— Ох, Тош, ты смотри там, только в плохую компанию не попади. Все-таки большой город. Лучше бы домой на каникулы вернулся…

— Мам, все норм, но мне правда пора. Пока, целую.

Антон положил телефон в карман и взглянул на происходящее у микрофона.

Чиновник все еще говорил дежурные слова о важности исторического наследия Крыжевальского, литературной мощи ясеня, как несгибаемости духа. Обещал, что приложит все силы для сохранения дерева.

Сзади него позировали фотографу Светлана и черт. Ведьма энергично трясла руку Игоря Фёдоровича, её улыбка была широкой, почти хищной. Чёрт шарил по толпе безумными, вытаращенными глазами, будто искал путь к отступлению.

На фразе главы о том, что он обещает хранить этот ясень для следующего поколения, Счет тоненько пискнул: «Ой». Ноги его подкосились, колени дрогнули. Ведьма, не ослабляя хватки, ещё сильнее затрясла его руку.

Глава закончил выступление. Раздались аплодисменты.

Ведьма наконец отпустила трясущегося чёрта и прохромала к Антону.

— У Игоря Федоровича все нормально? — спросил у женщины подошедший Арбузов. — Бледный он какой-то.

— Душновато сегодня. Дождь, наверное, скоро пойдет. Да и данные обязательства нужно соблюдать — сияя проговорила Светлана.

— Он же, как обещал. Стройку остановил — весело отозвался капитан.

— И не только. Его наниматели — она кивнула в сторону окруженного журналистами главы — сейчас подтвердили, что ясень будут минимум поколение охранять. А в таком случае данное ими обещание должен исполнять Счет. Так что на ближайшие полвека я спокойна, у моего деревца теперь есть свой персональный защитник — чёрт.

Арбузов присвистнул.

— Опасная ты женщина — хмыкнул капитан.

Ведьмы поправила очки и очаровательно улыбнулась.

Этим же вечером Антон устроился в кресле уютной кофейни, глубоко утопая в мягкой обивке. Негромко играла музыка: не навязчивый поп, а тёплый джаз с чуть приглушённой трубой.

Помещение освещали приятные лампы‑шарики — их свет был не резким, а обволакивающим, как густой карамельный сироп. Он мягко ложился на деревянные столешницы, подчёркивал текстуру кирпичной кладки на стене. В воздухе витал густой, чуть пряный аромат свежесмолотого кофе, смешанный с тонким запахом ванили и свежей выпечки откуда‑то из глубины зала.

Зоя, сидевшая напротив него, сделала глоток из трубочки. Антон невольно залюбовался её кудряшками. Затем поспешно перевел взгляд на двух бариста, которые отдавали гостям чашки с ароматными напитками.

Один высокий, в очках и с ярким фартуком улыбался чуть шире, чем требовалось, и его улыбка, казалось, добавляла кофе дополнительной теплоты. Вторая девушка работала сосредоточенно, без лишних движений, точно зная, сколько секунд нужно держать пар над молоком, чтобы пена получилась идеальной.

— Обережницы… –пробормотал он.

— Что? — переспросила Зоя.

— А, ничего. Задумался. Как твоя стажировка? — Антон провел чайной ложечкой по рисунку лебедя на своем кофе.

— Вообще красота. Мне почти все нравится. Кроме дебильных отчетов. А на меня, как на новенькую, их сейчас почти все свалили. Но зато Катя сказала, что тоже, как я начинала, а потом её на полную ставку взяли. Она младший специалист, рядом со мной сидит –воодушевленно ответила она.

— Ого, круто. Значит не досчитается страна одного инженера? — с усмешкой спросил Антон.

— Почему же. Универ закончить все равно надо. Родаки с меня не слезут. — Зоя вздохнула.

— А зачем им твой диплом, если ты еще с первого курса твердишь, что работать по нему не собираешься? — Антон покрутил кружку. Нарисованный лебедь скрылся в кофейных волнах.

— Ну знаешь — Зоя обвела взглядом кофейню — они у меня традиционных взглядов. Типа, чтобы диплом был.

Она расплылась в улыбке.

— У меня мама по такому принципу экономический окончила. И ни дня в бухгалтерии не работала.

Антон отпил кофе.

— А коллеги как? Коллектив вообще большой?

— Не очень. Но это у нас в отделе пять человек. Так в офисе человек сорок или больше. Художники, дизайнеры все на удаленке. А мы с девяти до шести сидим.

— И кто в отделе? Познакомилась уже? — взглянул на нее парень.

— Ага, в первый день. Катя, она младший специалист, вроде тоже еще где-то учится. Лиза к нас начальница. Ей лет тридцать, наверное, но она прикольная такая. И очень громко всегда говорит — на лице Зой расцвела улыбка — я её из переговорки через половину офиса слышу. Я. И еще… Как же её? Мария? Нет, Марина. Но она такая неразговорчивая. С нами на обед не ходит, все в ноуте сидит.

— Может работы много? — протянул Антон.

— Нет, мне Катя говорила, что она сама по себе тихоня. Как пришла три года назад, так все ещё ни с кем и не подружилась. — Зоя покрутила высокий стакан в руках. На кубиках льда заиграли переливы света.

— А у тебя чего? А то ты, Антон, совсем пропал. Даже в сети редко пишешь…

Савушкин промолчал.

— Антон, ну ты чего? Из-за этой истории с Гнилько? Да про неё сто лет, как забыли, — она легонько взяла его за руку — поди и дело уже закрыли.

— Если бы, мама звонила, сказала, что домой запрос из полиции на меня пришел.

Зоя всплеснула руками.

— Блин, во дела. Антон, нам надо что-то делать. Надо доказать, что не ты отравил Гнилько!

— Я как раз этим и занимаюсь — криво улыбнулся студент.

— Это как? — Зоя нахмурилась

— В общем, Зой, как бы тебе сказать, ведьмы существуют — выпалил он, следя за её реакцией.

— А я знаю.

— В смысле? Э…Нет, ты не поняла. Вот прямо реальная магия.

— Антон, я же сама эту Серафиму и нашла — улыбнулась ему Зоя.

— Серафиму на самом деле Светлана зовут. И она…

В течение следующих пяти минут Антон почти во всех подробностях поведал ей и о приключениях с зеркалом, и о Фёдоре… Немного приукрасив, рассказал, как они победили хитрого застройщика.

Глаза девушки загорелись.

— Антон, ты обязан меня с ней познакомить!

— Зоя, это все не игрушки.

— Да и я не шучу. Мы вместе эту историю начали, вместе и выпутываться будем. — уверенно проговорила она.

Антон вздохнул и стал набирать номер ведьмы.

На удивление Светлана на встречу согласилась быстро, сказав, что ожидает их завтра в семь вечера у себя.

Узнав, что ведьма согласна на встречу, Зоя просияла. В её глазах мелькнуло то самое детское предвкушение, когда знаешь, что впереди ждёт что‑то по-настоящему важное, почти волшебное.

— Ты её не бойся. Хоть она бывает и жестковата, но в целом тётка нормальная — сказал Антон, вставая с кресла.

Они вышли из кафе и направились в сторону метро.

— Интересно, а у неё есть метла — протянула Зоя, глядя куда-то вверх.

— Не знаю, вряд ли она же не Баба-Яга — сказал Антон, наблюдая, как закат окрашивает в красные цвета облака.

Вечер выдался по‑летнему приятный, но уже с той едва уловимой прохладой, которая приходит вместе с сумерками. Из метро выходили усталые люди: кто‑то спешил, уткнувшись в экран телефона, кто‑то шёл медленно, будто с трудом переставляя ноги после долгого дня. Группками и поодиночке они тянулись к остановке автобусов.

Рядом стоял ларёк с ягодами. Румяная продавщица в цветастом фартуке ловко взвешивала клубнику на весах. Перед ней стояла женщина с ребёнком. Девчушка лет трёх требовательно тянула маму за подол юбки, показывая пальцем на крупную, блестящую ягоду.

Закат играл красками, и свет, просачиваясь сквозь стеклянные двери метро, ложился на асфальт неровными золотистыми пятнами. Где‑то неподалёку пели птицы.

Антон и Зоя остановились у входа. Ласковый ветер неловко играл её кудряшками. Она улыбнулась. Антон почти потянулся к девушке…

— Извините — раздалось из-за огромного букета. Из-за буйства астр, роз и гипсофил вынырнул Счёт.

— Мой дорогой друг, какая встреча — Игорь Фёдорович растянулся в дружелюбной улыбке.

— Добрый вечер — настороженно протянул Антон. И на всякий случай глянулся. Жизнь вокруг текла своим чередом.