— На Рона и его людей напали тролли, — начал Борг. — Мы с братом решили, что не можем пройти мимо, и спасли попавших в беду.

Рон чуть не поперхнулся и медленно поставил кружку на стол. Он прекрасно помнил эту встречу. Двух кровавых великанов, которые пришли на запах боя, разорвали троллей, напились их крови, а затем принялись решать, что делать с уцелевшими людьми. В воспоминаниях Рона не было ничего про благородное решение спасти беззащитных.

Борг повернул голову и поймал его взгляд. Угол рта великана едва заметно дрогнул.

— После этого Рон согласился стать нашим проводником, — продолжил он. — Мы плохо знали человеческие земли, а он согласился показать дорогу. Помогал разговаривать с людьми, объяснял местные порядки и не раз удерживал нас от неправильных решений. — мягкий бас великана разносился по комнате, слегка убаюкивая.

Согласился. Хорошее слово. Короткое. В нём легко уместились плен, угрозы, бессонные ночи у костра и постоянный страх оказаться недостаточно полезным.

— Ты никогда не рассказывал, что спасители были великанами, — сказала Мари.

— Я многое не рассказывал. — проворчал Рон.

Он надеялся, что этого хватит, но Борг решил помочь.

— Он скромный. Без Рона нам пришлось бы гораздо тяжелее. — вымолвил гигант.

Мари посмотрела на брата с неожиданной гордостью. Рон перевёл взгляд на Борга. Великан произнёс всё с таким спокойным лицом, будто не он когда-то решал, достаточно ли проводник полезен, чтобы оставить его в живых.

— Брат говорил, что вы вместе охотились, — продолжила Мари.

— Конечно. Рон находил следы, выбирал дорогу и помогал добывать пищу. Когда еды становилось мало, он особенно старался найти добычу.

Теперь даже отец посмотрел на Рона с одобрением. Сам Рон вспомнил, как однажды Игор спросил, почему люди пахнут вкуснее обычных зверей, и как Рону после этого захотелось найти побольше следов дичи.

— Очень старался, — подтвердил Рон.

— Да, многих ушастых…зайцев мы…пожарили. — улыбнулся великан.

“Да он просто издевается!” — вспыхнула мысль. Великан не соврал ни разу. Он просто вытащил из прошлого нужные куски, отмыл от крови и сложил так, что сам стал благородным спасителем, а Рон — его верным товарищем, добровольно делившим с ним все тяготы пути. Чтобы исправить рассказ, пришлось бы объяснить семье кого именно братья держали в качестве экстренного запаса первое время после спасения из плена.

— Борг многое опускает, — всё-таки выдавил Рон.

— Не хочу утомлять твоих родных походными мелочами.

Походными мелочами…Рон взял кружку, но пить передумал.

— Наверное, правильно, — произнёс отец. — Рон вернулся один. Я понял, что остальным не повезло.

За столом стало тихо. Рон опустил глаза. Здесь перевирать было нечего: большинство его товарищей погибли ещё до появления великанов.

— Не повезло, — ответил Борг уже без прежней весёлости. Рон с удивлением заметил отголоски горечи в голосе великана. Неужели он сожалеет о смерти двух остальных охотников?

Мари пододвинула к Боргу тарелку с супом.

— Лекарство тоже передали вы? — спросила она.

Рон снова напрягся. Сейчас в рассказе могла появиться Лара, а следом за ней вопросы, на которые он не собирался отвечать при семье.

Борг лишь отломил маленький кусок сыра. Для него тот выглядел крошкой.

— Рон рассказал о твоей болезни. К тому времени он много для нас сделал, поэтому я хотел, чтобы домой он вернулся не с пустыми руками. Мы заключили сделку, и Рон выполнил свою часть.

Охотник невольно выдохнул.

— Значит, и вы выполнили свою, — улыбнулась Мари.

Борг чуть склонил голову, чинно принимая благодарность. Рон смотрел на его бледную рожу и поражался изворотливости великана. Ещё немного — и отец начнёт благодарить Борга за то, что тот позволил Рону помочь себе.

Отец, впрочем, благодарить не спешил. Он расспросил великана о работе в «Чёрной ладони», об оружии и о том, как люди вообще собираются сражаться рядом с двумя Краав’гар. Борг отвечал, но без какой-либо конкретики, умело умалчивая информацию о планах и тактике.

Великан поставил кружку на стол и осторожно поднялся на колени. За время разговора он несколько раз менял положение, но всё равно было видно, что ему не удобно.

— Рон, покажешь двор? — спросил он.

Рон понял, что пришло время говорить о записке. Он поднялся первым и открыл дверь. Отец остался у стола, а Мари принялась убирать посуду.

Во дворе я смог распрямиться, с удовольствием хрустнув позвонками. Рон остановился у верстака и взял в руки незаконченный деревянный колышек. Ножом он работал медленно, снимая тонкую стружку.

— За домом наблюдают, — сказал он. — Уже несколько дней за нами следят. Они меняются, но все время выбирают места, откуда видно дверь и ставни.

А вот и проблемы подъехали.

— Это началось до того, как ты отправил записку? — уточнил я.

— Да. И до того, как я узнал, что вас провели в город. Сначала решил, что пронюхали про деньги. Потом оставил дом пустым почти на весь день, но никто так и не полез внутрь. Им нужны мы, а не деньги.

Рон срезал ещё одну стружку. Кончик колышка становился острым.

— Я видел троих, — продолжил он. — Мужчину в пивной, женщину с яблоками и ещё одного у тканной лавки.

Я опёрся о стену. Через дерево и камень до меня доносились сотни городских звуков, а запахи во дворе перемешивались с дымом, сырой землёй и старой краской. Выделить среди них конкретного человека, которого я никогда раньше не встречал, было невозможно.

— Ты обещал рассказать о Ларе, — Рон поднял глаза от колышка. — Это связано с ней?

Я поморщился от воспоминаний о подлой эльфийке.

— Когда мы отходили, нас настигли эльфы. Лара решила взять меня с братом в качестве трофеев и поставила управляющие метки.

Рон пораженно смотрел на меня.

— Она хотел вас продать взамен замужества?

— Можно сказать и так.

Уточнять как я вырвался и сколько эльфийской крови при этом пролилось он не стал. Страха в его лице стало больше.

— Лара знала, куда я отвезу семью. — Рон взлохматил волосы, явно начав нервничать. — Что же нам делать?

Первым желанием было выйти на улицу, взять человека из пивной и поговорить с ним в месте, где никто не помешает. В лесу я бы так и поступил. Однако наблюдатель сидел за столом, пил пиво и не нарушал ни одного закона. А я был великаном с птичьими правами, которого власти будут только раду публично казнить на потеху толпе.

— Пока ничего, — сказал я. — Не показывай, что заметил их. Если они попытаются войти или пойдут за Мари, сообщи страже и отправь человека в «Чёрную ладонь».

— А ты не можешь их…

— Могу. Потом стража схватит тебя как соучастника, компания откажется от поручительства, а до всех я добраться не смогу. Если донесение уже отправили, пара трупов ничего не изменит.

— Значит, мне просто ждать, пока эльфы решат, что делать с моей семьёй? — нервно спросил Рон.

Черт! Ну и что мне прикажете с ними делать. Фактически они мне чужие люди. Да даже не так, он люди, а я великан и ответственности за них не несу.

— Через три недели «Чёрная ладонь» уходит на юг, — сказал я. — У них будет большой обоз. Попробуй поговорить с семьёй и узнать, готовы ли вы уйти вместе с компанией.

Рон уставился на меня так, будто я предложил перебраться в пасть дракону.

— Ты предлагаешь мне отправиться с семьей на войну?

— Да ты что, сдурел?! — вылупился я в ответ. — Конечно нет, просто пройдете половину маршрута и высадитесь в каком-нибудь городе. Путь проведете под охраной компании, а вглубь империи эльфы скорее всего не дотянуться.

Рон провёл ладонью по лицу.

— Я поговорю с ними. Только ничего не обещаю.

— Это не мне нужно, а вам. — припечатал я.

В комнату мы вернулись ненадолго. Мари собрала для меня оставшиеся сушёные фрукты, хотя я пытался отказаться: сам же их принёс. Отец предложил заходить ещё, но произнёс это с осторожностью человека, который надеется, что гость не станет воспринимать вежливость как приказ. Рон проводил меня до калитки. Перед выходом я проверил знак и бумаги. На улице всё оставалось спокойно. Пивная стояла на другой стороне улицы, чуть дальше; за крайним столом сидел мужчина с серым воротником. Перед ним действительно была кружка. Он посмотрел на меня, но если от остальных его соседей тянуло страхом и любопытством, то от него азартом и нетерпением.