— Сначала кофе, потом работа. Без двойного эспрессо всё валится из рук. Потом, пожалуй, приму ванну. У меня как раз есть магниевая соль, которую подарила Саша.

Костя нажал кнопку кофеварки, отметив про себя, что сегодня напиток готовится без привычного бурчания машины. Крепкий и горячий. Он отпил кофе, снова удивившись непривычно тихому поведению кофеварки, но тревожить её не стал — боялся спугнуть. Открыв холодильник, Костя не обнаружил в нём ни сбежавшего розового йогурта, ни других предметов, напоминавших о соседке. На средней полке — магический концентрат, на нижней — контейнер с блинчиками, приготовленными по рецепту Саши, подсмотренному на её странице в «Мире и ты». Получилось почти съедобно.

Выпив кофе, Костя, согласно намеченному плану, отправился в ванну. Высыпав в воду полпачки соли — руководствуясь принципом «целая пачка сделает меня слишком спокойным», — он разделся, сложил вещи по ровной линии на вешалке и лёг в тёплую воду. Запах лаванды успокаивал. Костя дышал, вспоминая, как учила его концентрироваться Саша: медленный глубокий вдох, на два счёта задержка, ещё вдох, ещё задержка и медленный выдох.

Когда мысли пришли в порядок, он вылез из ванны. Одевшись, вышел в коридор. На тумбе всё так же лежала коробка конфет и записка.

«Странно. Неужели спит? Не верю, что шум её не разбудил. Неужели обиделась?»

Костя подошёл к стене и стукнул один раз — сигнал «привет». Тишина. Стукнул три раза — «срочно». Ответа нет. Костя прижался ухом к стене:

— Саш? Ты там? Это я. Костя. Твой сосед. Стейк с блёстками, помнишь?

Тишина.

— Отлично. Я разговариваю со стеной. Как в старые добрые времена.

---

Саша проснулась позже обычного. Потянулась в кровати, прислушиваясь. Вместо привычного скрежета приборов за стеной, бурчания Кости, шума его шагов — тишина. «Наверное, ещё спит», — пронеслась мысль в голове девушки. Однако, посмотрев на часы, она поняла: что-то не так. Костя никогда не спал так долго.

Она быстро встала с кровати и, не одеваясь, побежала в гостиную, заколотила кулаками в стену:

— Костя!!!

В ответ — тишина. Стукнула два раза — ничего. Попробовала использовать протокол «Стена» — шёпотом произнесла кодовую фразу: «Костя, привет». Свет не моргает. Колонка молчит. Никакого ответного сигнала.

— Может, он уехал? — спросила отчаявшись девушка и села на диван, уперев ладони в подбородок. Внезапно вскочила: если Костя уезжал, он обязательно оставил бы записку на тумбе! Она выбежала в коридор — тумба была пуста.

Саша прижалась спиной к стене и медленно сползла на пол.

— Я не могла всё это придумать... Или... это был сон? И никакого Кости, никакого межпространственного взаимодействия не существовало? А что, если я сошла с ума?

Она достала телефон, нашла видео, снятое несколько дней назад. На нём слышался голос Кости — он спорил с кофеваркой. Саша прижала телефон к уху и прошептала:

— Просто чтобы убедиться, что ты существуешь.

---

Костя установил возле стены детектор активности — он точно знал, что схема подаст сигнал, когда буфер хоть немного дестабилизируется. Но, несмотря на это, он то и дело поглядывал на стену в надежде поймать тот самый момент. Детектор показывал ровную линию. Абсолютный ноль. Никакой активности с противоположной стороны контура.

— Это ведь то, что я хотел! Буфер стабилен. Я спокойно могу работать.

Но работа не шла. Мысли помимо воли улетали прочь. Как там Саша? Заметила ли она стабилизацию? Неужели так будет теперь всегда?

— Кофеварка, свари мне кофе. Только крепкий. Очень крепкий. И поговори со мной в конце концов.

— Ты жалок, — отозвалась машина.

— Зато честно.

---

Сашин день тоже не задался. Она попыталась снять сторис, но не смогла выдавить из себя ни одной искренней улыбки. Обычно во время записи за стеной что-то гудело, падало, Костя ворчал — и это давало ей ощущение, что она не одна. А теперь — тишина. Глухая, как вакуум.

— Ребята, — сказала она в камеру и замолчала. — Нет, не получается. Простите.

Она выключила запись, отложила телефон и долго сидела, глядя в одну точку. Потом встала, подошла к зеркалу и уставилась на своё отражение: всё та же футболка с восьмёркой, всё те же растрёпанные волосы. Но чего-то не хватало.

— Фона, — прошептала она. — Мне не хватает фона. И запаха паяльника. И бурчания. И записок про йогурт.

Она пошла на кухню, открыла кран. Тот самый, что недавно мурлыкал. Сегодня он молчал. Идеальная тишина — это оказалось куда хуже, чем она думала.

---

Вечером Костя и Саша, не сговариваясь, одновременно подошли к стене. Саша села на пол со своей стороны, прислонившись спиной к прохладной поверхности. Костя, помедлив, сделал то же самое. Они не знали, что другой рядом, но чувствовали смутную потребность быть ближе.

Саша, тихо, сама себе:

— Интересно, он сейчас дома? Может, тоже сидит у стены... Или работает. Или пьёт свой кофе из большой серой кружки. Или разговаривает с кофеваркой. Надеюсь, у него всё хорошо.

Костя со своей стороны, так же тихо:

— Она, наверное, снимает свои видео. Или репетирует. Или спит. У неё был тяжёлый день с этой Лерой... Хотя прошло уже несколько дней. Может, она просто не хочет разговаривать? Нет, глупость. Буфер же стабилизирован. Она меня не слышит.

Оба одновременно вздохнули — и этот вздох, благодаря остаточной микро-вибрации, едва уловимо резонировал. Саша замерла:

— Мне показалось, или я что-то слышала?

Костя насторожился:

— Показалось. Определённо показалось.

Но оба остались сидеть.

---

Ночь пришла незаметно. Костя не мог уснуть. Он принёс к стене аромадиффузор, заправленный маслом пачули.

— Если буфер хоть немного пропускает запахи... ты почувствуешь. Это как сигнал. Как «привет». Только через запах.

Он включил диффузор на минимальную мощность, лёг на пол у стены и стал ждать.

В квартире Саши через некоторое время появился едва уловимый аромат пачули. Саша, уже лёжа в кровати без сна, принюхалась и резко села.

— Пачули... Костя? Ты это сделал?

Она вскочила и бросилась к стене.

— Кость! Я чувствую запах! Ты включил диффузор? Это гениально!

Голос прорезался сквозь толщу — буфер чуть ослаб от совпадения их эмоциональных частот.

— Саш! Я тебя слышу! Нечётко, но слышу!

Саша прижалась к стене:

— Я тоже тебя слышу! Что случилось с буфером? Почему всё замолчало?

Костя, сбивчиво:

— Полная стабилизация. Наверное, агентство дожало. Или естественный откат. Я не знаю. Но тут так тихо без твоего пения в душе...

Саша, со смехом:

— А тут — без твоего ворчания на кофеварку. Я даже запись включала.

— Ты записывала моё ворчание?!

— В научных целях! Как ты говоришь.

Они замолчали. Тишина, но теперь — тёплая, живая. Через минуту Саша спросила:

— Кость... а что теперь? Буфер ведь может больше не открыться...

— Я найду способ. Я инженер-заклинатель в конце концов. Если для того, чтобы услышать, как ты поёшь в душе, нужно пробить дыру в реальности, я пробью. Только дай мне время.

— Дам. Сколько угодно. Только... не замолкай опять. Хотя бы через запахи. Или записки на тумбе. Я привыкла.

— Я тоже. Я привык, что ты — самая громкая переменная в моих расчётах.

— Это комплимент?

— Это факт.

— Тогда я — переменная. А ты — константа.

— Константа... — повторил Костя, и Саше показалось, что она слышит в его голосе улыбку. — Ладно. Договорились. Я — константа. Ты — переменная. Реальность — уравнение. Решим.

---

Позже, перед самым рассветом, Саша положила на тумбу записку: «Кость, спасибо за пачули. Это был лучший "привет" в моей жизни. Я буду ждать твой новый протокол связи. И да, я думаю о тебе. Громко. P.S. Константа — звучит гордо. Носи с честью. P.S.PS. И спасибо за конфеты. Они очень вкусные».

Костя нашёл записку, прочитал, улыбнулся и спрятал в коробку, в ту самую куда складывал все Сашины записки.