— Через неделю Вересов станет полноценным вашим коллегой, — отчеканивает каждое слово Север, возвращаясь к своему креслу. — Если кому-то не нравится мой стиль управления — дверь открыта. Можете хоть самому Игорю Семёновичу жаловаться. Но пока вы здесь, вы будете делать то, что я говорю.

Север делает паузу, опускается в кожаное кресло, тяжело вздыхая, когда взгляд падает на Мышку, что вся сжалась. Север сомневался, что она намеренно игнорировала Артемия, но скорее всего тоже избегала его из страха и сейчас чувствовала себя не менее виноватой.

— Всё, за работу, — резюмирует Север, — А ты, Павел, — Север переводит тяжёлый взор обратно на Чижа, — «Забыл» передать Вересову три задачи. Вот и сделаешь их сам. В полном объёме. И, не дай бог, там будет хоть одна ошибка.

Ближайший час Север бросает короткие взгляды в сторону Павла, любуясь результатом своей работы: Чиж, не поднимая головы, писал отчёт. Даже на телефон не отвлекался и не уходит на перекур.

Когда Артемий возвращается, успевшие расслабиться и выдохнуть подчинённые напрягаются с новой силой. Один лишь Седой продолжает расслабленно вчитываться в документацию. Хрупкое равновесие возвращается в отдел логистики.

ГЛАВА 29 СБЛИЖЕНИЕ

Говорят, что нужно убить монстра до того, как ты начнёшь его понимать. Артемий чувствует, что он катастрофически напортачил: он начал понимать.

Доселе твёрдая рука, жаждущая нанести ответный удар, теперь кажется чужой, обессиленной. Желание докопаться до сути, заглянуть Северу под кожу, чтобы найти там гниль, — обернулось против него самого. Вместо чёрствого тирана он увидел человека, который задыхается в собственной же клетке, и теперь, когда пазл сложился, Артемий не знает, как с этим жить.

Он пытается доказать самому себе, что с Севером у них много общего, но это открытие не отменяет всего того зла, что этот человек причинил отделу и другим. Нельзя вылить в чернильное море каплю чистой воды и надеяться, что она очистит чернильницу. Так и с Севером. Разве он не сам избрал этот путь? Не сам выбрал быть таким — ледяным, отстраненным, вечно защищающимся?

Артемий смотрит на затылок Севера, на то, как тот напряженно вглядывается в монитор, и чувствует мерзкое, вязкое чувство несправедливости. Его ярость, которая раньше подпитывалась простой ненавистью, теперь стала сложной, почти болезненной.

Он замечает, что коллеги стали относиться к нему с той самой теплотой, которая была в самом начале. Даже ребята из маркетинга снова начинают с ним общаться, как будто той странной, холодной отчуждённости, что висела в воздухе ещё вчера, никогда и не было.

Может, они наконец поняли, что все эти сплетни — лишь пустой звук, не имеющий под собой никаких доказательств? Или, может, они просто не устояли перед его миролюбием, которое Артемий вопреки всем нападкам старался сохранить?

Парень искренне верит, что его тактика «быть выше этого» наконец сработала. Он убеждён, что люди сами, со временем, разглядели в нём человека, а не просто «стажёра с сомнительной репутацией». Ему приятно осознавать, что он справился сам. Что его спокойствие оказалось сильнее офисной грязи.

Артемий даже не подозревает, что истинная причина этого «прозрения» коллектива находится не в его собственном поведении. Он понятия не имеет, что это не заслуга его терпения, а результат беспощадной зачистки, которую Север устроил в этом кабинете. Он не замечает, как Чиж стал вести себя более покладисто, потому что боится ещё раз нарваться на чужой гнев. Не замечает и чужого страха, который сковал остальных в «Графите» от упоминания его, Артемия, имени в связке с руководством.

Вересов видит мир через свою призму восприятия. А Север, наблюдающий за этой «внезапной дружбой» со своего места лишь тихо улыбается. Он не собирается открывать Артемию глаза на правду. Это было ни к чему. Ему куда проще позволить парню верить в собственную победу, чем объяснять, сколько нервов ему стоило это спокойствие.

В конце пятницы, когда рабочий гул постепенно затихает, а в воздухе уже пахнет свободой и предвкушением выходных, в отдел логистики уверенно входит Сергей Волков. Он прохаживается между столами, бросая на ходу короткие, дежурные фразы, но стоит ему приблизиться к рабочему месту Павла, как улыбка на его лице гаснет, и он молча проходит мимо, даже не повернув головы. Артемий замечает эту деталь, но как-то объяснить её не в силах. Может, между Чижом и Серым какой-то конфликт, о котором Тёма раньше не слышал?

Парень отрывается от монитора, наблюдая за тем, как Сергей доходит до стола Севера. Они о чём-то тихо переговариваются, то и дело склоняясь над документами. Лицо Севера на мгновение меняется: жёсткая маска будничного равнодушия вдруг трескается, сменяясь чем-то похожим на лёгкое, почти мальчишеское оживление.

Сергей чуть разворачивается и бросает взгляд в сторону столов у окна.

— Васильевич, ты с нами? Финал как-никак, — громко окликает он Седого.

Тот уже выключает компьютер и собирает вещи в кожаный портфель.

— Не могу, — в голосе Седого слышно неподдельное сожаление. — Пообещал жене быть дома. Она меня с порога выставит, если я от вас вернусь поздно. А это точно будет допоздна.

— Вот же ж, — картинно негодует Серый, качая головой.

Север выглядывает из-за широкого плеча друга, и его взгляд тут же находит Артемия. Стажёр невольно выпрямляется, чувствуя на себе этот пристальный, изучающий прищур.

— Вересов, ты занят после работы? — голос Севера звучит так, словно он уже всё решил, а вопрос озвучивает из деловой этики.

— Да вроде как… — Артемий на секунду теряется, не успевая переключиться с рабочих мыслей на что-то личное.

— Вот и отлично, — Север кивает, хлопая по плечу Серого. — Возьмем его с собой.

Сергей разворачивается, оглядывая Артемия с головы до ног. Его взгляд цепкий, оценивающий, но совсем не злой. Он на секунду задерживается на позеленевшем от злости Чиже, и уголки губ Сергея едва заметно ползут вверх.

— Пусть будет, — заключает Серый, потирая подбородок. — В конце концов, это куда лучше, чем оставаться с тобой наедине после тяжёлой недели.

Его голос звучит легко, почти игриво, и на лице появляется та самая улыбка, которая всегда действует на Севера безотказно. Сергей позволяет себе короткую, беззлобную усмешку, и Север, вопреки обыкновению, вдруг откликается на неё тихим, искренним смехом.

Звук его смеха разносится по кабинету, нарушая привычную монотонность офисного гула. Остальные сотрудники в офисе на секунду замирают, поднимая головы от мониторов. Мышка на мгновение перестаёт печатать, с какой-то ностальгией смотря на руководителя. Соня оборачивается и на его лице застывает лёгкое удивление. Даже Чиж, который доселе делал вид, что полностью погружён в работу, на секунду задерживает взгляд на Кречетове.

Север, заметив это внимание, тут же гасит улыбку, поправляя очки с привычной строгостью. Но в уголках его глаз всё ещё теплится отблеск веселья.

— Ладно, — говорит он, возвращая голосу привычную сталь. — Идём. Пока я не передумал.

Так он вновь оказывается в машине Севера, но присутствие Сергея разряжает обстановку — или, по крайней мере, создаёт иллюзию безопасности. Теперь, когда Артемий сидит на заднем сиденье, а не на переднем, мир кажется устроенным как-то иначе. В прошлый раз, сидя рядом с наставником, он чувствовал, как пространство вокруг сжимается, оставляя их наедине с тяжёлым молчанием. Сейчас же всё иначе: Сергей болтает без умолку, заполняя салон шутками и планами на футбольный финал, и этот шум служит отличным прикрытием.

Машина Севера резко поворачивает, Артемий узнаёт пейзаж за окном. Ехать им осталось от силы десять минут.

— Слушай, Артемий, — Сергей расслабленно откидывается на подголовник, поворачиваясь к парню. — Ты же в первый раз будешь дома у Севера.

Север за рулём даже не меняется в лице, только крепче сжимает руль, и Артемию кажется, что он видит, как у наставника дрогнула скула.