— Экспериментальные объекты рассредоточены в радиусе пяти километров от нас. Возле них могут быть инциденты, связанные с отказами роботизированных систем или же недостатками программного обеспечения, однако научный центр от этого защищен. У вас имеется допуск ко всем исследовательским программам, однако я настоятельно рекомендую вам не злоупотреблять этой возможностью. Будете мешать людям или создадите критическую ситуацию.

— Да, конечно. Сначала нужна адаптация.

— Очень рад, что мы понимаем друг друга, — кивнул доктор Жиганов, проходя сквозь очередной шлюз. — Для вас подготовлен стандартный научный отсек, а также выделены личные роботы-помощники. В случае необходимости они смогут обеспечить вас любой необходимой информацией, установить связь с руководством базы или оказать первую медицинскую помощь.

— Там будет настоящий искусственный интеллект?

— С ограниченным функционалом. Мы стараемся минимизировать неоправданный риск.

Выделенный нам отсек на деле оказался чем-то вроде небольшой кают-компании с примыкающими к ней жилыми модулями. В отличие от безликих серых коридоров, здесь уже чувствовался запах передовых технологий — над большим сенсорным столом медленно крутился голографический макет станции, на стенах горели интегрированные в пластик экраны, а возле самого входа расположился большой красивый шкаф с одной-единственной кнопкой и маленьким лотком выдачи.

— Мы стараемся обкатывать различные достижения в условиях реальной жизни, — заметил мой взгляд физик. — Этот молекулярный принтер может синтезировать для вас лимонад. Точнее, воду с добавлением лимонной кислоты. Если захотите подсластить напиток, сахар требуется добавлять самостоятельно.

— А как он работает?

— Можете запросить соответствующие документы у вашего личного ассистента. Если будут замечания или пожелания относительно работы люмопластика, принтера или роботов, направляйте их в аналитическую группу.

— Что такое люмопластик? — поинтересовался Шарль Возняк, рассматривая мерцающую стену. — Это он?

— Да, — с легким раздражением в голосе кивнул доктор Жиганов. — Многофункциональный светопроводящий материал, может использоваться для создания долговечных экранов, приспособленных к работе в условиях агрессивной внешней среды.

— Понял.

— Рекомендую зайти в свои каюты и активировать помощников. Они дадут вам абсолютно всю необходимую информацию.

Я осторожно подошел к ближайшей двери, увидел высветившийся на ней красный крест, независимо хмыкнул, переместился к следующей и был вознагражден за проявленную смекалку радостным зеленым кружочком. Еще через секунду дверь открылась, пропустив меня в небольшую комнату с кроватью, душевой кабиной, рабочим уголком и внушительным окном, сквозь которое можно было увидеть кусочек лунной поверхности.

Еще здесь стоял робот — обезличенная человеческая фигура в странном джинсовом костюме.

— Окно бутафорское, картинку можете повесить любую, — тут же сообщил физик. — Ассистент уже привязан к вам, просто нажмите ему на кончик носа и он включится.

— Как-нибудь потом, — буркнул я, рассматривая массивный тюк с вещами. — Это мое?

— Да, это ваш багаж. Господа, не стесняйтесь, заходите в комнаты, обживайтесь. Мне пора идти, так что дальнейший инструктаж вы получите от своих ассистентов.

— Отлично, — проворчал я, глядя на робота. — Ладно, разберемся.

Несмотря на довольно-таки скептический настрой всей нашей дружной команды, процесс адаптации к новой реальности завершился очень быстро — лично мне хватило двух часов, чтобы вволю поиграться с настройками фальшивого окна, активировать робота-помощника, после чего тщательно изучить его возможности. Искусственный лимонад никого из нас не впечатлил, андроиды на поверку мало чем отличались от живых секретарей, волшебный пластик заметно уступал в качестве передаваемого изображения традиционному стеклу, так что легкая эйфория быстро сменилась накопившейся за двое суток усталостью. Чувствуя, что больше не готов к активной деятельности, я окончательно перебрался в свою каюту, велел ассистенту приглушить свет, после чего растянулся на кровати и уставился на скучный черно-серый пейзаж.

Спать почему-то не хотелось, в голове крутился разговор с Вильгельмом Кайзером, а на ум лезли абсолютно непрошеные мысли. То, что новая власть выделила мне роль главного идеолога будущего мира, однозначно льстило самолюбию и подогревало интерес к дальнейшей работе, но я никак не мог игнорировать тот факт, что формирующиеся прямо сейчас тенденции уже начали расходиться с моими изначальными теориями.

Если верить дошедшим до меня новостным сводкам, оказавшийся в кресле президента Янковский по-прежнему вел нескончаемую политическую борьбу, национализируя активы крупнейших корпораций, зачищая оппонентов, меняя законы и обеспечивая тем самым фундамент для долгосрочного правления новой власти. Одновременно с этим получивший долгожданную свободу действий Кайзер всеми силами пытался дать жизнь глобальной научно-технической революции, колонизировать ближайшую звездную систему и успешно отчитаться о завершении своей грандиозной миссии по спасению человеческого вида. Между тем, банальная забота о комфорте и безопасности простых людей как-то незаметно отошла на второй план и утратила былую актуальность, а единственным человеком, способным вернуть государственную машину в правильное русло, был я. Получается, именно этим мне и следовало заняться в первую очередь.

— Интересно… железка, а ты можешь создать на компьютере новый документ?

— Уже сделано, мистер Шнайдер, — мгновенно откликнулся робот. — Вывести документ на отдельную панель?

— Не надо. Так, пропиши-ка название. Пусть будет «Доктрина глобальной социально-экономической устойчивости».

— Уже сделано, мистер Шнайдер.

— И добавь в свои ответы хоть какую-то вариативность.

— Без проблем, шеф.

— Хорошо. Пиши дальше. Основной целью настоящей доктрины является создание идеальных условий для формирования многолетней и успешной диктатуры в масштабах отдельно взятой страны, планеты или группы звездных систем. Второстепенной целью настоящей доктрины является защита государственного строя от повторения событий две тысячи сто тридцать шестого года.

Я сделал небольшую паузу, после чего вздохнул и продолжил:

— Для гарантированного достижения обозначенных мною целей следует обеспечивать постоянное и безусловное выполнение двух главных требований. Пункт один. Абсолютное благополучие, а также неограниченные возможности для каждого законопослушного жителя государства. Пункт два. Тотальная нейтрализация любых асоциальных, враждебных или оппозиционных элементов, локализованных в пределах государства.

— Записано, босс!

— Меньше экспрессии, железка. Лучше покажи, что там вышло.

— Да, мистер Шнайдер.

Загоревшийся на противоположной стене комнаты текст мне понравился — он выглядел достаточно емким и лаконичным, а многогранность использованных формулировок позволяла развивать базовую концепцию в любом удобном направлении.

С этим действительно можно было работать.

С каждым новым прожитым на лунной базе годом мне все меньше хотелось заниматься своей доктриной и все больше нравилось следить за ходом организованной Вильгельмом Кайзером технической революции. В какой-то момент я действительно понял, о чем именно говорил мой шеф, когда рассказывал про накопленный человечеством потенциал — номенклатура готовых к воплощению разработок, теорий и открытий оказалась настолько широкой, что вокруг нашего комплекса постепенно вырос целый научный городок, плотно заселенный самыми разными учеными со всех концов света. На смену ракетам пришли многоразовые челноки, количество доставляемого с Земли оборудования начало зашкаливать, испытательные площади тоже стали разрастаться, после чего в округе возникли самые настоящие дороги — если раньше все как-то обходились вездеходами, то сейчас временные затраты перешли в ранг непозволительной роскоши и директор базы отдал соответствующее распоряжение. Это привело к стремительному увеличению количества экспериментов, а затем и первой трагедии в истории Луны — на одном из самых дальних полигонов произошел взрыв такой силы, что его отголоски успешно добрались до жилых комплексов.