Мир перестал быть плоским — но мы увидели только тень, потому что мы были тут, а Дуат — во всех точках пространства, где не было нас. Дуат не был местом, только ощущением: его невозможно было до конца увидеть — только понять, что он здесь. То, из чего он был соткан, мерцало непостоянной формой, меняя очертания. На краю зрения из него вытекали образы — тени людей, исчезающие, если посмотреть прямо.

Может, они были нами? Или теми, кем мы могли стать?

Я сделала шаг — в лицо тут же рванулся ветер, но не из воздуха, а из Силы. Поток частичек прошил моё тело, электризуя волосы — на секунду они зависли вокруг, как змеи на голове Медузы Горгоны, и рухнули вниз. Осталась только вибрация — ровная, глубокая, словно что-то внутри Дуата пульсировало в унисон с моим сердцем.

Сайлас дёрнул меня назад, подхватывая на руки, и размашистым шагом направился в противоположную сторону. Остановился он только когда немного успокоился. Но мне было плевать на его злость — я и сама злилась. Миг назад я была солнечным ветром, намагниченным атомом, несущимся в космос. Молнией, бьющей из сочащихся энергией туч. Частью силы, что создала звёзды и каждый день зажигает рассвет. Я чувствовала вкус звёздной пыли и вечности, а он меня выдернул!

— Кайла, — прохрипел он, склоняясь ко мне. Его пальцы скользнули вверх по моим щекам, зарылись в волосы и заставили запрокинуть голову. Я поймала его затуманенный гневом взгляд, погружаясь в запах грозы, который становился концентрированнее, потому что его тело разгоняло кровь. — Туда нельзя заходить!

— Кому? — раздражённо бросила я в ответ. — Нам? Тогда так и говори! Туда можно заходить тем, у кого достаточно Силы! Тебя это не бесит?

Сайлас опустил руки мне на плечи и несколько минут пристально всматривался в глубину моих радужек. А потом просто отпустил меня. Я склонила голову набок, недоумевая. Я что…

Оправдана?

Сайлас достал карту, а я снова обернулась к Дуату. Точнее, к колоссальному, древнему мерцающему пространству, которое было настолько за пределами моего понимания, что я чувствовала себя крохотной искоркой на фоне сияющего пламени.

— Как думаешь, может, это Иллюзия? Чтобы существа, вроде нас, туда не ходили? А внутри всё не так уж и сложно? — спросила я у Сайласа, наконец отрывая взгляд от мерцания впереди.

Он резко повернул голову, брови взлетели вверх.

— Только не проверяй!

Я с досадой передёрнула плечами и тоже склонилась над картой. Изгибы линий на ней, словно жилы на листве, пульсировали, исчезали и вспыхивали вновь.

— Её магию искажает сила Дуата, — предположила я. — Или её нужно смотреть внутри Лабиринта. Он меняется — наверное, и карта тоже. Внутри она, скорее всего, будет показывать верно, — добавила я, за что получила от Сайласа ещё один мрачный взгляд.

— Да, я понимаю, — закатила я глаза, — что Лабиринт выплюнул нас сюда, и мы теперь не знаем, как в него вернуться. Но от этого задача сложнее не стала — мы просто пойдём вперёд и куда-нибудь обязательно попадём, надо только достаточно долго идти!

— Куда попадём? — невесело усмехнулся Сайлас. — К Чокнутому Шляпнику?

Я улыбнулась, оценив то, что Сайлас тоже читал Кэрролла, подобрала подол и пошла к темнеющим впереди горам.

Пока мы шли, небо медленно прокручивалось над нами, как ленивый циферблат. Горы впереди то приближались, то отодвигались — словно играли с нами и, кажется, выигрывали. Я остановилась, вгляделась в горизонт. Горы по-прежнему темнели там же, где были.

— Кажется, мы никуда так и не ушли! — покачала я головой. — Нас что-то держит — Дуат или мы сами!

— Мы? — вскинул бровь Сайлас.

— Угу, — кивнула я, закусывая губу. — Исфара Далат создан Падшими. Он подчиняется Силе желания. Возможно, кто-то из нас не хочет дойти до Острова, поэтому мы остаёмся на месте. Давай попробуем поодиночке?

— Это исключено, — покачал головой Сайлас, протягивая мне руку. — Я пойду вперёд, а ты — за мной.

Мы сомкнули ладони, но через пару десятков шагов остановились — то, что было вокруг, не было настоящим. Это было воспоминание. Мы видели это раньше, а теперь оно снова было перед нами — только не ощущалось подлинным.

— Давай я попробую?

Я подошла к нему и стала впереди, пытаясь настроиться на одну волну с миром. Медленно втянула воздух и сделала шаг. Мир изменился — мы словно ступили в отпечаток прошлого, сохранившийся в эфире. Вернулся цвет. Луга раскинулись вокруг, переливаясь всеми оттенками радуги, а вдалеке замерцали шпили — из янтаря и искрящегося камня. Башни взмывали к небу — к светлому полудню.

Дикая Охота началась сразу после Праздника Солнцестояния. Запах пиршества и сладкого вина Фей всё ещё держался в воздухе, музыке вторили переливы рога и звуки далёкой церемонии. Голоса Фейри обвивали пространство, нарастая, складываясь в сложную гармонию ритуального песнопения. Звуки переливались, словно сама природа Исфара Далата пела вместе с ними.

А потом видение мира дрогнуло, цвет исчез — как чернила в воде. Ветер стал горячим, дым наполнил воздух и обжёг горло. Луга рассыпались прахом, башни истлели, уступая место выжженным равнинам. Я зажала уши — звуки были просто невыносимы: многоголосый хор боли, страдания и безумия. Всё вокруг продолжало терять свою форму — земля трескалась, ветер поднимал золу, она липла к коже, оседала в волосах. Мир ещё пытался дышать — но не мог. Он застыл на месте: обугленные остовы деревьев, почерневший от копоти песок и горы, нагромождённые до самого горизонта.

Я просто не могла пошевелиться — чудовищность всего, что здесь произошло, навалилась на меня, как гранитная плита, раздавливая дыхание и волю. Сайлас поднял меня на руки, заглядывая в лицо. Но я прикрыла глаза — вокруг нас из пепла начали вырастать тени, и их было больше, чем могло бы быть.

Откуда-то снизу, будто из трещин в земле, завыл ветер. Звук становился всё выше, постепенно переходя в стоны и плач. Барабаны молчали. Вместо них вступили колокола — далёкий, тоскливый звук без ритма разносился над пустошью. Каждый удар отзывался в костях. Каждый удар — плач по тем, чьи имена давно забыты. Паузы между — выдох утраченных жизней. Эхо звуков не затихало, а перерастало в шёпот без слов. В Исфара Далате — удивительном творении Создателей — больше не осталось ничего, кроме призраков, блуждающих в поиске завершения, и бестелесных голосов, путешествующих по разломам в земле, чтобы свести пришедших сюда с ума.

Звуки смолкли, как только Сайлас вступил в тоннель. Я никогда ещё так не радовалась голым камням и тишине. Он бережно поставил меня на пол и посмотрел в лицо, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке.

— Это невозможно было заблокировать, — поморщилась я. — Это не иллюзия.

Сайлас кивнул, но его взгляд оставался напряжённым — моё состояние вызывало у него тревогу. Я потёрла ладонями лицо, чтобы прийти в себя.

— Я не думала, что они убили столько, — покачала я головой, всё ещё не веря. — Это же... немыслимо. И бессмысленно! Эти люди были их последователями! Они поклонялись им, приносили жертвы — были постоянным источником Силы! Зачем их было убивать? Люди справляли Белтейн, разожгли костры, славили Создателей... Чтобы те пришли, перерезали им горло и бросили в костёр? Чтобы потом сжечь и свой мир? Я не понимаю — зачем? Я думала, эти легенды про Дикую Охоту — просто страшные сказки, но теперь вижу, что всё это правда! Эти несчастные души останутся тут, пока Исфара Далат будет принадлежать Создателям! — я гневно сжала кулаки, но тут же заставила себя остыть. Далатский Лабиринт был последним местом, где можно было творить хулу на Падших.

Тишину разрезал вой, заставив меня едва ли не подскочить, — и из камней потянулись туманные фигуры: мужские и женские, — то теряя, то обретая форму. Все их лица были обращены ко мне, и на всех была одна и та же страшная, неизмеримая скорбь. Шёпот, издаваемый ими, смешивался — слова на разных языках заглушали друг друга, — но было совершенно ясно, что это была мольба. Я почувствовала, как вдоль позвонков крадётся холод. А потом они все разом вспыхнули огнём, исчезая, и тоннель вздрогнул от боя барабанов и глубокого, утробного рёва Боевого Рога.