«Пенелопа» была катамараном моего отца, который я унаследовал после его смерти. Раньше мы выводили её на рыбалку каждые выходные, до того как Саммер и Клара переехали к нам.

Она перестаёт жевать. Брови сходятся, прежде чем она качает головой, проглатывает кусок и запивает глотком напитка.

— Прости, но кто ты такой и что ты сделал с Дейтоном Коуплендом? И почему мне сначала пришлось познакомиться со злым близнецом?

Я громко смеюсь и качаю головой.

— Ты всегда была смешной, Кексик.

— Разве ты не летишь сегодня обратно в Нью-Йорк?

— Нет. Я планировал сегодня выспаться и расслабиться, потому что решил, что свадебные гуляния затянутся допоздна, и возможно, будут люди, с которыми я захочу провести время перед отъездом.

Я не добавляю ту часть, где надеялся, что именно она будет той, с кем я проведу сегодняшний день.

— О, ну, тебе стоит этим заняться. Не обязательно торчать со мной весь день.

— Но нам так весело вместе, сближение и всё такое.

— Думаю, наше сближение должно оставаться… там, где оно есть. Мы уже достаточно сблизились.

— Я могу придумать ещё несколько поз, в которых мы могли бы сблизиться.

— О, уверена, можешь.

— Тебе что, не понравилось сближаться со мной? Потому что если ты скажешь «нет», мне придётся провести остаток дня, доказывая, какая ты большая лгунья, с помощью новых упражнений по сближению и документируя твоё громкое, восторженное участие.

Её щёки окрашиваются ярко-красным.

— Ю-ху, соседи! Есть кто дома?

Дженьюари появляется из-за угла со стороны пляжа.

Она весело машет, держа в руках какое-то блюдо.

— Я испекла вам перевёрнутый пирог, потому что, ну, у меня было молоко, которое вот-вот испортилось бы. Надо было его использовать, потому что вы же знаете, как иногда на этом острове мы не можем вовремя достать продукты, а в магазинах всё заканчивается, и всё такое.

Я встаю, чтобы встретить её, забирая пирог до того, как она добирается до ступенек, ведущих на крыльцо.

— О, спасибо, милый. Ты так похож на своего отца. Иногда вижу тебя и на минуту думаю, что это он.

Она улыбается, морщинки вокруг глаз собираются от этого движения.

Вместо того чтобы развернуться и пойти обратно к своему дому, она начинает подниматься по ступенькам. Видимо, хочет остаться и немного поговорить.

Я протягиваю руку, чтобы помочь ей, но она держится за перила. Мы подходим туда, где Саммер послушно ест свой сэндвич на завтрак и потягивает матча. Она тепло улыбается Дженьюари, теплее, чем когда-либо улыбалась мне.

— Привет. Как вы? Спасибо, что принесли пирог! Мой любимый.

Дженьюари не нуждается в приглашении, чтобы сесть. Я следую её примеру.

— Лучше, чем у Мэри Бет, полагаю? Как продвигается дом?

Саммер жестом указывает на заднюю дверь.

— Хотите посмотреть? Маляры заклеили кое-где всё пластиком, но в большинство комнат мы можем зайти.

Дженьюари кивает.

— Через минутку. Как вы двое держитесь? Я знаю, с аварии уже прошло какое-то время, но я просто хотела проверить, как вы, и узнать, не нужно ли вам чего-нибудь.

Саммер тепло улыбается ей.

— Я держусь… почти неправильно говорить, но я держусь нормально. Думаю, единственное, с чем я сейчас борюсь, — ощущение, будто я разочарование. Будто, если бы она всё ещё была здесь, не думаю, что она бы мной гордилась.

Её глаза скользят ко мне, в них клубится вина.

«Не сейчас. Не чувствуй это сейчас, прямо когда ты начинаешь на самом деле меня прощать».

Дженьюари фыркает.

— О чём ты говоришь? Она была бы так счастлива, что ты приводишь дом в порядок и каждый день вкладываешь в него столько труда, чтобы сделать его идеальным. Ей бы понравилось, как далеко ты продвинулась! И то, что вы оба снова здесь, на Коконат-Бич, и действительно ладите, как и должна семья? Они были бы на седьмом небе от счастья.

Мы с Саммер смотрим друг на друга, секунды ползут мимо. С каждым мгновением её глаза становятся всё печальнее. Живот начинает сводить судорогой.

Наконец я встаю.

— Ну, спасибо, что зашли с пирогом. Не могу дождаться, когда попробую.

— Конечно, конечно. Тогда пойдём посмотрим дом!

Дженьюари встаёт, тепло улыбаясь мне, пока направляется к задней двери.

Саммер скрещивает руки на груди, и мы идём за нашей соседкой в дом. За задней дверью все новые окна заклеены пластиковым тентом. Стены в гостиной покрашены в тёплый белый. Саммер выбрала все цвета, и я правда поражён тем, насколько у неё намётан глаз на дизайн. Она любит тепло и природные элементы, и дом уже кажется гостеприимным.

Рубленые деревянные балки частично закрыты малярной лентой и бумагой, но они тянутся через высокий потолок. Большая, совершенно новая раздвижная стеклянная дверь открывает невероятный вид на Санрайз-Бич и маяк дальше по пляжу.

— Вау, шкафы невероятные, — замечает Дженьюари, проводя пальцами по резной деревянной ручке одного из них.

Саммер сияет.

— Правда? Моя любимая деталь на кухне.

На кухне мягкие кремовые мраморные столешницы со светло-серыми прожилками. Шкафы из тёмного морёного дерева выглядят винтажно, с уникальными узорами пальм, гортензий, солнц, волн и сёрфбордов, вырезанными вдоль каждой ручки.

На одной стене тянутся две открытые полки из дерева того же цвета, а верхние шкафы окрашены в бледно-жёлтый, с матовым стеклом на передней части дверец. Большая белая фермерская раковина с краном цвета шампанского и бронзы стоит под окном, частично выходящим на будущую боковую дорожку и цветочный сад.

Дженьюари сама всё осматривает, а Саммер идёт за ней следом, пока они заглядывают в кабинет, две спальни внизу и две ванные. Дженьюари долго и восторженно говорит о том, как ей нравится терракотовая плитка в прачечной, прежде чем мы все поднимаемся наверх.

— Здесь четыре спальни и зона лофта. Изначально балкона не было, но, к счастью, мама настояла на нём при получении нового разрешения на строительство, и его добавили. Вид невероятный, и он соединён с обеими главными спальнями.

— Две главные спальни? Идеально! По одной для каждого из вас.

Дженьюари — милая старушка, но я хотел бы, чтобы она перестала делать такие комментарии. Саммер кивает, но избегает встречаться со мной взглядом.

Мы осматриваем остальные комнаты, которые покрашены только наполовину. Самая большая ванная — моя любимая, потому что там стоит ванна на ножках с видом на океан и душ с плиткой в форме ракушек и полностью стеклянной дверью. Я всё время представляю, что смотрю, как Саммер смывает с себя соль после дня на пляже.

«Судя по её реакции сегодня, она никогда не позволит этому случиться».

Дженьюари ахает, когда выходит на совершенно новую верхнюю террасу и видит бирюзовый океан. У нас невероятный вид на маяк, километры Санрайз-Бич, и даже пирс виднеется вдали. Один только вид стоит миллионы.

— Так какой план? Могу только представить, какую прибыль принесёт это место. Вы могли бы сдавать его половину года.

Саммер вздыхает, глядя на воду.

— Мы его продаём.

Я смотрю на её профиль, но она не смотрит на меня.

Дженьюари усмехается.

— Ну, если ты так говоришь. Многие миллиардеры, которые отдыхают здесь, ухватились бы за этот дом. Вы, дети, отлично поработали.

Она похлопывает Саммер по руке.

— И твоя мать гордилась бы тобой, не забывай об этом. Она хочет, чтобы ты была счастлива.

Она тепло улыбается мне, прежде чем направиться к лестнице. Не знаю, почему она говорит о Кларе в настоящем времени.

Я беру её под локоть, помогая спуститься по лестнице. Она позволяет помочь, пока мы не доходим до нижней ступеньки. Поднимает на меня взгляд, запрокидывая голову из-за нашей разницы в росте.

— Знаешь, эта девочка очень похожа на Клару. Она слишком много думает, но в конце концов ей просто нужно время, чтобы всё переварить. А потом она обычно приходит в себя и понимает, что всё будет хорошо.

Она улыбается, пока мы оба идём к заднему крыльцу. Она поднимает руку, махая.