Он открыл реестр клиентов: никакого Синицына там никогда не было. Дальше — договор на поставку с какой-то «Торговой компанией „Либерта“». Сумма круглая — почти десять миллионов. Но странность в том, что компания существовала только на бумаге: адрес в договоре указывал на пустой склад на окраине города.

Следующая папка. Там уже знакомое имя — «Орлов Артём Викторович». Павел помнил его: бывший партнёр отца, с которым давно разошлись по-плохому. Но договор был заключён буквально три месяца назад, и снова подпись отца. Только отец-то уже 4 месяца как мёртв.

— Ну всё, — Павел откинулся на спинку кресла. — Это не ошибки, это прямой подлог.

Он перевернул ещё одну страницу и наткнулся на липовую доверенность: якобы отец перепоручал часть полномочий некому «Волкову Сергею Николаевичу». Никогда такого человека Павел не встречал, хотя подпись отца стояла рядом. И снова — идеально выведенные буквы, будто с кальки.

Мысли скакали. Это кто-то из близких. Это сделали те, кто имел доступ к архиву. Это было давно, и отец, возможно, даже не подозревал. Или подозревал, но не успел докопаться.

В голове сразу всплыло: детектив. Он обещал позвонить, когда будут новости. Первая мысль Павла — прямо сейчас скинуть фото этих договоров, рассказать про записку. Но тот же предупреждал: «Пока не делай резких движений. Жди».

Павел сжал кулаки. Ждать становилось всё тяжелее.

Не доверяй другу… Чьи же схемы имел в виду отец?Павел сидел за столом, и каждая новая папка документов будто била его током. Он открывал договор за договором, сверял подписи и даты. И тут — та самая липовая подпись, подделанная грубо, но при беглом взгляде похожая на настоящую. Его отец, привыкший доверять своим людям, видимо, не заметил или просто не успел проверить.

Фамилия в договоре: "Синицын Виктор Вениаминович".По бумагам он значился как старый партнёр компании, инвестор ещё с начала двухтысячных. Но Павел впервые видел это имя.

— Кто ты такой, Вениаминович? — пробормотал он себе под нос.

Он открыл старые отчёты: этот "партнёр" фигурировал в нескольких сделках, но везде странности. В одном документе — подпись от руки, в другом — копия, отксерокопированная и вставленная. В третьем — совсем другой стиль росписи, словно писал другой человек.

Чем глубже он копался, тем явственнее вырисовывалась картина: через Синицына Виктора Вениаминовича фирму медленно "сливали". Схема была тонкая — мелкие суммы, которые уходили мимо налогообложения, переплаты "за услуги", фиктивные счета. Всё это вёл один поток, но под разными договорами.

Амелька открыла глаза в то утро с ясным пониманием: любое её движение теперь могло стать роковым. Любая ошибка — и всё, что она выстраивала внутри себя эти дни, рухнет, как карточный домик. Но вместе со страхом в ней жила решимость. Она вспомнила те десятки раз, когда мысленно проигрывала сцену — словно режиссёр и актриса в одном лице. Её план был прост, и в этом заключалась его сила: подгадать момент, когда Луиза выйдет из кабинета хотя бы на десять минут, и незаметно умыкнуть флешку.

Два дня подготовки тянулись мучительно долго. Она училась контролировать своё дыхание, отмеряла шаги в коридоре, прикидывала, сколько времени займёт открывание двери, поиск и сам «захват трофея». Всё это время флешка будто жила у неё в голове отдельной сущностью: крошечный пластиковый предмет, но с таким весом, будто в нём заключены чужие судьбы.

И вот момент настал. Амелька появилась в нужном месте в нужный час. Сердце стучало так громко, что ей казалось — звук отдаётся в пустом коридоре. Она заметила, как Луиза спешно собрала папку бумаг, выскользнула в сторону лестницы и скрылась за поворотом. Всё, время пошло.

Амелька подошла к двери. Пальцы дрожали, но она заставила себя улыбнуться — как будто это просто игра, ещё одна репетиция. Щёлкнула ручка, дверь поддалась слишком легко, словно сама пригласила её войти.Амелька вошла в кабинет и сразу заметила то, о чём уже догадывалась — в углу стоял аквариум. Прозрачное стекло, лампа, отбрасывающая зеленоватый отблеск, и внутри — толстое кольцо змеи. Питон лениво вытянулся, словно хозяин этого места, спокойный и уверенный. Но именно здесь, в этом странном «хранилище», должна была находиться флешка. Луиза всегда была из тех, кто прячет самое ценное на виду, в каком-нибудь нелепом месте, где никто не посмеет искать.

Амелька шагнула ближе. Пальцы её сжались в кулаки — ладони были влажными. Она скользнула взглядом по воде, по тёмному гравию, по изгибам змеи, и… сердце дрогнуло. Внизу, у самого дна, там, где лениво лежал тяжёлый хвост питона, виднелся крошечный блеск. Флешка. Именно она.

Ни сачка, ни щипцов — ничего под рукой. Луиза продумала ловушку: хочешь взять — полезай голыми руками. А змея, пусть и сонная, могла в любой момент ожить, дёрнуться, укусить. Амелька знала: лишнего времени у неё нет. В ушах стучала мысль: там — компромат. Вся моя жизнь, мои ошибки, мои тайны. Если эта штука останется у Луизы — я обречена.

Она закрыла глаза на короткий миг, как будто делала шаг в пропасть, и резко протянула руку в аквариум. Мгновение вытянулось в вечность: стекло холодное, вода липкая, сердце колотится, дыхание перехватило. Пальцы нащупали пластик, сжали флешку. В ту же секунду питон дрогнул, его кольца едва пошевелились, и Амелька едва не вскрикнула. Но она не дала себе ни секунды паники — рванула руку вверх, прижав флешку к груди.

Змея шевельнулась, но не бросилась. Амелька, не разбирая дороги, быстрыми шагами выскочила за дверь. Сердце гулко билось в висках, дыхание хрипло вырывалось наружу. Она свернула за угол коридора — и в тот же момент увидела Луизу. Та возвращалась, с папкой бумаг в руках, спокойно, даже слегка раздражённо.

У Амельки в груди похолодело — ещё секунда, и она бы столкнулась с ней нос к носу. Но удача в тот раз была на её стороне: она успела, буквально за миг до этого. Теперь флешка была у неё.

Луиза появилась в коридоре неожиданно близко, и Амелька чуть не выронила флешку прямо в руках, так гулко и страшно ёкнуло сердце. Она мгновенно сунула её в карман и, выпрямившись, сделала вид, будто просто шла по своим делам. Но взгляд Луизы был цепким, как у кошки, заметившей мышь.

— Что ты тут шляешься по коридорам? — голос её был холоден и язвителен, в нём сквозила привычная насмешка. — У тебя что, заказов нет? Вызовов нет?

Амелька онемела, на мгновение не зная, что сказать. Внутри всё оборвалось, будто её застали на месте преступления. Она ожидала, что вот-вот Луиза поднимет бровь, скажет: «А что это у тебя в кармане?» — и тогда конец. Но та лишь скривила губы в хищной усмешке.

— Я тебе сейчас сама организую, — продолжила Луиза. — Напомню тебе, если память короткая: у тебя вызов в гостинице. Номер тебе уже дали. Так что марш — переодеваться и работать.

Слова звучали буднично, но для Амельки это прозвучало как отсрочка приговора. Луиза не подозревала. Или делала вид, что не подозревает? Эта мысль жгла изнутри. Амелька, стараясь не показать дрожи в руках, коротко кивнула и поспешила прочь.

Она мчалась к своей комнате, будто за спиной у неё гналась сама смерть. Каждое мгновение ждала, что раздастся крик: «Стой! Вернись!» Но коридор оставался тихим, только её каблуки торопливо стучали по линолеуму.

Вбежав внутрь, она на секунду прижалась к двери спиной, стараясь успокоить дыхание. Флешка жгла карман, как уголь. Казалось, всё тело знало: у неё в руках ключ к собственной свободе — и одновременно к гибели, если она оступится.

Слова детектива всплыли в памяти: «Не дергайся. Держись ровно. Действуй так, будто всё идёт по плану.» Амелька, задыхаясь, натянула форму для выезда, стараясь не думать о том, что её ждёт в гостинице.

На бегу достала телефон. Пальцы дрожали, когда она набрала короткое сообщение:«Флешка у меня. Хоть что-то уже решается.»

Она выдохнула и нажала «Отправить». Минуты ожидания показались часами. Наконец экран мигнул: односложный ответ от Павла.«ОК.»