Я заметил это раньше преподавателя. Узким воздушным потоком затушил спиртовку, нагревавшую сосуд, и постарался охладить саму колбу, чтобы жидкость не закипела ещё сильнее.

В этот момент к нам уже спешил преподаватель. Увидев, что что-то пошло не так, он взмахнул рукой, и установку накрыл невидимый колпак, удерживая внезапно вспыхнувший огонь и едкий дым. Однако внезапный хлопок заставил всех находившихся в лаборатории отшатнуться.

— Что ты сейчас сделал⁈ Рассказывай быстро! — потребовал преподаватель, обращаясь к Никодиму.

Парень побледнел и начал перечислять свои действия по пальцам.

— Я делал всё точно по инструкции, — сказал он в конце, испуганно глядя на преподавателя.

— Могу подтвердить, — вмешался я. — Он делал всё точно так же, как и я. Но результат получился совершенно другой.

— Что ты добавлял последним? — уточнил преподаватель.

Никодим протянул ему последнюю пробирку. Преподаватель внимательно присмотрелся к белым кристаллам внутри. Его брови сошлись на переносице ещё сильнее.

— Откуда это у тебя?

— Она так и стояла здесь, в штативе. Я всё по списку достал из выданной коробки, — неуверенно ответил Никодим.

— А может быть ты принёс это с собой⁈ — железный тон преподавателя пробрал даже меня, что уж говорить про Никодима, который уже хотел провалиться сквозь землю.

— Я ничего с собой не приносил. Никаких химических реактивов у меня нет, — произнёс Никодим, бледнея всё сильнее и сжимая в руках схему сборки аппарата синтеза. — Похоже, это какой-то другой порошок. Я его раньше не видел. Тот, что был в моём наборе, выглядел чуть крупнее.

Я подошёл ближе, посмотрел на пробирку, затем на оставшиеся реагенты.

— Ты её сразу достал из коробки? — спросил я. — Или только перед тем, как использовать?

— Да, не сразу, только сейчас, — нахмурившись, ответил Никодим. — Немного перенервничал.

Я перевёл взгляд на коробку. Края её были едва заметно надорваны, не так, как если бы её аккуратно открывали, а словно кто-то поспешно вскрывал и затем грубо восстановил видимость целостности. Никодим так не делал: он открывал свой набор максимально осторожно, почти бережно.

— Тогда, может, не стоит делать поспешных выводов? — сказал я преподавателю. — Посмотрите, по-моему, упаковка странно повреждена.

Преподаватель взял коробку в руки и начал внимательно её осматривать.

— И номер на коробке не совпадает с номером комплекта Никодима, — вдруг сказала Софья, разглядывая её с другой стороны. — В журнале записан совсем другой номер, я заметила, когда расписывалась, последние цифры там были другие.

— Действительно, — уже менее резко произнёс преподаватель. — Значит, первоначальный набор заменили другой коробкой уже после начала занятия. Скорее всего, во время проветривания лаборатории.

— Я заметила странную тележку возле двери, — добавила стоявшая рядом Анастасия.

Мы повернули головы в указанную сторону, но никакой тележки там уже не было.

— И я её видел, — подхватил Илья.

Я тоже подтвердил, что она была.

— Любезный! — крикнул преподаватель служителю лаборатории, стоявшему в дальнем углу. — Подойдите-ка сюда!

Мужчина средних лет в рабочем халате испуганно приблизился и остановился в паре шагов.

— Где тележка, которая здесь стояла? — требовательно спросил преподаватель.

— Я не видел никакой тележки, ваше сиятельство, — запинаясь, произнёс служитель.

— Кажется, я видел старшекурсника, который выходил через другую дверь, — сказал Дмитрий, потом повернулся ко мне. — Как раз перед тем, как нам зайти. Лица не разглядел, зато на воротнике была серебряная застёжка, подобная той, что описывал доставщик писем.

Все на мгновение замерли, переглядываясь. Преподаватель продолжал сверять коробку с журналом, но теперь его взгляд стал ещё более настороженным.

— Думаю, эта застёжка слишком заметная, — сказал я. — Её могли намеренно использовать как ложную примету, чтобы направить нас по неверному следу. Слишком уж удобно она совпадает с предыдущими случаями, как будто кто-то специально оставляет один и тот же «след», чтобы мы перестали сомневаться в его случайности.

Преподаватель медленно поднял взгляд на меня и на секунду задержал его.

— Если это действительно так, — произнёс он уже тише, — то речь идёт не о шалости и не о случайной подмене. Это уже целенаправленное вмешательство в учебный процесс. А в лаборатории подобные действия приравниваются к серьёзнейшим нарушениям, подобно применению запрещённых реагентов, — он с силой закрыл журнал. — И я очень надеюсь, что мы выясним, кто именно решил устроить здесь подобное.

Преподаватель наконец поставил коробку на стол и тяжело вздохнул, обводя взглядом зал и внимательно разглядывая уже собранные работающие установки.

— У всех остальных всё идёт по плану, — задумчиво сказал он. — Пожалуй, на сегодня закончим занятие. Этот комплект и реагенты я изымаю и передам дисциплинарной службе вместе с журналом выдачи.

Сделав небольшую паузу, он повернулся к Никодиму.

— Пока что вы не считаетесь нарушителем, поскольку номер обнаруженного комплекта закреплён за другим учебным хранилищем, но к вам ещё могут возникнуть вопросы. А сейчас можете идти.

Мы молча вышли из лаборатории одними из последних. Когда дверь за нами закрылась, Никодим с облегчением вздохнул.

— Всё будет хорошо, дружище, — сказал я ему. — Ты не виноват, так что не стоит себя накручивать,

— Знаете… — тихо произнёс Никодим, когда мы неторопливо шли по тихому коридору, невольно уходя с занятия раньше времени. — В первые секунды я сам почти поверил в собственную вину. Уже ожидал, что вы начнёте во мне сомневаться или считать неудачником.

— Именно на это и рассчитывал злоумышленник, — сказал я, снова обернувшись к нему. — Не обязательно доказывать вину, если удастся заставить человека оправдываться и лишить его доверия товарищей.

— Вы меня сегодня спасли, — после долгой паузы сказал Никодим, с грустной улыбкой посмотрев на всех по очереди. — Не силой, не боевым искусством и не высоким положением, а вниманием к деталям и готовностью поверить мне раньше, чем появились доказательства моей невиновности.

— Иначе и быть не могло, — ухмыльнулся Дмитрий, хлопнув парня между лопаток. — Мы ведь друзья.

Солнце уже уверенно поднялось над лесом, когда карета наконец-то остановилась после долгого пути. Открылась дверь, и Фёдор Алексеевич Пожарский вышел на улицу, обводя взглядом окрестности и разминая затёкшие ноги. Он прибыл в сопровождении своего помощника и небольшого отряда охраны. Чуть раньше к разрушенному мосту приехали несколько инженеров, усиленная бригада рабочих, а также маги Земли и Воды. Совсем скоро должна подоспеть основная княжеская дружина, точнее самая проверенная в боях её часть.

На переправе к прибытию князя вовсю шли восстановительные работы, по мосту уже можно было осторожно перебраться на другой берег, но большая часть работ была ещё впереди. Князь медленно подошёл к краю обрыва, чтобы осмотреть новые опоры. Затем его взгляд задержался на обгоревших останках старого пролёта.

— Новые доказательства участия Куракиных обнаружились? — спросил он, обернувшись к своему помощнику Борису Николаевичу.

— Пока больше ничего нового, — пожал плечами Каменский. — Но первоначальные улики выглядят слишком прямыми и удобными: обрывок ткани в цветах вассалов Куракиных, наконечник стрелы их пограничного образца, монета, отчеканенная во владениях соседнего вассала. Думаю, настоящий отряд Куракиных не стал бы отправляться на диверсию с фамильными знаками и оставлять сразу несколько указаний на заказчика. Слишком уж всё… аккуратно разложено, — добавил он после короткой паузы. — Как будто кто-то специально хочет, чтобы мы увидели именно их.

— А что известно по поводу поджога? — спросил князь, стараясь сохранять спокойствие, мрачные мысли не давали покоя.

— Наши специалисты установили, что мост подожгли редкой алхимической смесью, — ответил барон. — Причём смесь приобрели незадолго до нападения у торговца в нейтральном пограничном городе.