— Не думал, что тынастолько любишь кофе. — медленно произносит Сайлас, а во взгляде: Долбаный Ад, Кайла! Разве можно так наслаждаться кофе? Для этого есть совсем другие вещи.
Дело совсем не в кофе. Я могу так наслаждаться всем, что способно вызвать удовольствие. Наслаждаться — природа того, что скрыто у меня внутри. Для этого была создана моя Раса. Если это будет не кофе, то этим может оказаться что-то гораздо более опасное. Свою жажду кофе я могу хотя бы контролировать. Наслаждаться кофе — это мой выбор. Единственный, который я себе позволяю. Чтобы не стать окончательно той, кем я не желаю быть. Кем я была создана.
Может это делает меня воином?
Свою половину кофе Сайлас допивает абсолютно бесстрастно. Никогда бы не подумала, что он его любит. Мы будим лошадей и собираем привал. После кофе настроение совсем другое, ощущаю это всем телом — как будто меня спустили с привязи.
Я так о многом хочу его расспросить: про коня, про то, где он научился такой технике боя, где познакомился с Шераном. Хочу послушать истории, которые у него так мастерски выходят рассказывать.
И так боюсь почувствовать это снова. Снова привыкнуть и снова потерять.
Сейчас я одна и, кажется, справляюсь. И попробую справляться дальше. Это последнее, что у меня есть. Иначе дальше — ничего. Дальше просто не будет.
Нужно добраться до Йомера и разойтись: я на Север, он — на Юг. И не пересекаться, как две параллельные прямые. А с поисками Ключа я и сама справлюсь.
Рассвет на Вархейме длится пять часов, мы едем очень медленно, ожидая, пока тяжёлая от запаха крови заря наполнится криками и мир преобразится в хаос. Здесь, рядом с Йомерским морем, земля суровая и дикая — на мили вокруг нет ничего живого, кроме птиц. Сначала доносятся крики чаек. Потом наступает черёд Магии — её столько, что можно почувствовать кожей, ощутить на кончике языка, как привкус дыма рядом с костром.
Сикера так близко жмётся к Демону, что мы с Сайласом практически соприкасаемся коленями.
— Вы и коней берёте с собой в бой? — я поглаживаю дрожащую лошадь, стараясь хоть немного её успокоить.
Сайлас кивает.
— Я понимаю, Демона — он боевой конь, ему каждый бой — опыт, а Сикеру зачем? Она плохо переносит Магию и довольно пуглива.
— Шеран хочет, чтобы она привыкла. — Сайлас в очередной раз натянул поводья, чтобы Демон шёл медленнее, потому что Сикера уже еле переставляла ноги.
— Она не привыкнет, её Магия слаба для таких миров, как этот. Её мутит. Не из каждой лошади можно сделать боевую.
— Скажешь об этом Шерану, — ворчит себе под нос Сайлас. Кажется, у них уже был об этом разговор.
— Скажу! Нечего мучать лошадь! Я знаю, какие Нимирийцы упрямые, но факты они уважают.
Сайлас издаёт какой-то невнятный звук, вроде задавленного смешка, но ползущий вверх угол рта выдает его. Нимирийцы уважают хорошую драку и хорошую выпивку, честь и справедливость, факты в этом списке болтаются где-то на самом дне. Они их скорее принимают, если те весомы, очевидны и сказаны кем-то, кого они уважают.
Мы делаем ещё несколько шагов в сторону Йомера, и Сикера застывает. Демон старается её подбодрить — они с Сайласом какое-то время кружат по песку вокруг нас. В ответ на эту ободряющую пляску Сикера только закрывает глаза.
Сайлас подъезжает ближе. Когда его рука тянется к лошади, мне кажется, что он хочет взять её под уздцы и повести за собой. Но его пальцы смыкаются на моём запястье. Он поворачивает мою руку так, что золото под рассветными лучами блестит в десять раз сильнее.
— Почему у тебя золотые ногти? Чтобы все знали, что ты отличаешься? Не такая, как другие Маги Огня и не такая, как другие Твай Дэ?
Он ждёт ответ. А я просто смотрю на наши сомкнутые ладони и готовлюсь к моменту, когда нас снова выбросит в параллельную реальность, где мы останемся одни, а остальное исчезнет с радаров. Как случалось раньше.
Проходит почти минута, а мир всё ещё на месте. Чайки поймали встречный ветер и зависли в воздухе, расправив крылья в свете зари — это единственный статичный элемент. У горизонта разгорается восход, и облака ползут по нему, длинные и серые, как гигантские каноэ. Море привычно катит свои волны к берегу и обратно.
Сайлас ждёт. Только теперь вижу в его глазах облегчение. Чем бы ни было то, что мы пережили в прошлые разы — оно закончилось.
И от этого легче.
Я осторожно забираю руку и пожимаю плечами. Он думает — я хочу отличаться: Огненные Волшебницы красят ногти в красный, Твай Дэ обрезают под самую мякоть, чтобы не мешали колдовать. Обрезать свои я не могу — они тут же отрастают, как и волосы. Они — часть моей Магии, которую почему-то не блокирует кольцо. Раньше я скрывала их под Мороком, но потом перестала — на Менгеше до этого никому не было дела, а на Земле тем более.
Иногда я принимаю решения долго, а иногда — как сейчас, разворачиваю лошадь и направляю вдоль берега.
Предлагаю Сайласу следовать за мной:
— Пойдём, покажу кое-что.
В этом направлении Сикера идёт куда охотнее. Мы снова едем почти вплотную, только теперь я постоянно чувствую на себе его взгляд.
Я ни на кого не реагирую подобным образом. Я не теряю контроль, я не иду на уступки и тем более, никому не показываю то место, которое собираюсь показать ему. В нём есть что-то, что заставляет ощущать, словно он единственный, кто нащупал трещину в броне, которой я окружаю себя день за днём, и от осознания этого я цепенею.
Копыта лошадей погружаются во влажный песок, оставляя за собой глубокие следы. Запах солёной воды смешивается с запахом лошадиной шерсти. Через десяток метров останавливаюсь — я кое-что забыла:
— Ты не скажешь об этом месте никому, кроме Шерана. И с него обещание возьмёшь. Даже Торио не скажешь, идёт?
— Разве там что-то есть? — Сайлас смотрит вперёд, на море, тянущееся до линии горизонта и на такой же ровный песок за нами.
— Угу, — говорю я, нетерпеливо покусывая губы. — Так что?
— Я никому не скажу, Кайла, даже Шерану. — в глубине серого штиля его глаз вспыхивает огонёк любопытства, и это, кажется, заводит его. Потому что взгляд, которым он мажет по моим губам, вполне однозначный.
— Нет, наоборот, Шерану скажешь обязательно. — качаю я головой.
Доверяет ли он мне теперь? Согласится или потребует объяснений?
Сайлас кивает и не задаёт ни единого вопроса. Дальше мы едем молча. Я иногда бросаю на него взгляд — темноволосый воин на своём мощном жеребце как будто является частью этого древнего пейзажа. Думаю, Йомерские короли выглядели так.
Оставив примерно милю за спиной, мы проходим границу Заклятья — древние мегалиты всплывают перед нами, обветренные и покрытые мхом.
Сайлас разворачивается ко мне, я тут же поднимаю обе ладони и смеюсь, считывая изумление на его лице:
— Это не я, честно.
— Что это? Менгиры?
— Да, это менгиры, но я хочу показать не их. — я спрыгиваю с лошади и беру её под уздцы. — Тут ещё одно Маскирующее Заклятье.
Второй круг мы проходим одновременно — смолистый, тёплый воздух щекочет ноздри. Ковёр из опавших игл заглушает звуки наших шагов. Вокруг сосны, их стволы, покрытые шершавой корой, похожи на колонны, поддерживающие зелёный свод из ветвей.
— Лес? — спрашивает Сайлас негромко.
— И да и нет. Нам туда, — показываю дорогу среди сосен, растущих на склоне. За ними пологий овраг, поросший травой и мхом.
Первой выхожу на открытое пространство, глубоко и медленно вдыхая, прислушиваюсь к трепету сердца. Здесь светло и гулко, как в храме. Сайлас подходит ко мне, и мы стоим вместе, и смотрим, позволяя времени растягиваться в вечность.
Дерево Анор в самом сердце поляны тянет свои огромные ветви к небу, обнимая солнечные лучи или пытаясь поймать звезды. Могучий ствол покрыт корой, похожей на рукописи, хранящие истории веков. Листья, светло-золотые пятиконечные звёзды, шепчутся с ветром, рассказывая истории о великих временах.
— Это Страж-древо? — Сайлас переводит взгляд на меня. Мне думалось, что я хорошо его изучила, но сейчас другое лицо, совсем незнакомое, всплывает откуда-то из глубины. Таким я вижу его впервые.
