— Алло? Мам, привет. Нет, не дома... я ещё не доехала. Да, всё хорошо. Просто долго.(пауза)— Нет, я поем... Потом. Не переживай.(тише, почти шёпотом)— Мам, я тебе позже перезвоню, хорошо? Я сейчас… в людном месте.(ещё тише)— Я тебя люблю. Всё нормально.
Она выключила вызов. Сделала глубокий вдох. Вернулась к столику.
Он смотрел на неё спокойно, с пониманием.— Родители думают, что ты... учишься?— Что я... живу. — Она слабо усмехнулась. — А остальное — неважно.
Они допили кофе. Почти не разговаривая. Просто сидели. Было удивительно не неловко.
— Спасибо, — сказала она, когда встали. — За кофе. И за молчание.
Он слегка поклонился.— Это был хороший вечер. Если захочешь просто поговорить — звони. Я не кусаюсь.Он протянул визитку.Простая. Имя. Номер. Без лишнего.
Она взяла.— До свидания.
Дверь в квартиру захлопнулась.Пустота. Тишина. Только её дыхание.
Амелия прошла в ванную, не включая свет.Разделась. Медленно. Словно каждая вещь была лишней. Залезла под душ, включила горячую воду.Встала под струи, обняла себя руками. И — заплакала.
Без звука. Без крика. Просто вода и слёзы.Они текли по лицу одновременно, не различишь.
Она терла кожу до красноты, до боли. Ей казалось, что всё ещё чувствует на себе чужие руки.Что где-то внутри пружина сжалась так сильно, что лопнет.
"Я смогу. Смогу. Я должна." — повторяла про себя, как молитву.
Но в ту ночь уснула на полу ванной, завернувшись в полотенце.
Аудитория была душной. Стены цвета топлёного молока, грязные жалюзи, шумный проектор, хриплый голос лектора.Амелия сидела в третьем ряду, локти на столе, в руках — ручка, которую она бессмысленно крутила между пальцами.Под глазами — синяки, замазанные тональником. Но это только подчёркивало пустоту в глазах.
Впереди сидел Андрей. Он улыбался. Говорил что-то шепотом. Его рука лежала на колене девочки в короткой юбке.Та хихикала, отмахивалась игриво.Такая же, как она. Тогда. До.
Амелия смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается.Не от ревности. От отвращения.Она знала его насквозь. Знала, на что он способен. Какой он, когда двери закрываются.
"Ублюдок..." — только и мелькнуло в голове.
Телефон тихо завибрировал. Она сжала его в ладони. Вывела экран."Мама ❤️" — прочитала и комок подступил к горлу.
> Мамулька:Доброе утро, доченька. Надеюсь, ты выспалась.Я сегодня пекла сырники, вспомнила, как ты их любишь.Очень по тебе скучаю. Пиши, когда освободишься.Я тебя очень-очень люблю 💗
Слёзы вдруг подступили, но она моргнула быстро, сжав зубы.Пальцы ответили:
> Амелия:Привет, мам.Всё хорошо, я на парах.Люблю тебя. Спасибо за сырники — аж запах представила. ❤️
И тут — второе сообщение.Брат. Младший. Её свет.
> Братик:Мелли, держись там! Скоро НГ!Ты у нас умничка, всё получится!Давай, лечи этих людей и возвращайся скорее!Я тебе сюрприз готовлю, но не скажу какой 😎
Она слабо улыбнулась.Ответила:
> Амелия:Спасибо, братец. Обняла.Ты у меня лучший 💗
Но мгновение спустя — новая вибрация.Луиза.
> Луиза:Сегодня выезд.Снежная вечеринка.Всё белое. Без белья.Ты — у нас снегурочка. Последний день осени должен запомниться.Готовься. Заберу в шесть.
И всё снова потемнело.Желудок скрутило, ладони вспотели.На парте — просто анатомия.А у неё — анатомия выживания.
"Снегурочка... без белья..." — глухо стучало в голове.
Она смотрела на доску, но не видела ни формул, ни текста.Перед глазами — белое платье. Мужчины. Смех. Пальцы, которые трогают без разрешения.И — её собственное тело, которое больше не чувствует себя её.
Комната была тускло освещена.Тёплая лампа в углу отбрасывала мягкий свет на кровать, где лежало платье из белого шелка. Оно было слишком коротким, почти несуществующим — как шутка, как издевка."Снегурочка без белья."
Амелия сидела на краю кровати в одном полотенце.Кожа всё ещё пахла гелем с алоэ. Волосы влажные, сбитые в небрежный пучок.В груди — пустота. Или, наоборот, слишком много всего сразу.
Она потянулась к сумке, чтобы достать нижнее бельё — и тут пальцы нащупали плотный картон.Визитка.Белая, с тиснением. Имя: Павел Арсенов.Номер. Лёгкий запах его парфюма.Она замерла.Глаза защипало от неожиданного тепла.
Вспомнилось: кафе, мягкий свет, его спокойная речь, тёплые глаза, кофе с корицей.Он смотрел на неё, как на человека, а не как на услугу.
Она взяла телефон. Дрожащими пальцами ввела номер.
– Привет. Это Амелия. Как дела? Чем занимаешься? Меня отвлекают… –Сообщение улетело.
Пауза.
Она начала натягивать платье — скользящее, холодное. Смотрела в зеркало.Нежное, чистое.Как из сказки. Только глаза её были — не отсюда.
8 глава
А её жизнь — как будто выпала из общего ритма.Сбилась с графика, как поезд, соскочивший с рельсов.И исчезла.
Мужчина, с которым она провела ночь, стал призраком — с завтракающим лицом на первой полосе, с пронзительным «шок!» в заголовке, с хриплым «ещё один…» в чьем-то офисе.Только не в её истории.
Луиза всё сделала грамотно.Подчистила.Уговорила охрану промолчать, подтолкнула нужные руки в полиции, заплатила кому нужно.Имя Амелии нигде не всплыло. Ни в показаниях, ни в отчетах. Даже охранники уже начали путаться в воспоминаниях.«Нет, не видел. Нет, вроде один заходил. Да, точно — один…»
К утру Амелия стала пустым местом. Как будто её никогда не было.
А у неё всё было по плану.
Из переведённой суммы она тут же погасила долг перед инвестором — полностью, без остатка. Ответ пришёл молча: короткое «принято».
Следом — перевод на счёт коллекторов, которые мучили мать. Без подписи, без комментариев, только точная сумма. Она знала, что мать догадается, но ничего не скажет. Не осмелится.
Остаток — хватило, чтобы съехать.Однушка с плесенью осталась позади. Теперь — светлая двушка почти в центре.Не шиковала: оплатила три месяца сразу и на этом остановилась. Больше тратить не на что. Да и не на кого.
В квартире ещё пахло новыми обоями и сборочной пылью. Она не спешила обживаться.Её ничто не держало.
Амелия сидела на подоконнике с кружкой кофе, обернувшись в плед.В комнате было тихо. Только капли дождя — редкие, ленивые — тыкались в стекло.
Телефон лежал рядом, экран был чёрным.
Мама позвонила неожиданно — не с укором, не с нытьём, а просто так.Сначала говорили ни о чём, потом перешли к делу.
— Ты представляешь, мне вчера позвонили, — с легкой удивлённой улыбкой сказала мама. — Сказали, что долг частично списан. Даже больше половины. Я в шоке была. Никто не объяснил. Просто сказали — погашено.
Амелия слушала, медленно размешивая ложечкой оставшийся сахар.Улыбнулась в чашку.— Правда? Ну… бывает. Может, кто ошибся, — сказала сдержанно, будто обсуждали погоду.
Мама явно хотела поверить в чудо.
— Представляешь, Ленка-то, соседская, замуж выходит. Ну, та, с пятого этажа, с чёлкой как у лошади.— Помню.— Так вот. Мне кажется, она беременная. Уж очень платье странное выбирала, и всё время за живот хватается. Я матери её сказала, а та только отмахивается.
Амелия снова улыбнулась.
— Угу. Время у всех своё, — ответила она.— Главное, ты мне не выкинь ничего такого. Беременность там, замуж, или — не дай бог — на зону уедешь. Я у тебя одна, помни.
— Устрою, мама, — мягко сказала Амелия, и чувствовала, как внутри закручивается странный клубок.Она не призналась. И не собиралась.
После звонка в квартире стало особенно тихо.Телефон всё так же молчал.Павел не писал.Как будто исчез. Растворился, вытек между дней, оставив за собой лишь лёгкий след.
Она почти привыкла к этой паузе, как экрану без сигнала. Но именно в этот момент экран мигнул.
«Срочно ко мне. — Л»
Луиза.
Без объяснений, без эмодзи, без голоса.
Амелия уже вставала, натягивала джинсы, застёгивала куртку.Ветер уносил за собой остатки спокойствия. Что-то случилось.
