— Не зазнался. Это хорошо.

Я невольно усмехнулся и тихо прикрыл дверь.

После задушевного разговора с Лаврентьевым я направился в четвёртый корпус, где наши уже должны были собираться на вечернюю тренировку.

На площади перед главным корпусом и на аллеях прогуливались адепты первого и старших курсов. Я постоянно ловил на себе взгляды и периодически даже слышал обрывки разговоров. Фразы порой были неоднозначными, но много раз я слышал, как меня приводили в пример:

— Первокурсник — это не значит самый слабый в Академии.

Другие говорили, что мне повезло. Третьи возражали им, что, по крайней мере, я точно не выскочка и не пустое место. Одоевский попытался доказать обратное и в итоге сам проиграл.

Друзья встретили меня возле корпуса настороженными взглядами.

— Ну что там? Что он хотел? — спросила Софья, слегка нахмурившись.

— Ничего особенного, — улыбнулся я. — Просто ткнул меня носом в мои ошибки.

— Все только и любят, что тыкать носом в ошибки, — вздохнул Марк.

— Вообще-то это полезно, — возразил ему Илья. — Чем лучше ты знаешь огрехи в своей работе, тем больше у тебя шансов их исправить и совершенствоваться.

— Истину говоришь, — сказал я с улыбкой, подняв указательный палец кверху. — Идём заниматься и искать огрехи.

Мы уже входили в корпус, когда Дмитрий обернулся ко мне и спросил:

— Может, тебе сегодня не стоит? — вид у парня был настороженным и слегка обеспокоенным. — Ты и так уже неплохо потренировался сегодня на большой арене.

— Точно! — подхватил Марк, останавливаясь в проходе и перекрывая дверь. — Давайте лучше устроим пикничок где-нибудь в парке. Возьмём с собой вкусняшек, посидим, поболтаем. Уж ты-то сегодня точно отдых заслужил!

— Нет, господа, — сказал я, уверенно покачав головой. — Пикник устроим в другой раз, а тренировка состоится как положено. Полноценной нагрузки, может быть, я не выдержу, да и не буду перенапрягаться, но отменять занятие точно не стоит. Позанимаюсь с вами немного, потом понаблюдаю со стороны. Разберём ошибочки.

— Ладно, уговорил! — со вздохом согласился Марк. — Теперь ты будешь тыкать нас носом, как тебя Лаврентьев. Отомстишь, как говорится.

— Почему ты всё время видишь в этом зло? — упрекнул его Никодим. — Показывать нам ошибки — это основной приём наставничества.

— Злые вы, — снова вздохнул Марк. — Даже пошутить нельзя.

Мы прошли в раздевалки, переоделись в тренировочные костюмы и вышли на арену. Валерий Степанович, как обычно, наблюдал за нами со стороны, поудобнее усевшись на стуле у края арены.

Для начала мы попробовали спарринги, стараясь пробить защиту друг друга и оказывать постоянное давление, перемещая вектор атаки то на одного, то на другого партнёра. Марк схлестнулся с Дмитрием огненными потоками. Софья и Анастасия начали будоражить грунт. Илья и Никодим проверяли взаимодействие молний и водяного щита.

Никодим создавал перед собой плотную водяную преграду и направлял её нижнюю часть в грунт. Электрические разряды Ильи попадали в воду, растекались по её поверхности, теряли силу и уходили в землю. Щит не останавливал молнию полностью, но отводил большую часть энергии от защищённого человека.

Я помогал Евдокии работать над концентрацией в движении. Девушка трусцой бегала по периметру, а я в рваном ритме отправлял в неё лёгкие воздушные удары. Она старалась вовремя на них реагировать — уклониться или поставить на пути живые лозы.

Несколько раз я чуть не сбил её с ног. Девушка не расстроилась, а, наоборот, даже улыбалась. Зато она научилась действовать с упреждением и поднимать лозу не прямо между собой и противником, а чуть впереди, рассчитывая своё движение и точку, в которой окажется во время попадания чужой атаки.

Затем девушка попробовала атаковать меня живой лозой. В мою сторону устремились плети, выползали из-под земли и пытались схватить за ноги. Я отбивал их потоками воздуха и воздушной линзой, рассекал лезвиями.

Почувствовав, что запас маны упал почти наполовину, я остановился и поднял над головой скрещённые руки.

— Сегодня продолжайте пока без меня.

После моего выхода из тренировки на арене осталось семеро. Ребята разделились на две тройки: Марк, Дмитрий и Никодим противостояли Софье, Анастасии и Евдокии. Илья остался между ними и контролировал взаимодействие обеих групп, поочерёдно поддерживая то одну, то другую сторону быстрыми разрядами. Он должен был следить за общей картиной и вмешиваться там, где одна из троек начинала получать явное преимущество.

Ребята продолжили тренировку, по очереди перехватывая инициативу и предлагая новые действия. Я сел на скамеечку у стены, делая вид, что медитирую, а сам всё же поглядывал на них и замечал, кто где ошибается.

С удовольствием отметил, как Дмитрий указывает Марку на ошибки в постановке защиты. Софья подгадывала, как лучше поставить укрепление, чтобы Илья мог использовать его для неожиданной атаки. Никодим вовремя прикрыл Евдокию водяным щитом, когда понял, что девушка не успевает, а в неё летят фаерболы Марка. Огненные сгустки с шипением погасли в воде, подняв облако пара.

Внезапно я услышал приближающиеся шаги. Повернув голову, увидел Александра. За время пребывания в Академии я видел его лишь несколько раз издалека. Максимум мы обменивались кивком или взмахом руки.

Он присел возле меня и протянул руку, которую я крепко пожал. За то время, пока мы толком не виделись, я даже успел соскучиться. С первого дня в доме Пожарских он импонировал мне больше всех, даже Софья поначалу занимала лишь второе место.

— Поздравляю с первой победой, — сказал Александр, наблюдая тем временем за моими бойцами.

Его глаза в этот момент улыбались, хотя лицо на первый взгляд оставалось беспристрастным.

— Хотел с тобой поговорить, — продолжил княжич. — Не хотел мешать твоему разговору с Лаврентьевым, поэтому решил найти тебя позже.

— Что-то важное? — поинтересовался я.

— Сначала скажи, как твоё самочувствие? Одоевский обладает очень сильным ударом. Среди адептов ходят слухи, что раньше он уже прожигал тренировочные костюмы, когда слишком увлекался или нарушал ограничения поединка.

— Прожигал⁈ — Мои брови невольно поползли вверх. — Но ведь нас перед боем проверял главный артефактор Академии.

— Никон Игнатьевич — мастер своего дела, — кивнул Александр. — Официально о подобных случаях, скорее всего, никто не докладывал. Возможно, пострадавшие не захотели признаваться или Гавриил сумел договориться с ними. Я и сам знаю об этом лишь по слухам. Покажи своё плечо.

— Да нет, с ним всё в порядке, — махнул я рукой. — Никаких повреждений. Защитный костюм спас от травм, хотя воспоминания о попаданиях сохранятся ещё надолго.

— Твои ребята со времени вступительных испытаний заметно изменились, — сказал Александр, наблюдая за их слаженными действиями.

Одна тройка медленно теснила другую к краю площадки. Илья заметил опасность, ударил молнией перед наступающими и заставил их разорвать строй. Софья тут же воспользовалась паузой и подняла земляное укрепление, за которым укрылась Евдокия.

Я периодически что-то советовал ребятам, указывая на слабые места.

— Давай немного пройдёмся, — предложил Александр, поднимаясь со стула. — Твои продолжат пока тренировку самостоятельно, Валерий Степанович всё равно за ними смотрит.

Мы поднялись наверх и вышли на галерею. Отсюда хорошо были видны несколько полигонов и занимавшиеся на них учебные группы. В основном это были старшекурсники.

— Зачем ты продолжаешь собирать свою восьмёрку каждый вечер? — спросил Александр, убедившись, что на галерее мы одни и внизу нет посторонних. — Вступительные испытания закончились, на первом курсе вы и без того будете заниматься вместе.

— Знаешь, мы совместно решили, что такая работа для нас — не временная подготовка к экзамену. Каждый обладает определёнными навыками, которых нет у других, а обмен опытом ускоряет развитие всей группы.