Впрочем, сейчас именно так и было безопаснее.

После тренировки я вместе с друзьями подошёл к наставнику, он как раз встречал на выходе последнюю группу. Записав данные в журнал, мужчина обернулся и увидел меня.

— Идёмте! — сказал наставник, достал из кармана магический светильник и первым шагнул в лабиринт.

Вместе с ним шёл и его помощник, прижимавший к груди папку с бумагами и схемами, касающимися устройства лабиринта.

Я уже неплохо ориентировался на этом участке после недавнего прохождения и уверенно привёл их к нужному месту, где ощущалось странное движение воздуха. Наставник внимательно осмотрел стену, несколько раз приложил к ней ладонь, используя сканирующую магию.

— Ни щелей, ни скрытых дверей, ни действующих вентиляционных каналов, — наконец сказал он, отступив назад.

Затем развернул карту лабиринта и нашёл точку, где мы находились.

— И это точно не поток из соседнего коридора. По плану за стеной находится сплошной каменный массив.

— Разрешите, я ещё раз посмотрю? — спросил я.

— Попробуй, — кивнул он.

Я подошёл ближе к стене, закрыл глаза и направил тонкий воздушный поток в каменную кладку. Почти сразу почувствовал странное движение, словно проходившее прямо через камень. Оно напомнило мне незримые каналы старого тренажёра с бронзовыми кольцами, только здесь поток был значительно сильнее и словно уходил глубоко вниз.

Я открыл глаза и приложил ладонь к стене. Один из камней покрылся едва заметными серебристыми линиями, складывающимися в знакомую руну направленного потока, ту самую, которую я уже видел на старом тренажёре и в повреждённой летописи. Слишком знакомую, чтобы это могло быть случайностью.

— Немедленно отойти назад! — строго приказал наставник, резко потянув меня за рукав.

Мы отошли от стены. Наставник тут же отправил помощника срочно позвать Эдуарда Антоновича и Никона Игнатьевича. Потянулись минуты ожидания.

— А если проверить стену огнём? — предложил Марк.

Софья осуждающе посмотрела на него.

— Ты хочешь поэкспериментировать с неизвестным древним магическим механизмом?

Наставник лишь молча перевёл взгляд на Марка, и тот тут же замолчал.

Никодим тем временем заметил тонкую выемку у пола, похожую на край давно замурованной двери, а Анастасия предложила осторожно прощупать это место магией Земли — без давления, только для определения структуры.

Наставник разрешил, убедившись, что она не собирается ничего сдвигать, а лишь «слушает» камень, и строго предупредил немедленно остановиться при малейшей аномалии.

Анастасия вытянула руку вперёд и некоторое время напряжённо прощупывала стену своим даром. Затем опустила руку.

— Часть кладки действительно отличается по плотности от окружающей стены. За ней находится небольшое помещение или продолжение коридора, но установлена магическая защита, которая мешает определить точные размеры.

— Достаточно, — сухо сказал наставник. — Теперь просто ждём.

Я больше не прикасался к стене. Но стоило сосредоточиться, как я снова почувствовал это движение и вдруг понял, что воздух теперь ведёт себя иначе. Он не просто проходил сквозь камень, он втягивался внутрь, будто что-то за стеной начало «дышать».

И в тот же миг раздался тихий щелчок. Серебристые линии на камне не просто исчезли, они будто «погасли», как если бы их вырвали из самой структуры стены. Поток оборвался резко, почти болезненно, и на секунду мне показалось, что камень «ослеп».

Все заворожённо смотрели на стену. Вскоре к нам подошли Никон Игнатьевич и магистр Лаврентьев.

— Где символ? — сразу спросил Эдуард Антонович.

— Только что исчез, — ответил за всех наш наставник. — Меньше минуты назад.

Никон Игнатьевич резко шагнул вперёд.

— Исчез? — переспросил он уже другим, куда более жёстким тоном. — Вы понимаете, что это значит? Это не «исчезновение» — это сброс состояния! Кто-то или что-то активировало контур!

Он выхватил из портфеля сложный артефакт и начал быстро водить прибором по швам кладки. Кристаллы внутри вспыхивали нервными, рваными импульсами, а небесно-голубой то загорался, то резко гас, будто не мог удержать стабильный отклик.

— Плохо… очень плохо, — процедил старик сквозь зубы. — Здесь не просто защита, здесь реактивная система. И она только что сработала.

Он на мгновение поднял взгляд на меня — короткий, тяжёлый, оценивающий, и тут же снова вернулся к стене, словно не хотел задерживаться на этом взгляде ни секунды.

— С этим надо разбираться немедленно, — добавил он уже тише, но от этого ещё опаснее. — И очень аккуратно. Любая ошибка здесь может запустить следующий слой.

Лаврентьев, до этого молчавший, медленно перевёл взгляд с артефакта на стену, затем на нас.

— Хорошо, что вы не пытались ничего открывать, — произнёс он наконец. — И очень хорошо, что это заметили сейчас, а не позже. — Он сделал паузу, словно подбирая слова. — О том, что здесь сегодня увидели, никому не рассказывать. Ни при каких обстоятельствах. Думаю, вы и сами понимаете, почему.

— Разумеется, — кивнул я.

Но когда он это сказал, я заметил, как он и Никон Игнатьевич на долю секунды переглянулись — слишком быстро, чтобы это можно было назвать случайностью. И в этом взгляде было не просто беспокойство, скорее — узнавание.

Адепты первого курса Академии исчезли за поворотом. Вскоре звуки их шагов стихли, и в подземном коридоре воцарилась тишина. Магистр Лаврентьев, артефактор Никон Игнатьевич и незнакомец в форме преподавателя остались втроём возле замурованного прохода. Они продолжали изучать древнюю каменную кладку при свете магических светильников.

Никон Игнатьевич некоторое время копался в своём портфеле, затем достал из потайного отделения сложный артефакт — тот самый, которым давно не пользовался, затем снова подошёл к стене, попросив остальных отступить на шаг.

Артефактор активировал инструмент и сделал несколько пассов вдоль поверхности кладки. На камнях начали проявляться руны. Сначала едва заметные, а после ещё нескольких движений стали видны гораздо чётче.

— Что вы сейчас сделали, Никон Игнатьевич? — настороженно спросил Эдуард Антонович.

— Снял часть внешнего слоя защитного контура, — ответил старик, всматриваясь в руны. — Похоже, это те самые знаки, которые не используются в Академии последние двести лет. Судя по ним, проход запечатали не снаружи, как можно было ожидать, а одновременно с обеих сторон.

— И что вы хотите этим сказать? — переспросил магистр, глядя на артефактора расширяющимися глазами.

— Это означает… — пробормотал Никон Игнатьевич, он и сам выглядел немного растерянным.

Старик сделал паузу, собираясь с мыслями, и ещё раз провёл пальцами над проявившимися знаками, не касаясь камня, потом продолжил:

— Что находившиеся внутри люди либо сами участвовали в запечатывании прохода, либо пытались не позволить чему-то выйти наружу.

В коридоре подземного лабиринта повисла звенящая тишина. Слышно было только сопение Никона Игнатьевича да тихое дыхание остальных. Магистр медленно повернулся к человеку в форме преподавателя.

— Подобная дверь случайно не упоминалась в документах, полученных вами от царского советника?

Мужчина некоторое время молчал, потом заговорил тихим, вкрадчивым голосом:

— Старые планы Академии неполны. Несколько подземных уровней официально перестали существовать после происшествия двухсотлетней давности, вы это прекрасно знаете. То, что я сейчас здесь вижу, меня настораживает. Особенно то, что ко всему этому имеет отношение Михаил Пожарский.

— Именно Михаил вас настораживает? — Эдуард Антонович нахмурил брови.

Наблюдатель, имевший прямой контакт с советником царя, словно проигнорировал его вопрос. Он подошёл ближе к стене, остановившись в нескольких шагах от неё.

— Я требую открыть проход и установить, что находится внутри, пока объект снова не отреагировал на Михаила. Мы уже видим, что состояние защитного контура меняется. Если продолжим просто наблюдать, то можем дождаться момента, когда проход откроется сам или, наоборот, окончательно станет недоступен. Предпочитаю выяснить, с чем мы имеем дело, пока ситуацию ещё можно контролировать.