— А не подскажете, где та самая книга, что я держал в руках перед окончанием вступительных испытаний?

Демьян Фомич, собиравшийся было пройти мимо, остановился и повернулся ко мне, пристально глядя в глаза.

— Редкие и потенциально опасные издания хранятся в закрытой части библиотеки и первокурсникам недоступны, — заявил он на одной ноте, словно зачитывал приговор.

— Может, хотя бы скажете название этой книги или покажете запись о ней в общем каталоге?

Старик ухмыльнулся, подошёл к шкафу с множеством небольших ящичков, в которых хранились карточки каталога. Выдвинул один из них и поставил передо мной. Затем достал и поставил ещё один.

— Всё, что касается Воздуха и артефактов. Можете ознакомиться лично, если не доверяете мне.

«Так я его разозлил, — подумал я. — Похоже, ещё немного — и он стукнет меня по голове таким ящичком».

Но раз эти ящики уже оказались передо мной, я всё же решил проверить. Однако книги с подобным описанием после долгих поисков в каталоге так и не нашёл.

Я просмотрел не только разделы Воздуха и артефактов, но и смежные категории, где теоретически могла оказаться подобная литература. Пусто. Значит, издание не просто перенесли в закрытое хранилище, сведения о нём сознательно исключили из официального учёта.

Тогда я начал искать сведения о времени, когда музейный артефакт, откликнувшийся на моё прикосновение, перестал проявлять активность. Мне даже удалось разыскать летопись того времени. Там обозначалась дата — чуть больше двухсот лет назад.

Осторожно листая хрупкие страницы, я просматривал записи журнала. Но следующие несколько страниц показались мне гораздо более новыми, чем всё остальное. Явно их заменили намного позднее.

Переплёт в этом месте имел едва заметный старый дефект, а нумерация страниц слегка «плыла», будто их вставили в уже готовый блок задним числом. Здесь уже не было ни имён участников, ни точного описания случившегося. В одной из записей говорилось о нарушении направляющих потоков и необходимости изолировать определённые устройства, дальнейшее описание отсутствовало.

Удалось лишь найти информацию о том, что после этого происшествия несколько подземных помещений закрыли, а часть программы обучения магов Воздуха и артефакторов с той поры изменилась.

— Не стоит строить теории на основании повреждённых документов, — услышал я за спиной скрипучий голос хранителя библиотеки. — Старые летописи неоднократно переписывались.

— Это я заметил, — усмехнулся я, поворачиваясь к нему. — Но мне вот что интересно: были ли страницы уничтожены случайно или это сделали умышленно?

— Я не присутствовал при составлении этого документа, поэтому не могу ничего утверждать, — ответил старик, стараясь скрыть раздражение за холодом речи.

На всякий случай я всё же записал для себя дату происшествия, фрагмент описания руны и название закрытой части старого корпуса.

Выходя из библиотеки, я сложил в голове картину, которая на данный момент казалась мне вполне реалистичной: исчезнувшее из каталога издание, неактивный двести лет артефакт и мои новые способности восприятия указывают на один и тот же период истории Академии.

И чем яснее выстраивалась эта цепочка, тем сильнее становился вопрос, который я пока не решался сформулировать даже для себя: почему всё, что было намеренно скрыто два века назад, начинает всплывать именно сейчас? И почему это так явно связано со мной?

Сегодня у нас по плану было практическое занятие по алхимии. Каждому адепту выдали пронумерованный и опечатанный набор реагентов для приготовления простого укрепляющего состава. Дежурный лаборант записывал в журнал номер каждого комплекта напротив имени получателя под роспись.

— Менять коробки или брать чужие вещества строго запрещено! — сердитым тоном заявил преподаватель, внимательно наблюдавший за процессом выдачи.

Судя по его нахмуренному виду и строгому взгляду, говорил он более чем серьёзно. Наверняка раньше уже случались эксцессы и разные непредвиденные происшествия из-за этого.

Получив каждый свою коробку, мы разошлись по рабочим местам. Я осторожно взломал печать, открыл коробку и начал доставать содержимое: расставил пробирки по штативам, колбочки и коробочки с порошками разместил на полке.

На столе также лежали компоненты для сборки установки синтеза: металлические штативы, колбы-реторты, трубки, охладители и пара спиртовок. Схему сборки я нашёл в коробке рядом с реагентами.

За соседним столом разбирал свой набор Никодим. Каждую пробирку и колбу он ставил на место настолько бережно и аккуратно, словно они могли в любую секунду взорваться и разнести здесь всё. Похоже, после моего предупреждения парень стал следить за собой особенно внимательно, стараясь не допустить ни малейшей ошибки.

Я тоже не выпускал его из поля зрения, после того разговора было ясно, что в этой лаборатории вполне могут использовать слабое звено против всей группы. Затем приступил к сборке установки, сверяясь с каждым элементом чертежа.

— Ну что, все уже готовы? — спросил некоторое время спустя преподаватель, неторопливо прохаживаясь между рядами столов и осматривая работу каждого. — Тогда, прежде чем вы приступите, я хотел бы вам кое-что продемонстрировать.

Он вернулся к своему рабочему столу, на котором стояла установка, похожая на наши, только примерно вдвое больше.

— Прежде всего хочу указать на типичную ошибку, которую совершают многие адепты. Перед началом синтеза тщательно изучите инструкцию и следуйте ей строго по пунктам!

Преподаватель начал заполнять колбы-реторты и зажёг спиртовки. По стеклянным спиралям побежала разноцветная жидкость, на ходу меняя оттенок. В одной из реторт появилась радужная пена, в другой бурно поднимались мелкие пузырьки.

— Если на этом этапе поторопиться и добавить состав номер четырнадцать, — продолжил преподаватель и долил в одну из промежуточных колб тёмно-синюю жидкость. — Тогда результат будет иным.

По одному из змеевиков побежала переливающаяся всеми цветами радуги жидкость и стекла в большую колбу. Янтарный состав внутри резко потемнел, после чего над ним поднялся синий туман с резким запахом, адепты в первых рядах начали кашлять.

— Вот тогда и произойдёт это! — продолжил преподаватель, разводя руками. Он тут же погасил спиртовки. — Теперь прошу всех покинуть помещение на несколько минут, пока здесь как следует не проветрится.

Младшие лаборанты помогали выводить адептов и распахивали окна настежь, потому что от едкого запаха не спасали даже вытяжки. Я хотел было помочь направленным потоком воздуха вывести ядовитые испарения в открытое окно, но не захотел вызвать гнев преподавателя своей самодеятельностью, поэтому просто вышел вместе со всеми в коридор, они и без меня знают, что делают.

— Зачем он это сделал, если знал, что получится такая ерунда? — усмехнулся Марк.

— Чтобы ты такую же глупую ошибку не повторил, — совершенно серьёзно ответил Дмитрий.

— Да, — подхватила Евдокия. — Пока многие сами не увидят, какой вред могут причинить, о последствиях своих действий не думают. Поэтому лучше уж так.

Три группы адептов ещё минут пять стояли в коридоре, тихо переговариваясь, пока нам не разрешили вернуться в лабораторию.

— Какая-то тележка появилась, — сказала Анастасия, когда мы входили в помещение, и кивнула в сторону двери. — По-моему, до начала занятия её там не было.

Я проследил за её взглядом и увидел тележку с коробкой, похожей на те, что нам выдали. Возможно, эта оказалась лишней. Мы разошлись по своим рабочим местам и приступили к эксперименту.

Выполняя всё строго по инструкции, я продолжал периодически поглядывать на Никодима. Теперь я следил за ним ещё внимательнее, чем раньше, у парня уже начали дрожать руки. Каждую секунду он боялся сделать что-нибудь не так и, похоже, боялся не зря.

Когда Никодим добавил в смесь очередной порошок, содержимое сосуда мгновенно потемнело, начало пузыриться и резко нагреваться. Внутри послышался тонкий треск стекла, а температура колбы стремительно поползла вверх.