Они сели в каршеринговую машину.

— Знаешь что? Так и быть, ставь свою зауныль, — сказала Светлана.

Антон прыснул, заводя мотор. Через сорок минут и один альбом британского рока Савушкин остановился перед домом ведьмы.

— Я хочу сам Фёдора поблагодарить. Он вроде как нам жизнь спас, — сказал студент, отстёгивая ремень безопасности.

Светлана открыла пассажирскую дверь:

— Да без проблем. Заходи, чай с мятой сейчас попьём, выдохнем.

Лифт остановился на восьмом этаже. Двери раскрылись. Антон вышел и замер как вкопанный.

Перед дверью квартиры Светланы стоял Николай Петрович Гнилько. Вполне живой и, судя по бодрому румянцу на щеках, ещё и здоровый. Рядом, вцепившись ему в локоть, — дама в фиолетовом брючном костюме. Та, что выбегала со слезами на глазах с кафедры, когда Антон последний раз был в универе.

— Спасибо вам огромное! Вы нам буквально жизнь спасли! — воскликнула она, протянув Светлане коробку с тортом.

Ведьма лишь хлопала глазами и коротко кивала.

— Век вас не забудем! Дай вам всего хорошего, правда, Коленька! — повернулась к Гнилько спутница. Мужчина улыбнулся в усы и согласно закивал.

После этих слов они поспешно ретировались. В подъезде воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаляющимся шумом от спускающейся лифтовой кабины.

— И как это понимать? Я ношусь по городу, дерусь с призраками, а вы мне когда хотели сказать, что с Гнилько всё хорошо? — закричал Антон, указывая на лифт.

— Так я бы сказала. Потом, — опустив глаза, пробормотала Светлана.

— Это что получается, что мы его не проклинали? Что вообще в той бутылке было? Зелёнка? — не унимался студент.

Светлана, покрепче прижав к себе коробку, резко ответила:

— А ты вообще чем думал, когда препода шёл проклинать? Что это всё шутки? А если бы вы не ко мне написали, а потом он преставился? Сейчас бы делил одни нары с Анатолием!

— Да вы врали мне всё время!

— Для твоего же блага. На Гнилько и так сидел сильный приворот, мы с его женой с него снимали четыре месяца. А тут ты, дурень, припёрся со своими проклятиями. Если бы его ещё раз кто из магической братии тронул, то ему точно каюк.

Антона трясло нервной дрожью.

— Да идите вы со всей своей магией! — выплюнул он, бросаясь вниз по лестнице.

Савушкин в один миг оказался у машины. Двигатель заурчал, и он резко на скорости вырулил из двора. Телефонный вызов разрядил напряжённую тишину в машине.

— Тоша, привет, — в мамином голосе не было ни капли утренних эмоций.

— Привет. Как дядя Олег? — Антон остановил машину на светофоре.

— В палату перевели. Ребро сломано, но жить будет. Вот как раз позвонила сказать, что нормально всё.

Антон выдохнул. Словно гора свалилась с плеч.

— Отлично. Я тогда билеты на попозже возьму и на следующей неделе у вас буду.

— Хорошо, Тошенька, жду тебя! — сказала мама и повесила трубку.

Он всё ещё был зол на Светлану за обман. Но, подъезжая к дому, поймал себя на мысли: она ведь права. Он пришёл к ней с проклятием. Он был готов испортить жизнь человеку. И она остановила его.

Подходя к квартире, вспомнил о Фёдоре. Хрюкнул про себя: свинья оказалась умнее всех них. И улыбнулся.

Дверь не поддалась сразу — закрыто было на непривычные два оборота. Пришлось повозиться. Наконец замок поддался, Антон толкнул дверь и вошёл.

В углу прихожей, вооружившись шваброй, сидел Динар. По всему коридору хаотично раскиданы вещи. Увидев Савушкина, сосед покрепче обнял черенок швабры и прошептал:

— Тихо, оно слышит!

— Ты чего? — наклонился к нему Антон.

— Я пришёл, оно тут плавает…

Договорить молодой человек не успел. Он уставился куда-то за спину Антона. Савушкин обернулся. Из-за угла показался Пётр Ильич, сжимающий в руках стакан с прозрачной жидкостью.

Динар коротко вскрикнул и рухнул без чувств, выронив швабру.