Переход в приват. Деньги — есть. Он — снова он. Один из постоянных. Скучал. Писал коротко, требовательно. Слова — как щелчки пальцами: «Сними. Покажи. Глубже. Без слов».

Она слушалась. Плавно. Профессионально. Всё по сценарию, отрепетированному до дрожи.

— Вот так? — её голос был мягким, с хрипотцой. Она прикасалась к себе медленно, театрально. Спектакль начался.

Он написал: «Хочу, чтобы ты взяла вибро. Жёстко. До конца.»

Юлька кивнула, не глядя в камеру. Потянулась к ящику, достала вибратор. Холод пластика коснулся кожи. Она знала, что делать. Всё, что он просил, она делала — с точностью до миллиметра. Её тело играло роль. Губы были приоткрыты, глаза — спрятаны под маской. Но внутри — тишина.

Он был груб. Напорист. Писал, как будто владеет ею. А она двигалась точно по сценарию, ни на сантиметр не выбиваясь из роли. Она была идеальной картинкой желания — для него. Но сама в это мгновение не чувствовала почти ничего.

Лишь мысль на границе сознания: «Сколько осталось до таймера?»Оргазм был — или что-то похожее на него. Юлька дернулась, выгнулась красиво, как нужно, как он любил, и замерла, прерывисто дыша. На экране мелькнуло сообщение: «Перевод успешно выполнен». Баланс её счёта пополнился — почти мгновенно.

Она ещё не успела отключить трансляцию, как телефон задрожал на столе. Один раз. Второй. И ещё, и ещё — сообщения сыпались без остановки.

Мамка.

Юлька на миг закрыла глаза и прошептала сквозь зубы:

— Бл*ть...

Сообщения шли одно за другим: адрес нового отеля, номер клиента, внешние требования — «на тебе должно быть только чёрное белье, чулки и плащ, волосы прямые, макияж — дерзкий, помада алая».

Сухо. Чётко. Без эмоций. Как расписание авиарейсов.

Юлька резко вырубила трансляцию, даже не попрощавшись. Отошла от ноутбука, медленно встала, глядя в окно. Рука ещё дрожала от вибраций внутри. Ей казалось, будто всё вокруг слишком яркое, слишком громкое.

— Ни минуты покоя, — буркнула она, пробежав пальцами по волосам.

В ванной — ледяная вода. В лицо. Чтобы проснуться. Прийти в себя. Затем — быстро переодеться: чёрный комплект, как просили, чулки, каблуки, плащ. Она натянула маску равнодушия, как уже делала сотни раз.

Зеркало выдало ей ту же женщину, которую она знала до боли: сексуальную, холодную, с глазами, в которых уже давно никто не жил.

И снова в ночь. На вызов.

Юлька вошла первой. Как всегда. Каблуки цокнули по паркету, дверной замок щёлкнул за спиной. Она скользнула взглядом по номеру — полумрак, затхлый аромат дешёвых свечей и еле слышное гудение кондиционера.

На кровати аккуратно лежали игрушки — словно хозяин номера выложил витрину своей фантазии: чёрный ремень, плётка, анальная пробка, вибропуля, жёсткие наручники и кляп. Всё чёрное. Всё новое. Всё — под сценарий.

Скинула пальто. Под ним — ничего, кроме сетчатого боди, облегающего, словно влитого. Соски уже твёрдые от предвкушения — или от того, что знала: будет грязно, как он любит. Влезла на кровать на четвереньки, покачивая бёдрами, как кошка, тянущаяся перед прыжком.

В дверь постучали — дважды. Он не вошёл, он вломился.

Высокий, с агрессией в движении. Взгляд на неё — как на кусок мяса. Она это любила. Иногда.

— Встал на колени, сука, — бросил хрипло.

Она встала. Молча. Послушно. Привычно. Он подошёл, сжал волосы в кулак, оттянул голову назад.

— Ты у меня сегодня будешь визжать. Поняла?

— Так и хотела, — выдохнула с усмешкой, чуть высунув язык.

Дальше всё пошло по жести. Наручники — быстро. Кляп — плотно. Плётка — без прелюдий. Он отработал на ней злость, напряжение, похоть. Словно не человек — а инструмент для слива грязных фантазий. Сжимал её за шею, трахал стоя, сзади, в зеркало — чтобы видеть, как она кривится.

Она стонала. Не фальшиво — просто слишком правдоподобно. Где-то там, под всей этой грязью, ей даже нравилось — ощущение полной потери контроля.

Когда он кончил, с плевком и матом, просто сел на край кровати, вытирая руки.

— Там конверт, — бросил в сторону тумбочки. — Можешь идти. Ты отработала.

Юлька сдёрнула кляп, вытерла лицо салфеткой, встала. Вся в сперме, с красными следами на коже — будто после боя. Натянула пальто на голое тело, схватила конверт. Не пересчитала. Тут всегда без обмана.

Перед уходом она усмехнулась:

— Позвонишь, когда захочешь опять, чтоб тебя дрючили.

И хлопнула дверью.

Юлька вызвала такси прямо от отеля. Заказала через приложение — не хотела ловить, вся в сперме, ссадинах и синяках. В салоне пахло мятной "Астрой", а водитель пытался украдкой на неё коситься в зеркало. Юлька просто закатила глаза и вытерла остатки блеска с губ.Юлька вышла из такси прямо у глянцевой витрины с кружевными платьями. На окнах — белые шторы, манекены в фате, подсветка с мягким розовым светом. Сбоку — стеклянная дверь, почти без опознавательных знаков. Только табличка:“Bridal Boutique Luisa”.На деле — это был вход в один из самых элитных притонов города. Туда не пускали просто так. Кодовый звонок — три коротких, два длинных.

Прошла неделя. Уже неделя, как они оформили заказ на те самые кошельки.И... тишина.Ни коробки, ни извещения, ни даже смс от службы доставки. Просто пустота.Андрей вёл себя спокойно, даже слишком.— Такое бывает, — пожал он плечами, когда она снова подняла тему. — У меня в прошлый раз вообще заказ месяц шёл. Китай, сам понимаешь. Ничего страшного. Подождём.Он улыбался, как будто всё было под контролем.

А у неё внутри что-то зудело. Тревога копилась, глухо пульсируя в груди.

Инвестор — тот самый, который дал им деньги на старт, — сначала молчал.А потом начал писать.Сначала вежливо. «Как дела?»Потом чуть настойчивее: «Как продвигается бизнес?»А вчера вечером — прямо, в лоб: «Где товар?»

Эти сообщения приходили ей. Ей, не Андерею.Сначала она просто скриншоты отправляла ему.Потом — пересказала по телефону.И вчера — прямо во время видеозвонка с мамой — пришла очередная смс от него.Коротко. Холодно. Напряжённо.Она не успела даже дочитать, как глаза сами по себе опустились вниз. Мама заметила.

— Амелия, с тобой всё хорошо? — спросила мама.Она кивнула, соврала. Потом отговорилась усталостью.

Сегодня утром она снова пошла на пары. Сухая во рту.Перекинулась с Андреем парой слов, показала сообщение.

Он усмехнулся:— Ну а что? Сто штук — это не шутки. Конечно, человек переживает. Но это нормально. У всех бывают задержки. Главное — не паниковать.

Он снова был слишком спокойным.А ей — было страшно.

Первая пара шла вяло. Лектор что-то монотонно читал с листа, а Амелька склонилась к Андрею и, сверля его взглядом, шептала:

— Ты звонил продавцу? Ну что с заказом?

Андрей даже не повернул головы, только хмыкнул:

— Ой, ну что ты начинаешь? Всё будет нормально. Такие задержки — дело обычное.

Но ей не нравилось это «всё нормально». Её внутренний голос, то самое женское чутьё, уже давно бил тревогу. Что-то было не так. Она чувствовала это каждой клеткой. Кошельки не пришли, инвестор стал активнее писать, и вчера вечером он впервые написал ей. Спросил прямо, без прикрас — как продвигается дело и когда ждать результат. Она соврала, конечно. Улыбнулась на видеосвязи с мамой, а внутри всё сжималось от страха.

После пар она поймала Андрея возле корпуса. Зажала его между стеной и мусоркой — чтобы не сбежал, не отговорился.

— Звони. Прямо сейчас. Или мне возвращать сто штук, или ты мне показываешь товар. — Она почти не узнавала свой голос — он был твёрдым, чужим.

Андрей раздражённо дернул плечами:

— Деньги я взял под твое имя. Официально. Так что формально должен ты, точнее — ты. Ответственность на тебе.

Её как обдало холодом. Она замерла, не сразу нашлась с ответом.

— Что значит «на мне»?! Ты же нашёл этого поставщика, ты всё организовал, я даже не знала, с кем ты договариваешься!

— Ну да. Но оформлялось-то всё через тебя. Под твою карту, на твои данные. Так спокойней было, помнишь?