Навстречу Северу спускается молодой человек. С первого взгляда ничего необычного или цепляющего. Обычный парень, по одежде которого легко сделать вывод, что он неместный. Сбоку проглядывается тонкая девушка, положившая голову на плечо парню, а тот в свою очередь обнимает её. Обычная пара спускается в метро. Но взгляд Севера зацепился за другое. Как если бы среди колоды карт ему предложили найти ту самую, которую он загадал.

Время замедляется, теряет свою линейность, растягивается, как резина. Незнакомец со светлыми волосами и карими глазами замечает на себе чужой взгляд и смотрит в упор на Севера. Ямочка на чужом лице пропадает вместе с улыбкой, эскалаторы разъезжаются.

«I'm all alone, walkin' down the highway

Ain't goin' nowhere, but that's my way of life…»

Продолжает надрывно петь финальный аккорд Фрэнк, пока Север пребывает в состоянии, когда паника может сожрать и не подавиться.

ГЛАВА 2 НЕМЕЗИДА

Артемий запускает руку вглубь шкафа, привычно перебирая вешалки с костюмами. Выбор останавливается на привычном и излюбленном, приросшем к нему, как вторая кожа.

Он бросает взгляд на экран телефона: у него есть ещё пара минут перед выходом. Он тянется к волосам, собираясь пригладить непослушные светлые пряди, но тут же одёргивает руку. Нет, он должен выглядеть слегка небрежно, словно внешний вид для него ничего не значит. Главное, что там, внутри. А внутри — свет искусственный, не дающий никакого тепла; мальчишеская наивность, прячущая за собой несгибаемую волю; притворная улыбка, за которой только холодный расчёт.

Артемий в сотый раз прогоняет глазами список из отдела кадров, сверяя его с папкой на столе. Документы в порядке, всё на месте. Он готовился к этому месяцами, выстраивал стратегию, просчитывал каждый шаг. И теперь, когда до финала рукой подать, в груди разгорается тягучее, почти болезненное нетерпение.

Он никогда не признается себе лично, тем более, вслух, что предвкушение маячащего впереди трофея давно ушло от первоначального замысла в получении карьерного роста. Желание ударить в ответ, наказать обидчика, вынести судный приговор и, наконец, сесть и выдохнуть — единственная концепция, которая заставляет Артемия вставать по утрам и чувствовать себя живым. И он абсолютно не готов уйти ни с чем.

И вот он пробирается сквозь декабрьскую пургу, пряча лицо от колючего снега за вязанным шарфом. Слой декабрьского снега хрустит в такт торопливым шагам. Поворот, за ним ещё один. Артемий надеется, что не заблудится в монохромности дворов-колодцев, находя необходимый литер. Пальцы на руках успевают предательски окоченеть, и у него с трудом получается с первого раза открыть массивную железную дверь. Холод от металла ещё сильнее проникает под кожу, делая ситуацию хуже и совсем не помогая непослушным пальцам обхватить дверную ручку.

Проходная встречает его контрастным теплом и вахтёром, сидящим за серой стойкой. Мужчина средних лет, в синей форме, услышав, как дверь за Артемием хлопнула, сразу же обращает на него внимание, откладывая из мозолистых рук газету. Вахтёр выпрямляется на своём стуле, поправляет рукав, на котором пришит потёртый временем шеврон «охрана». Он что-то ворчит про снег, который успел проникнуть внутрь и теперь оставляет после себя лужи на плитке.

— Доброе утро, — Артемий тихо улыбается, на щеке проявляется едва заметная ямочка, — Я на стажировку.

— А, помню, помню, — в подтверждение своих слов мужчина кивнул, беря в руки паспорт, который протянул ему Артемий, чтобы записать его данные в книгу учёта посетителей. — Ты приходил на той неделе на собеседование. Решил остаться?

Артемий продолжает мягко улыбаться, следя, как рука охранника вычерчивает его фамилию и инициалы в одном столбце и время — в другом. Вахтёр протягивает журнал парню вместе с ручкой, пальцем указывает в каком месте нужно подписать, и Артемий подписывает, не задумываясь. Ему хочется поскорее подняться в отдел кадров и отдать документы. Подписать трудовой договор и внутренне ликовать от такого подарка судьбы. Не каждый выпускник института может получить хорошее место по своей специальности. Но вот Артемию выпал шанс зарекомендовать себя с лучшей стороны и, пройдя испытательный срок, встать на высокооплачиваемую должность.

— Верно, у меня нет опыта, так что я был только рад получить приглашение в «Графит», — признаётся Тёма.

— Не самое лучшее место для начала, скажу я тебе, — хмыкает вахтёр, отвлёкшись на минуту на монитор, где высвечивались картинки с камер видеонаблюдения. — Попробуй, но знай, что до тебя уже приходило много молодых людей на твою должность, — он резко замолкает, словно прикусив себе язык. — Удачи тебе.

Артемий уже хочет спросить, почему «Графит» не лучшее место, но охранник протягивает ему пропуск, возвращает паспорт и отворачивается к мониторам. Диалог явно закрыт. Парень пожимает плечами, не веря во все эти байки. В отличие от других он более амбициозный и целенаправленный. И стоит учесть, что среди других соискателей выбрали именно его. Теперь главное укорениться в системе.

Первым делом он поднимается в отдел кадров на последний, пятый этаж здания. Там он надолго не задерживается. Девушка с азиатской внешностью быстро проверяет кейс его документов, делает ксерокопии, печатает договор и ставит карандашом галочки в нужных местах.

— Твой экземпляр будет готов позже, — говорит она, следя, как Артемий выводит свою подпись.

На её лице нет улыбки — только усталое сочувствие. Это даже не усталость от работы, хотя на календаре всего лишь понедельник; это глухое раздражение от бесконечного потока стажёров. Очередное лицо, очередная папка, очередные данные, которые она заносит в базу, зная, что через месяц этот парень исчезнет, как и все до него. Задержится ли этот? Она не знает и не хочет знать. Поэтому не проявляет интереса, механически проговаривая заученный текст, в котором нет ни капли искренности.

— Когда директор подпишет твой экземпляр, дам знать, — кадровик забирает подписанные договоры, а после даёт ему ещё одну бумагу. — Материальная ответственность, — поясняет она. — Поставь внизу подпись.

Артемий ставит. Далее он подписывает согласие на обработку персональных данных, решая не умничать и промолчать о том, что такие бумаги вообще-то должны подписываться до того, как все его данные уже были взяты. В отличие от других бумаг, соглашение о неразглашении корпоративной тайны он решает прочесть, пробегается по ряду ровных строк и, не найдя ничего необычного или противоречивого, подписывает, отдавая женщине.

— Отлично, — она ещё раз проверяет все документы на наличие подписей, складывает всё в одну папку, отдавая копии договоров Артемию. — Знаешь куда идти?

Парень машет головой. Единственное, где он успел побывать, так это отдел кадров и кабинет с директором, который долго собеседовал Артемия, испытывая скорее его терпение, чем профессиональные качества.

— Третий этаж, двери подписаны, — она вздыхает, поправляя манжету своей блузы. — Наставник твой — Север Николаевич Кречетов. Сразу его узнаешь, он в очках, — она вновь вздыхает, но уже как-то более нервно. — И очень требовательный. Иди.

Артемий поблагодарил и пожелал хорошего дня, после выходя из кабинета. Он проходит вглубь коридора, где пряталась лестница, и спускается с пятого этажа на третий.

Север Николаевич Кречетов. Необычное имя. И, стоит признать, довольно говорящее, рисующее в голове образ холодного человека, со старой закалкой, колючим взглядом, в общем, личность далёкая от понятия «приятный человек». Ещё и кадровик предостерегла о том, что он требовательный. Артемий едва сдерживает усмешку. Нашли чем напугать. Он всегда был и оставался прилежным учеником и студентом. Преподаватели души в нём не чаяли, занося его в свой персональный список любимчиков.

Север не глядя находит рукой кружку с кофе, пальцы крепко обхватывают керамическую ручку, поднося к губам. Где-то сбоку слышится вибрация смартфона, уведомляющая о новом сообщении. Так и не сделав глоток излюбленного кофе, он тяжело вздыхает, с огромной неохотой беря смартфон и снимая блокировку, вчитывается в присланное сообщение.