— Савушкин. Антон Савушкин, — парень переводил взгляд с одного полицейского на другого.

— То есть ты хочешь сказать, что молодой человек… Это мы ещё не знаем под каким настроением. Зашёл в открытую квартиру. Увидел лежащую Донченко и решил, что всё. Грабят, насилуют и всё…

Антон смотрел на Арбузова, не мигая.

— Короче, — продолжил капитан, обращаясь к коллеге, — оформляй ложный. А вам, молодой человек, я бы не рекомендовал отрывать правоохранительные органы от вверенной им функции охраны порядка. И беспокоить по пустякам.

В городской больнице ведьма лежала в одноместной палате.

— Нет, — думал Антон, сжимая пакет со сливами, — тут точно без магии никак.

Светлое помещение с большим окном, выходящим на парк. Большая кровать на толстом матрасе, белая тумбочка.

Серафима полусидела на двух подушках и что-то печатала в телефоне.

Взгляд Антона невольно зацепился за тонкую русую косу, свисавшую с плеча ведьмы.

Идиллию портила закованная в гипс правая нога, покоившаяся на сложенном вчетверо одеяле.

— Здравствуй, Антон Савушкин, — проворковала Серафима нежным голосом.

— Здравствуйте, — растянул губы в улыбке Антон.

— Здравствуй, здравствуй, — Серафима резко погасила улыбку и уже агрессивно продолжила, — здравствуй, пока можется. Только недолго тебе это делать осталось. Вот я отсюда выбираюсь, — кивком она указала на ногу, — и с тобой разберусь.

Антон почувствовал, как по шее пополз холод. Пакет со сливами вдруг стал тяжёлым, как камень. Он отступил к спасительному выходу.

— В смысле? — вскричал студент. — Я так-то вам жизнь спас

— Тебя кто просил лезть, спасатель? — шикнула она на него. — И хватит орать, весь морг перебудишь. Дверку прикрой, разговор есть.

Антон прикрыл покрашенную белой краской дверь.

— Садись давай, — указала она на стоящий около стены стул. — И чего ты там принёс? Апельсины?

Антон зашуршал пакетом, выкладывая гостинцы на тумбочку.

— Не было апельсинов. Вот сливы и тут — мультифрукт. Полтора литра.

В её глазах на секунду мелькнула жалость.

Серафима громко вздохнула и продолжила:

— Значит так, Дон Кихот, слушай. Меня обворовали и, — поморщилась — то ли от боли, то ли от собственных слов, — и ты мне должен помочь.

— В смысле должен помочь? — удивлённо глянул на неё Антон.

— А вот так. Что ты там вообще видел? — Серафима пристально уставилась на него.

— Да почти ничего, темно было… — начал Антон, вспоминая события вчерашней ночи.

Всю ночь и всё утро Антон гнал от себя мысли о бурлящих зеркалах и чудовищах с оленьими рогами. Проще было верить, что это был просто грабитель.

Ведьма заглянула ему в лицо прошипев:

— Правду говори — прокляну

— Ну я зашёл, там темно, свечи горят, вы висите… в смысле — парите, — начал он нерешительно, — потом из зеркала руки полезли. Душить начали вас. Ну я вцепился, помочь хотел, меня почти в зазеркалье и утянули…

— Стоп, — перебила его Серафима, — ты за гладью был? Кого там видел?

Антон потёр лоб.

— Да почти ничего… Там темно было, туман ещё этот… Рогатый стоял, и вроде ещё одна фигура за ним.

— Фигура. Мужик, баба? — глаза Серафимы расширились.

— Говорю же, темно было, не разглядел.

Колдунья поджала губы, отвернулась к окну задумавшись.

— Серафим, тут такое дело, — начал робко студент, — скажите мне состав зелья.

Она повернулась к нему и ехидно бросила:

— А кота учёного тебе с дуба не достать? Какого ещё зелья?

— Ну того, которым вы Гнилько прокляли.

Ведьма изучающе уставилась на него. У Антона похолодели руки.

— Кого?

— Я к вам приходил, помните, вы сказали, что за двадцать тысяч…

— Профессиональная тайна, секрет фирмы, — бросила она.

Потом уже мягче:

— А тебе вообще зачем? Ещё один экзамен завалил?

Он грустно улыбнулся.

— Нет, на меня хотят повесить убийство Гнилько. Он после того, как ваше зелье попил, того…

Ведьма оглушительно засмеялась.

— Так, теперь понятно, наш Дон Кихот в ночи крался не для того, чтобы прекрасную деву спасать. А свои мелкие проблемы с законом обтяпать.

— Почему мелкие? — смутился Антон. — За убийство, вообще-то, знаете, сколько дают?

Серафима оглядела его с головы до ног. Савушкин смутился и на всякий случай покрепче вцепился в стул.

— Короче, так, студент, решено. Ты помогаешь мне в поисках грабителя, а я, так и быть, решу твои проблемы с Гнилько. Но потом.

— Как потом? — запротестовал Антон. — Мне сейчас, скоро полиция.

— Скоро сказка сказывается, — взмахнула она руками, — а без моей книги всё равно в твоём деле не помочь.

— Какой книги? — Антон обратился в слух.

— Какая книга у ведьмы? Не сто рецептов беляшей же. Магическая. В ней было всё, что я за жизнь собирала. Да что я — там от бабки моей столько записей. И вот эту книгу под шумок кто-то стащил. И нам с тобой надо его найти.

Антон от удивления даже приоткрыл рот. Водилась за ним такая привычка с детства. Он тут же сжал губы. Двадцатилетнему мужчине так не положено. Но магическая книга, ведьмы… От всей этой паранормальщины кружилась голова.

— А я-то вам зачем? Я же обычный парень. Как же ваш, ну этот… — слово ворочалось на языке, — ковен?

— В бубен, — парировала Серафима, — насмотрелись сериалов, прости, господи. Какой ковен, Савушкин? Эти сороки только обрадуются, что у меня книгу спёрли. Всех клиентов за неделю растащат. Они с тобой друзья только через костёр на Ивана Купала скакать. А как повернёшься — уже нож в спину. Ну уж нет, обычный парень, Антон Савушкин. Никому ни слова. Тем более что ты вора видел и сможешь его узнать.

Антон хотел запротестовать и напомнить, что парой минут назад он явно дал понять, что никого в тумане не разглядел. Но промолчал.

— Тем более я с такой ногой, — ещё раз кивнула ведьма на гипс, — сейчас не многое на многое неспособна. Будешь у меня ещё по мелким поручениям. А как книгу найдём, я тебе, так и быть, с твоим Гнилько помогу.

— А может, сначала с Гнилько? — Антон волнительно подался вперёд.

— Нет. Всё в порядке очереди. Сначала книга, а там потом и твои проблемы решим, — в голосе ведьмы зазвучал металл. — Но тебя никто не неволит. Иди, — кивком она показала на дверь, — только вот на бутылочке — то пальчики твои. И полиции, если что, два плюс два сложить — будет четыре…

— Ладно, договорились, — только и оставалось сказать Антону.

Ведьма расплылась в благодушной улыбке.

— Вот и хорошо. Вот и славненько. Для начала ты номер мой запиши, — тут же начала отдавать она указание.

Антон нехотя достал телефон. Она продиктовала номер.

Парень улыбнулся и спросил:

— А как вас записывать? Ну, имя…

— Пиши Светлана, — бросила ведьма.

— А как же Серафима?

— Считай, что творческий псевдоним. Временный, — ехидно парировала она.

— Значит так, Савушкин. Ты сейчас езжай ко мне. — она нашарила в тумбочке и протянула ему связку ключей. — Там в моей комнате должна быть серая тетрадь. В неё нужные записи.

Антон повертел в руках брелок с единорогом.

— И вот ещё что, — она достала из тумбочки голубой стикер и что-то быстро написала на нем.

— Через два дома от моего овощная палатка, — продолжила ведьма — В сторону, как к метро идти. Она одна там, не пропустишь. Возьми килограмм мандаринов, и когда будешь расплачиваться, отдай продавцу вот это.

Купюры вместе с листочком легли в руку Антона. Он попытался разглядеть написанное, но почерк у ведьмы был мелкий и неразборчивый.

Уже выходя из палаты, Антон услышал брошенное ему в спину:

— И ради всего, Савушкин, в этот раз не облажайся.

До Перово, где обитала ведьма, Антон добрался быстро. Летнее метро было непривычно пустым, а вдобавок ему повезло сесть в вагон с кондиционером.

Поднявшись на знакомом лифте, он повернул ключ в замке и, толкнув дверь, прислушался к абсолютной тишине в квартире. На всякий случай принюхался. Запах благовоний лишь едва поутих. Осторожно вошёл, оставив дверь открытой.