После завершения церемонии зачисления новых адептов распределили по небольшим группам для знакомства с Академией, но уже не как обычных гостей, а как полноправных учеников. В груди всё ещё отдавалось лёгкое волнение, словно я стоял на пороге чего-то гораздо большего, чем просто обучение.

Вместе с нами была ещё одна группа, с которой мы неоднократно пересекались на вступительных испытаниях. Экскурсию проводил один из преподавателей, и его рассказ заметно отличался от объяснений другого преподавателя, проводившего для нас первую экскурсию по Академии. Теперь к нам относились уже не как к посторонним, да и маршрут оказался совершенно иным. В голосе преподавателя теперь не было прежней мягкости, только сухая уверенность и требовательность.

Нам показывали помещения, куда раньше вход был запрещён: учебные аудитории, лаборатории, тренировочные корпуса, внутренние дворы, специальные полигоны. Немолодой преподаватель отдельно пояснил систему допуска: некоторые этажи башни и подземные помещения для младших курсов по-прежнему остаются закрытыми. При упоминании подземелий по спине невольно пробежал холодок, слишком уж многозначительно он это произнёс.

— А когда же мы сможем туда попасть? — не выдержал Марк, услышав об очередном таком ограничении.

— Придёт время — узнаете, — махнул рукой преподаватель, удостоив его коротким взглядом, после которого парню стало неловко. В этом взгляде мелькнуло что-то такое, от чего даже мне захотелось больше не задавать лишних вопросов.

Пока нас водили по различным помещениям, я заметил множество древних рун на стенах некоторых корпусов. Теперь я видел их значительно больше, чем мне показалось во время вступительных испытаний. Почему раньше я не обращал на них внимания? Неужели их действительно было меньше, или теперь я начал замечать то, чего не видел прежде? Некоторые из них словно едва заметно мерцали, будто реагируя на наше присутствие, и от этого становилось немного не по себе.

Во время экскурсии нам всё чаще встречались старшекурсники. Большинство проходили мимо, практически не замечая новичков, некоторые лишь мельком оценивали нас взглядами, по-прежнему не воспринимая всерьёз. В этих взглядах читалось некоторое превосходство и, вполне возможно, скрытая насмешка.

В одном из холлов главного корпуса я заметил небольшую группу молодых дворян, которые держались совершенно иначе, чем остальные. Они разговаривали вполголоса, почти не обращали внимания на преподавателей, неторопливо шли по коридору, а все остальные уступали им дорогу. Вокруг них словно образовывалось пустое пространство, никто не решался приблизиться слишком близко.

В центре этой группы я снова увидел того самого неизвестного молодого аристократа. На этот раз мне удалось рассмотреть его чуть лучше. Парень выглядел совершенно спокойным и уверенным в себе. По его лицу было видно, что он привык командовать. В его взгляде была холодная отстранённость, от которой становилось неуютно, словно тебя оценивают и уже сделали вывод.

В этот момент нам навстречу двигалась другая группа новых адептов, среди которых был и Мирон Куракин. Заметив меня, он машинально сделал шаг в сторону, затем бросил быстрый взгляд на незнакомца. Тот едва заметно кивнул Мирону. Этого практически никто не заметил, кроме меня, но в этом коротком жесте чувствовалась власть — тихая, но безоговорочная. Мирон изменился в лице почти незаметно. Если не смотреть специально, этого никто бы не увидел.

Теперь я окончательно понял, что Мирон боится вовсе не меня. Настоящий страх у него вызывает именно этот человек. И этот страх был не показным — он сидел глубоко, почти на уровне инстинкта.

Пока преподаватель замешкался и отвлёкся на беседу с другим сотрудником Академии, я решил воспользоваться моментом и шагнул вслед за Мироном, собираясь задать ему пару вопросов. Внутри нарастало напряжение, слишком многое не сходилось. До Куракина оставалось всего два шага, когда один из старших адептов взял парня под локоть, увлекая в другую сторону. До меня донеслись лишь негромкие слова:

— Нам пора…

В этих словах не было угрозы, но и выбора тоже не было, Мирон даже не пытался возражать. Он молча ушёл вместе с ним. Его плечи были напряжены, словно он готовился к чему-то неприятному. В голове вновь всплыла его недавняя фраза: «У меня нет выбора». Теперь она звучала совсем иначе — тяжелее, почти обречённо.

Пожалуй, пока я не буду предпринимать никаких резких действий. Если за Мироном действительно кто-то стоит, спешка лишь насторожит противника. Лучше наблюдать и постепенно выяснить, кто этот молодой аристократ и какое положение он занимает в Академии. И почему при одном его взгляде у других пропадает всякая воля сопротивляться.

После экскурсии мы вернулись в общежитие и тут же принялись разбирать учебники и рассматривать новую форму, в которой уже завтра пойдём на занятия, полностью сливаясь с потоком таких же адептов.

— Ребята, представляете, — начал Марк, рассматривая табличку с расписанием, которую слуги закрепили на стене в гостиной. — Завтра первым уроком будет магическая физика. Снова придётся вставать ни свет ни заря, думал хоть завтра дадут поспать.

— Поспать до обеда ты сможешь теперь только на каникулах, — с усмешкой ответил Дмитрий. — Да и то не советую, только выбьешься из графика, потом заново привыкать.

— А ещё не забываем про утреннюю пробежку, — напомнил я всем.

— О-о-ох! — тяжко выдохнул Марк, подхватывая со стола свои учебники и медленно направился в свою комнату, чтобы ничего не растерять по пути. — Господа, откройте пожалуйста кто-нибудь дверь.

Библиотека Академии быстро опустела после окончания вступительной кампании и раздачи учебников новым адептам. В громадном читальном зале воцарилась непривычная тишина.

Старый библиотекарь медленно закрыл последний журнал выдачи книг, но не спешил уходить, его мысли вновь и вновь возвращались к недавнему происшествию. Старик долго смотрел на неприметную дверь, ведущую в закрытое хранилище.

После долгих колебаний он достал из внутреннего кармана тяжёлую связку старинных ключей и медленно направился к скрытой двери.

Неторопливо спустившись в подземелье, библиотекарь снова открыл ту самую чёрную дверь. Внизу пахло холодным камнем и вековой пылью, а тишина казалась почти осязаемой, сюда не спускались без крайней необходимости.

Осторожно, то и дело оглядываясь по сторонам, он подошёл к пьедесталу, на котором лежала та самая Книга. Библиотекарь на мгновение замер, словно собираясь с духом, и лишь затем протянул руку вперёд. Его пальцы едва коснулись голубых кристаллов, на мгновение появилось слабое серебристо-голубое свечение, которое почти сразу исчезло.

Старик сделал несколько шагов назад и тяжело опустился на стоявший у стены покрытый слоем пыли стул. Теперь сомнений больше не осталось, Книга действительно выбрала нового хозяина.

Мужчина вспомнил разговор, состоявшийся много десятилетий назад с прежним ректором Академии, и данное тогда обещание хранить эту тайну любой ценой. Он слишком хорошо помнил выражение лица ректора в тот момент, когда тот заставлял его дать это обещание. Старик положил руки на колени и нахмурился. Нарушить обещание нельзя, но ещё опаснее сейчас будет промолчать.

Наконец он принял решение. Уверенным шагом библиотекарь покинул хранилище, запер неприметную дверь, ведущую вниз, после чего быстрым шагом направился в административный корпус.

Магистр Лаврентьев ещё был у себя и принял его сразу, несмотря на поздний час.

— Что случилось, Демьян Фомич? — спросил магистр, поднимая взгляд от документов и с тревогой посмотрев на непривычно напряжённого библиотекаря.

— Она снова откликнулась, — чуть слышно прошептал старик, глядя на магистра расширенными от страха глазами. — Через двести лет.

Лаврентьев немного побледнел и медленно поднялся из-за стола. На мгновение он опёрся ладонями о стол, словно пытаясь удержать не столько равновесие, сколько внезапно нахлынувшие мысли.