Антон выдохнул, только когда вернул дежурному пропуск и вышел на залитый солнцем бульвар.

Навигатор показывал, что до посёлка, где обитал генерал с семейством, ехать уже не сорок минут, а полтора часа. Московские пробки не делали различий между бедными и богатыми.

Подъехав к КПП, Антон на секунду притормозил, но соваться через шлагбаум не стал. Проследил, как похожая на круизный лайнер или самолёт серебристая машина скрывается за отъезжающими воротами.

— Гостям если здесь и рады, то только по предварительной записи — пробормотал он, покручивая кондиционер.

Проехав дальше, дождался момента, когда закончится высокий забор, окружающий коттеджный поселок, и свернул на грунтовку. Запарковал машину в кустах орешника, вышел и огляделся. Чахлые деревца не могли тягаться с уходящим вверх трёхметровым забором. Студент зашагал вдоль него, высматривая место, где можно будет хотя бы подтянувшись, заглянуть на другую сторону. Увы, гладкая поверхность шансов не оставляла.

Антон отогнал комара и двинулся дальше. Минут через пять ходьбы он понял, что зашёл в настоящее болото. Кроссовки вязли в мягкой почве, правым он даже успел черпануть мутной, зеленоватой воды.

Откинув куст, Савушкин остановился.

Посреди небольшого озерца с мутной водой на камне сидела женщина. Расположившись на поваленной берёзе спиной к Антону, она поправляла выбеленные длинные кудри.

— Здрав будь, добрый молодец — проворковала сидящая

— Здравствуйте — неуверенно начала Савушкин.

Студент на всякий случай сделал шаг назад. Под ногой хрустнула ветка.

Незнакомка обернулась. Антон шмыгнул носом, сдерживая крик. На него смотрела типичная продавщица советского сельпо — брови, выщипанные в высокую тонкую дугу, густо накрашенные синими тенями глаза, кроваво-красные губы. Пару десятилетий назад женщина точно бы прослыла первой модницей краевого райцентра… Если бы, судя по виду, минимум неделю не провела под водой.

— Что, прельстила тебя красота моя? — спросила она, убирая куда-то в недра голубого халата карманное зеркальце.

Антон сглотнул и натужно улыбнулся.

— Давай же знакомиться. Я — Афина — она игриво помахала ему ручкой. И тут же с хлёстом расплющила на щеке с просвечивающими тёмными венами какую-то мошку.

— Антон я — представился Савушкин, выискивая пути к отступлению.

Вокруг невысокой, но плотной стеной росла одна осока. Впереди перед незнакомкой начинался сплошной бурелом. Оглушительно орали лягушки.

— А ты чего здесь бродишь? Никак заплутал? — Афина резко развернулась на камне, красные бусинки, украшающие её шею, звякнули.

— Мне бы туда — студент указал взглядом на высящийся справа забор. Ложащаяся от досок тень покрывала половину болота.

— Туда — пробормотала женщина мечтательно, повернув голову в направлении посёлка — ох, мне бы тоже… Там такие красивые дома, а музыка… Мужчины в дороги костюмах. Прям, как в кино.

Афина зажмурилась и стала похожей на кошку рядом с закрытой баночкой молока.

— Чего же вы тут тогда? — Антон обвёл рукой болото. В ответ Афина залилась громким хохотом.

Просмеявшись и даже прокашлявшись, женщина пару раз стукнула себя по груди, отчего бусы опять пришли в движение:

— Кто же меня туда пустит? А без приглашения мне никак нельзя…

Савушкин прищурился.

— Приглашения?

— Конечно, причём непростого кивка, заходи. А от чистого сердца. Дурной, я ж кикимора — улыбнувшись, ответила она.

Из-за забора раздался длинный автомобильный гудок. Его звук спугнул притаившихся в роще птиц.

— Афина — кикимора — пробормотал Савушкин, глядя на выжженные краской белёсые волосы.

Женщина согласно кивнула.

— А ты сам-то как сюда забрёл? — поправив бусы, спросила она.

— Мне в посёлок надо, но через главный вход не пропустят.

— Тю. Тоже мне проблема.

Кикимора зашлёпала босыми ногами по воде, поднимая ил со дна. С шумом раздвинула кусты и поманила за собой Савушкина.

Студент остался стоять на месте.

— Чего не идёшь? — изучающе посмотрела она на него

— А с чего вам мне просто так помогать?

Афина хищно оскалилась. По болоту пошла лёгкая рябь, но порыва ветра Антон не почувствовал.

— Молодец, правильные вопросы задаёшь… Давай тогда так. Я тебе показываю путь через стену, а ты меня впускаешь? — она протянула ему чуть вспухшую руку.

Антон посмотрел, как с чёрных, припухших пальцев с обломанными ногтями капает вода. На коже проступали тонкие тёмные прожилки, похожие на узор из корней, а под ногтями темнела въевшаяся тина.

— Не пойдёт. Да и как я вас туда запущу, я там не хозяин, а сам гость. Может, договоримся, что вы мне короткую дорогу покажете, а я, если найду того, кто согласится вас пустить, скажу, где вас найти можно? — он посмотрел, как кикимора задумчиво чешет подбородок.

Через мгновение она энергично кивнула, принимая условия.

— Только давай кого-нибудь симпатичного — губы в красной помаде растянулись в улыбке, обнажив ряд на удивление ровных белых зубов.

Антон поднял большой палец вверх, жать мокрую потемневшую руку совсем не хотелось. Кикимора зашлёпала по воде, скрывшись в кустах. Савушкин, стараясь удержать баланс, заскакал с кочки на кочку. Под ногами хлюпало, корни цеплялись за шнурки кроссовок, угрожая утянуть его в темнеющую воду. Один раз он едва не рухнул, когда нога соскользнула с мокрой поверхности, но в последний момент успел схватиться за тонкий ствол молодой ивы.

— Здесь вот у строителей цемента не хватило. Или терпения. — хихикнула она, указывая пальцем в прогал, еле видимый за раскидистым папоротником.

Студент кивков поблагодарил нечисть и согнувшись пролез через дырку в заборе.

Антон скользнул в дыру, стараясь не задеть футболкой торчащую арматуру. Выбрался и потёр глаза. После полумрака болота показалось, что его ослепили софиты. Привыкнув к яркому солнечному свету, бросил взгляд по сторонам.

Тайный лаз и правда был скрыт за лапами высокой ели. В обе стороны расходились идеально постриженные газоны, ровные бордюры и дома. Дома за высокими заборами. В три или четыре этажа. Стиль классической дворянской усадьбы соседствовал с мощью металла и стекла в стиле хайте.

Ни одной живой души на улице не было. Савушкин обтёр кроссовок о бордюр и решил попытать судьбы, направившись вправо. Аккуратные лужайки, стены, ощетинившиеся чёрными камерами наблюдения. Одна из них с механическим скрежетом повернулась, проведя его до поворота.

Антон шел, вертя головой. Дома с синим флигельком видно не было. Он прошагал второй поворот, третий. Бетонные заборы с узорными вставками сменяли деревянные. Разномастные камеры, а кое-где даже будки охраны, в которых сидели и вяло переговаривались гладковыбритые мужчины.

Солнце палило нещадно. Антон, как былинный богатырь встал на перепутье — дорога опять расходилась в две стороны.

— Ну, коня у меня нету — пробормотал парень и двинулся налево в сторону увитого плющом забора.

И снова двухметровые ограды, которые не позволяли особо ничего рассмотреть, камеры на воротах. Коттеджный лабиринт по степени обречённости мог успешно соревноваться с жилищем Минотавра.

Савушкин утёр тыльной стороной ладони пот со лба, глубоко вздохнул и окинул взгляд безлюдную улицу. На участке с противоположной от него стороны заработал автополив. Капельки воды эффектно рассеивались, переливаясь в лучах солнца маленькой радугой.

Антон со вздохом опустился на бордюр.

— Молодой человек, покиньте частную территорию — словно из-под земли раздался механический голос.

Студент огляделся –ничего, похоже, бы на привычные громкоговорители в радиусе взора не наблюдалось.

— Молодой человек, это частная территория, здесь нельзя сидеть! — вторил неведомый надсмотрщик. Антон ещё раз повертел головой, проверяя не из газона ли, идёт звук.

Сзади со скрипом отъехали раздвижные ворота.

— Парень, реально, иди отсюда — устало проговорил загорелый мужчина средних лет в синей рубашке. — Сейчас хозяйка приедет, опять орать начнет. Или ты чего тут? Заблудился? — в голосе незнакомца проскользнули заботливые нотки.