддержании своих боевых навыков и все чаще задумывался о том, чтобы выскользнуть из-под опеки службы безопасности. Тем более, что регулярно заглядывавших в подвал людей было не так уж и много.
— Слушай, тут вообще хоть кто-нибудь еще занимается? Какого хрена я вообще трачу на это свое время?
— Тренировки полезны для здоровья, — выдал в ответ прописную истину охранник. — А народу здесь мало только потому, что сейчас утро.
— Дерьмо.
— Если хочешь, возьми себе отпуск. Но я бы посоветовал ничего не менять.
— Ладно, брось. Хорошего дня.
Возвращение в родной офис ознаменовалось еще одним неприятным моментом — успевший занять свое рабочее место экономист сообщил мне про увольнение Салли. Девушка решила не ходить вокруг да около, подала заявление на расторжение контракта и ее пропуск уже был аннулирован. А наша маленькая команда потеряла треть личного состава.
— У вас что-то случилось, шеф?
— Не сошлись характерами.
— Вы будете вызывать нового специалиста?
— Скорее уж, подниму вопрос о реорганизации отдела. Мне кажется, нам пора идти дальше.
— Вам виднее, шеф.
Добиться встречи с Бьянкой не составило труда, однако из-за слишком быстрого вызова я не успел толком подготовиться к разговору и явился к начальнице без осмысленного плана беседы, рассчитывая только на импровизацию. С другой стороны, беспокоивший меня вопрос ничего такого и не требовал.
— Заходи, Курт. Мария, сделай нам кофе!
— Спасибо, — кивнул я, чопорно пожимая узкую ладошку собеседницы. — Как у тебя дела?
— Не важно, — отмахнулась Бьянка. — Лучше ты мне расскажи, из-за чего мне пришлось выгонять твою девочку.
— Потому что я долбаный психопат. Кажется, формулировка была именно такой.
Начальница усмехнулась, затем окинула меня долгим внимательным взглядом и покачала головой:
— Зря она так. Половина работающих здесь ученых живут исключительно наукой.
— Уже не важно. Я к тебе по другому вопросу.
— Как скажешь, Курт. Чем тебе помочь?
Я дождался, пока зашедшая в кабинет секретарша расставит перед нами чашки с кофе и выйдет за дверь, после чего уставился в потолок и медленно произнес:
— Знаешь, иногда наступает момент, когда ты добиваешь все запланированные дела и просто не знаешь, куда надо идти дальше. Мы уже черт знает сколько времени работаем над улучшением моей теории, но я отлично понимаю, что это напрасная трата времени. Если она признана жизнеспособной, то ее развитием должны заниматься юридические институты, команды военных аналитиков, профессиональные политологи и другие люди. Если она никому не нужна, то все вообще не имеет никакого смысла.
