Она и Марина тут же снова смотрят на него. Вместе с половиной женщин в баре.

Я ищу поддержки у Акселя, но он занят тем, что фотографирует закат для своих сторис.

Я тяжело вздыхаю и допиваю остатки коктейля одним глотком.

Умершая мама, злой сводный брат и наследство, от которого раскалывается голова, — пожалуй, лучшие причины в мире, чтобы сегодня немного перебрать.



Я танцую на столе, выпив уже шесть коктейлей.

Даже не помню, когда в последний раз напивалась настолько, чтобы мучить окружающих своими ужасными танцевальными движениями на столешнице, но сейчас самое подходящее время. Я здесь даже не живу, и к тому же переживаю утрату. Никто не имеет права меня осуждать.

Во всё горло ору песни Тейлор Свифт, словно выступаю на собственном концерте.

Саванна протягивает мне ещё один бокал. Я с радостью принимаю его и пытаюсь затащить её на стол потанцевать вместе со мной.

— Нет, у тебя отлично получается, детка! Ты выглядишь потрясающе.

Я смеюсь и качаю головой. Ром в желудке плещется при каждом движении.

Некоторое время назад я сняла футболку и осталась только в треугольном лифе от купальника и лёгкой струящейся юбке. Акселя я не видела уже целую вечность, но он обычно исчезает общаться с незнакомцами, когда мы куда-нибудь выбираемся. Мне нравится, что он не ходит за мной хвостом.

Я допиваю «Май-Тай» через трубочку. Он такой вкусный, напоминает детство и годы, которые я провела на острове вместе с мамой.

Единственное, что я тогда не любила, — злой сводный брат, который пытался испортить мне жизнь и превратить её в пытку.

Мои движения замедляются.

Я прижимаю ладонь ко лбу, покачиваясь на ногах.

— Пора слезать, — раздаётся слева мжской голос.

Я поворачиваюсь.

Янтарные глаза смотрят на меня снизу вверх.

Его рот сжат в строгую неодобрительную линию.

— Ты мне не начальник, Дейтон.

Я произношу его имя так, будто это ругательство.

Делаю шаг назад. И забываю, что стою на столе. На нём стоят тарелки и стаканы. Я оступаюсь и теряю равновесие. Тёплая рука хватает мою ладонь и тянет в сторону. Я пытаюсь сопротивляться, но в любом случае сейчас упаду. Поэтому выбираю упасть в сторону мускулистого тела, решив, что это будет мягче, чем песок внизу.

Каким-то образом Дейтон ловит меня прямо в свои сильные объятия. Я вскрикиваю, когда он заключает меня в кольцо рук. От него пахнет солёной морской водой.

— Ты плавал?

Он что-то невнятно бурчит в ответ и несёт меня через толпу посетителей. Мир кружится перед глазами, и я уже не понимаю, куда именно он меня тащит.

«Он такой тёплый. Я думала, он будет холодным, как вампир».

— Кажется, меня сейчас стошнит.

Каким-то образом он успевает доставить меня к туалету прежде чем алкоголь поднимается обратно, и меня выворачивает прямо в унитаз. Я слишком пьяна, чтобы смущаться того, что он всё видит. Всё, что я могу, — выворачивать душу наизнанку и плакать.

Обычно я весёлая пьяница. Такое со мной случается редко. Но когда я перебираю, то начинаю танцевать, петь и разговаривать с незнакомцами. Аксель и Саванна всегда говорят, что я — душа любой вечеринки.

— Не могу поверить, что её больше нет. Просто не могу поверить.

Я рыдаю, уткнувшись в унитаз.

«Наверное, именно так ощущается самое дно».

Он убирает с моего лица выбившуюся прядь волос. Ничего не говорит. Мой внутренний фильтр полностью разрушен. Как и моё сердце.

— Ты знаешь, она всегда говорила мне, что я слишком строго тебя сужу. Что я должна быть благодарна за то, что у меня наконец появился брат. А я говорила ей, что начала не я. А ты. Ты всё разрушил между нами. Ты решил, что мы никогда не сможем стать друзьями.

Он по-прежнему молчит.

Я плачу ещё сильнее и снова наклоняюсь над унитазом.

Кислый запах рома и кокосовых креветок заставляет желудок скручиваться.

— Я не справлюсь, Дейтон. Я не справлюсь с жизнью, в которой у меня вообще не осталось семьи. Я ненавижу всё. И я, блядь, ненавижу то, как сильно ты меня ненавидишь.

Он опускается рядом со мной на пол, садясь на корточки на отвратительный кафель бара. Комком туалетной бумаги он осторожно вытирает мне рот. Я смотрю на его идеальное лицо, чёткую линию челюсти и розовые губы. Он хмурится. Очевидно, ему противно смотреть на меня.

— Почему ты меня ненавидишь, Дейтон? Почему?

Он заканчивает вытирать мне лицо, бросает бумагу в унитаз и смывает.

— Ты слишком много об этом думаешь, Кексик.

Его голос совсем не звучит враждебно. Глаза мягкие и покрасневшие по краям.

«Неужели он наконец заплачет?»

Громкий стук в дверь туалета заставляет меня вздрогнуть. Дейтон ещё раз внимательно осматривает меня, затем поднимается и помогает встать на ноги. Он отпирает засов и открывает дверь.

На пороге стоит Саванна. Её глаза расширены от тревоги.

— С ней всё в порядке? — спрашивает она.

Дейтон выходит наружу. Я покачиваюсь позади него. Я всё ещё пьяна, но после того, как меня вывернуло, тошнота немного отступила. Уверена, моя тушь превратилась в катастрофу после слёз и рвоты.

— Я хочу домой.

Мой голос звучит тихо и хрипло.

Она кивает.

— Я найду Акселя, и мы поедем.

Она берёт меня за руку и ведёт через толпу. Мы обходим весь бар по кругу и всё равно не находим моего парня. Ко второму кругу мне уже становится неловко. Я чувствую присутствие Дейтона где-то позади нас.

— Я видела его здесь буквально пять минут назад. Он не мог далеко уйти, — говорит Саванна.

Я опускаюсь на свободный барный стул.

— У меня ноги отваливаются.

Она кивает.

— Посиди тут. Я посмотрю в мужском туалете.

Она исчезает.

Я складываю руки на стойке, опускаю на них лоб и закрываю глаза.

Следующее, что я понимаю, — Саванна трясёт меня за плечо.

— Пойдём. Нам пора. Я вызвала «Убер».

— Где Аксель?

Я слезаю со стула.

Руки и ноги ощущаются как желе.

— Он приедет позже.

— Что? Почему?

— Дейтон сказал, что привезёт его.

Я оборачиваюсь. Ни одного из них не видно. Мир всё ещё кружится, и мне ничего не остаётся, кроме как идти за Саванной и гадать, с чего вдруг он сегодня такой добрый.

Дождь льёт без остановки. Вода немного облегчает моё состояние. Вода всегда меня успокаивает.

«Наверное, дело в чувстве вины. Он наконец почувствовал себя виноватым из-за смерти моей мамы и из-за того, что заставляет меня продавать дом её мечты».

Когда мы выходим на парковку, «Убер» уже ждёт нас. Я забираюсь на заднее сиденье рядом с Саванной. Дорога до дешёвого отеля мотает мой желудок, словно волны во время тропического шторма.

Мне кажется, что меня стошнит как минимум три раза. Но мысль о штрафе в двести долларов за уборку салона придаёт мне героические силы удержаться. Добравшись до отеля и поднявшись в номер, я сразу же иду в душ. Пользуясь тем, что остаюсь одна, тихо плачу и смотрю, как вся моя боль утекает вместе с водой в слив.

«Мне так надоело плакать».

Я вытираюсь полотенцем, чищу зубы и выхожу обратно в комнату, завернувшись в полотенце. В дверь стучат. Саванна идёт открывать. И ахает, увидев того, кто стоит за дверью.

Мои глаза расширяются. Дейтон заносит внутрь совершенно пьяного Акселя и довольно бесцеремонно сгружает его на пол, несмотря на две пустые двуспальные кровати. Аксель стонет и переворачивается на бок. Они оба промокли под дождём.

— Эй! Это было обязательно?

Я наклоняюсь проверить Акселя, но он уже отключился.

Я выпрямляюсь и резко поворачиваюсь к Дейтону.

— Это ещё что такое?

Он оборачивается и смотрит на меня сверху вниз с презрительной усмешкой.

— Просто возвращаю его тебе, как и обещал.

Я складываю руки на груди.