Телефон коротко вибрирует. Он морщится: очередное дежурное сообщение от кого-то из отдела или дирекции? А может, надежда на что-то большее? Нет, Север пресекает эту мысль на корню. Никто не напишет ему первым. Никто.

Он аккуратно достаёт телефон, стараясь не тревожить сон рыжего кота. Скользит взглядом по сообщению, хмурится, подносит ближе.

«Север Николаевич! С Наступающим Новым годом! Желаю всего наилучшего! Пусть в следующем году у Вас будет повод улыбнуться!»

Он закусывает губу и издает короткий, сухой смешок.Повод улыбнуться? Это что же такое должно произойти в этом стерильном мире, чтобы заставить его губы дёрнуться в искренней улыбке?

Он набивает ответ:«Спасибо. И тебя с наступающим» .

Север убирает телефон подальше. За окном кто-то запускает петарду, её отблески пляшут на темном потолке. На экране телевизора люди смеются и обнимаются, создавая картинку, от которой внутри становится невыносимо неуютно. Север смотрит на этот экран, и в груди шевелится странное, холодное чувство. Похоже на зависть, но он запрещает себе называть это так. Просто... неуютно.

ГЛАВА 10 ДРУГИЕ

Первая неделя после праздников даётся тяжело всем. Офис «Графита» ещё хранит эхо новогодних поздравлений, но уже погружается в привычную серую рутину. Артемий, впрочем, даже рад возвращению. Он успевает соскучиться по коллегам, по гулу принтера, по этой странной, почти семейной атмосфере, которая, вопреки всему, витает в отделе логистики. Понедельник проходит лениво: все делятся впечатлениями, показывают фотографии ёлок, хвастаются подарками. Вторник — тише, собраннее. К среде всё окончательно возвращается на круги своя.

Артемий находит по фотографии страничку Алёны в социальных сетях. Он пишет ей под предлогом просто познакомиться. Рассказывает заученную о себе историю и аккуратно спрашивает у девушки о негативном опыте на работе. Втирается в доверие, уверяя, что у него самого проблемы с начальством, что понимает Алёну. Но как бы Артемий не старался, та не говорит ничего прямо, лишь даёт уклончивые ответы, но никакой конкретики.

Тогда он решает пойти ва-банк, говорит прямо, что нашёл её недоделанный коллаж, что сейчас сам находится на испытательном сроке в «Графите». Но Алёна такой открытости не оценивает, просит больше не беспокоить её и добавляет Артемия в чёрный список. Остаток дня Артемий занимается ликвидацией ошибочных документов. В офисе для этого есть шредер, но он решает самолично разрывать бумагу.

Утро четверга начинается не с кофе и даже не с чая. Стоит Артемию переступить порог отдела, как Север тут же поднимает голову и подзывает его к себе. Парень привычно улыбается и желает доброго утра наставнику, чей вид сегодня темнее обычного.

— Игорь Семёнович сегодня звал меня к себе, — не поздоровавшись, начинает Север. Голос его звучит сухо, но в нём проступает что-то похожее на сдерживаемое раздражение. — Ругался. Просил передать, что в отчёте, который ты вчера отдал, отсутствует сводка по складу. И как ты мог допустить такую оплошность. Выставил меня полным дураком.

Артемий уже не слушает его сетований. Внутри у него всё застывает, словно в отделе кто-то включил кондиционер на полную мощность. Или распахнул окно, впуская внутрь холодный, колючий январский ветер. Он пытается восстановить в памяти вчерашний день: как печатал отчёт, как подкреплял таблицы данными, как проверял всё один раз, потом второй. Сохранил. Распечатал. Поставил подпись. Сам отнёс в кабинет директора. Пропустить целую таблицу? Это звучит невозможно.

Артемий скидывает рюкзак и, даже не сняв куртку, включает компьютер. Открывает вчерашний файл, лихорадочно пролистывает страницу за страницей. И замечает. Действительно. Сводки по складу нет.

— Как же так, — бормочет он, вновь и вновь водя курсором по экрану, выискивая недостающий фрагмент.

Он чётко помнит, как заполнял цифры по остаткам на начало и конец месяца. Помнит, как искал расходы, как вбивал эти данные, ячейку за ячейкой. Помнит, как печатал эту самую страницу. Так почему же её нет? Не сохранилась? Но он ведь проверял уже после печати. Артемий хватает со стола бумажный экземпляр с ярким стикером «Переделать». Пролистывает. Глаза бегают по ровным строчкам, ищут пропажу. Но и здесь — пустота.

В голове крутятся вопросы. Может, он действительно ошибся? Может, просто не сохранил? Может, он всё это выдумал? Показалось, что сделал, проверил, а на самом деле нет? Такие мысли чужие, липкие, как тот стикер на отчёте. Но они уже заползли в голову, сворачиваясь там клубком.

— Ничего не понимаю, я же точно всё проверил, — Артемий поднимает голову к Северу, ища в том поддержки.

Но находит лишь холодную отстранённость. Север сидит, сцепив пальцы в замок. Металлическая оправа холодно блестит под светом офисных ламп. Артемий пропускает мысль о том, что Север решил саботировать его работу. Это кажется безумной мыслью, детской отговоркой, желанием обвинить кого-нибудь, лишь бы не признать вину. Но что если допустить такую мысль? Что если Север не просто строгий руководитель, но и доводит стажёров до ручки? Но зачем. Легче же уволить, у него на это есть полное право. Или ему нравится смотреть, как люди начинают медленно сходить с ума?

— Ладно, хорошо, — Артемий делает глубокий вдох, потом выдох. — Я всё исправлю, но сначала проветрюсь.

Он больше не смотрит на Севера, боится услышать, что тот скажет о непрофессионализме. Что сначала нужно исправить вчерашнюю работу, а потом давать себе поблажки.

Тёма поднимается, наконец-то стягивая с себя верхнюю одежду, вешает её на крючок вместе с остальными куртками и спускается на первый этаж. Он не курит, но сейчас очень хочет. В курилке прохладно, но Артемий словно не замечает этого, он прислоняется к стеклянной стене спиной и кусает ноготь большого пальца. Мириться с тем, что он допустил такую оплошность, никак не хочется. Признать, что ему приснилась таблица, — признать себя безумцем. Был и третий вариант, но у Артемия не было никаких фактов, чтобы смело обвинить Севера. За то время, что парень работает в «Графите» за наставником не было замечено чего-то сверх ужасного. Да, строгий. Да, порой несправедливо обвиняет Артемия. Но парень списывает это на какую-то личностную неприязнь, которую Север хоть и старается скрыть, но она чувствуется даже за километр.

Тёма не сразу замечает, как в курилку входит кто-то ещё. Выплывает из своих раздумий лишь тогда, когда слышит, как чиркает колёсико зажигалки.

— Выглядишь расстроенным, это из-за отчёта? — Света затягивается, поправляя свободной рукой прядь рыжих волос.

— Вы об этом в курсе? — настроение падает ещё сильнее. Теперь весь отдел будет смеяться над его глупой ошибкой. Лучше бы он цифру не ту поставил, чем пропустил целую таблицу.

— Все в курсе, Щенок. Новости быстро разлетаются, — Света говорит спокойно, вглядываясь своими светлыми глазами в саму душу Артемия, а после протягивает пачку сигарет, — Будешь?

— Не курю, — на выдохе произносит он.

— Да не переживай ты так, — она тепло улыбается, приобнимая парня. Запах сигарет ударяет в нос. — Все делают ошибки.

— Но не такие глупые, — хмурится Артемий, позволяя себя обнимать.

— Ну и что с того? Или ты так боишься разозлить Севера? — она тихо посмеивается.

— Не боюсь. Но и в грязь лицом падать не хочу. И… — он замирает на миг, зажмурив глаза, — Не хочу, чтобы из-за меня Север Николаевич выслушивал от директора.

Света застывает, чувствуя так, словно не должна была слышать этого признания. Но не придавая значения, она просто тушит докуренную сигарету и берёт новую.

— Я бы на твоём месте поступила так же, как и другие стажёры, — она выдыхает дым в сторону, не сводя взгляда с понурого Артемия. — Мы, я, Седой, Чиж и даже Ленка будем, конечно, скучать. Думаю, и остальные тоже. Уж очень ты нам понравился, Щенок.

— А как поступили другие стажёры? — Тёма вмиг оживляется, выпрямляется, как струна. — Что с ними стало?