— Да, будьте добры ещё вон ту буханку, — я жестом указал на приглянувшийся кусок хлеба. Продавщица вяло скосила взгляд на полку с выпечкой, перевела мутные глаза обратно на меня, посмотрела секунд пять, тяжело вздохнула и с ленцой потянулась за хлебом. Где-то в груди засвербило от поднимающейся волны раздражения, однако виду я не подал. Всё, что я мог ей сделать, — это начать высказывать своё неудовольствие в культурной или не очень форме, что было фактически бесполезно, только настроение ещё больше похерю.

— Всё? — прокуренный хриплый голос прошёлся наждачкой по моим ушам.

— Да.

— Тысяча восемьсот сорок рублей. — Палец с облупившимся маникюром щёлкнул по затёртому до дыр старому калькулятору. Выложив наличку, я подождал, пока мне отсчитают сдачу, и вышел из магазинчика. Облачко сизого пара вырвалось изо рта, растворившись в окружающем пространстве. Кожу щипали мороз и редкие снежинки. Внутреннее напряжение медленно сходило на нет под действием благостной атмосферы. Плюнув на мысли о мести той стерве за прилавком, я пошагал к своему подъезду. Пакет приятной тяжестью оттягивал руку, а мысли медленно начали проясняться, словно бы мороз вытянул весь шлак из измученного рутиной мозга.

— Забавно. — На лице невольно появилась улыбка от такого душевного подъёма. Казалось, ещё чуть-чуть, и я попросту начну парить над землёй, окрылённый неожиданным вдохновением. Я хотел было рассмеяться, но почему-то не услышал звука собственного голоса. Окружающая действительность будто встала на паузу, а сознание с пробуксовкой начало прогружать ставшие вязкими мысли. Что за?… Я внезапно перестал ощущать тяжесть пакета. Да и не только его. Натёртая на прошлой неделе мозоль на левой ноге тоже перестала ныть, да и холод будто исчез.

Тут я с ужасом понял, что действительно начинаю подниматься над землёй. И всё бы хорошо: стал бы первым человеком, научившимся летать. Вот только, опустив взгляд ниже, я увидел, как моё собственное тело валяется на припорошенном снегом тротуаре. Вдобавок к этому под ним начала растекаться красная лужа. Кровь? Меня что, убили? Нет, я перевёл взгляд на пакет, служивший источником жидкости. Бутылка вина явно разбилась при контакте с плиткой. Какая нелепость!

Паника ещё не успела захватить меня целиком, как пространство размазалось от невероятной скорости. Меня бы вырвало, будь у меня такая возможность, однако телом я в тот момент не обладал. Отведя внимание от мелькающих на периферии зрения образов, я с ужасом осознал: моё «тело» начинает разрушаться. Сейчас у меня были руки и ноги, светящиеся синеватым цветом. Вот только они отчего-то начали разрушаться. Призрачная плоть миллиметр за миллиметром истончалась, грозясь оставить меня инвалидом. Вместе с этим пришла боль. Нет, не так. БОЛЬ! Я почувствовал, как меня, мою личность, всё моё существо начинает разъедать кислотой. Никогда раньше я не испытывал столь поразительных по своей болезненности мучений. Удар ниже пояса был лёгким уколом по сравнению с этой пыткой.

Сознание начало медленно трещать по швам. Не понимая, что творю, я всеми силами попытался уплотниться, стать обтекаемым. Появилось понимание: тело разрывает именно от скорости, оно просто напросто не выдерживает неведомого напора. Сначала я сжался в позу эмбриона, отчего боль сразу притихла, но это было сродни насмешке. Представьте, если бы вас придавила балка весом не в четыреста, а всего в двести килограммов.

«Мать вашу! Да почему так больно?!» В разуме сейчас оставались только две вещи — боль и желание сжаться ещё сильнее. Они словно инь и янь закручивались ротором блендера, перемалывая мою личность в этом адском водовороте борьбы против этой пытки.

Не знаю, сколько так продолжалось, но в один момент я понял, что боль начинает стихать. Слегка придя в себя, я осмотрелся. Я всё так же летел по странному тоннелю, только теперь без вездесущей боли. Лишь изредка по телу пробегало покалывание. Стоп! Да чтоб я сдох! Хотя… я вроде как и так сдох. Удивился я потому, что рук у меня больше не было. Ног тоже. Да и всего остального. Причудливым образом я осознавал себя как очень маленькую и плотную фиолетовую горошину, летящую по какому-то странному тоннелю. Да уж, закончить жизнь и осознать себя смытым в какой-то вселенский унитаз.

Переведя внимание с самого себя, я присмотрелся к мелькающим картинкам. Со всех сторон меня окружала переливающаяся всеми цветами стенка тоннеля. Она была непрозрачной, так что разглядеть, что было снаружи не представлялось возможным. В самом же тоннеле я, как оказалось, находился не один. Тут и там я видел сгустки энергии. Присмотревшись к ближайшему ко мне, я увидел огромного звероподобного гуманоида. Его мышцы бугрились от таящейся в них силы, а когти на руках выглядели крайне устрашающе. Впрочем сейчас никак навредить мне он не мог, так как находился в каком-то подобии сна. Вдобавок ко всему он так же, как и я недавно, подвергался расщеплению. С ним оно почему-то проходило гораздо медленнее чем со мной, но все же оно было. Я прикинул скорость с которой истончалась его фигура и выходило, что часа через два от него и крохотной искорки не останется.

Боль резанула по сознанию, а я заметил, как от меня отвалилась совсем крохотная синяя песчинка. С этим событием в моё сознание пришла кристально четкая мысль. Если я не покину это странное место, то попросту исчезну. Разум затопили страх и паника, отчего я лихорадочно начал соображать, что делать. Весь мой жизненный опыт пасовал перед текущей ситуацией. Да вряд ли кто-нибудь ещё оказывался в похожей ситуации. От охватившей меня паники я начал пытаться двигаться, дергаясь во все стороны. Сперва мне показалось, что это абсолютно бесполезно. Тогда я напрягся и начал двигаться к ближайшей по ощущениям стенке.

Время здесь если и существовало, то я никак не ощущал его хода. Разум словно всегда находился в одном и том же моменте, не уставая и не мутнея. Наконец я остановил попытки сдвинуться с траектории, решив осмотреться. Быстро найдя знакомую фигуру зверочеловека, я понял, что действительно смог сдвинуться. Однако победу омрачал тот факт, что от могучей фигуры мутанта остался лишь торс с обрубками ног и рук. Надо торопиться!

Кажется, целую вечность я двигался к этой грёбаной стенке. Был бы у меня пот в этом состоянии, наверняка успело бы вытечь пару ведер. Итогом всех моих усилий стало то, что я таки добрался до стенки этого странного тоннеля, вот только дальше прогресс закончился. Никак преодолеть я её не мог, преграда словно бетонная стена раз за разом отталкивала горошину моей души. Да, за всё это время я окончательно уверовал в её существование, так как никакие другие концепции никаким образом не подходили под текущую ситуацию.

“И это тот самый ад?” — вопрос сам собой возник в голове. Ответа на него не было, однако происходящее действительно напоминало вечную пытку, если не учитывать то, что все души, что я успел увидеть за это время пребывали в подобии сна, никак не борясь со своим разрушением. Сам же я отчего-то не впал в эту кому, что с одной стороны радовало, а с другой… С другой стороны я ощущал, как и сам медленно исчезаю. Происходило это крайне неспешно, по крохотным крупицам, но всё же происходило.

Внезапно стенка передо мной дрогнула, отвлекая от мрачных мыслей о собственном конце. Я чуть-чуть отлетел, с интересом и надеждой осматривая происходящее. Сначала тоннель просто дрожал, а затем начал темнеть. Не весь, но довольно значительный его кусок. Затем через эту черную пленку начало просачиваться нечто! Я с ужасом наблюдал как в это странное место медленно проникает поистине исполинская душа.

Если зверочеловек, по моим прикидкам, был ростом метра два, то одни только когти на лапе этого существа были размером с пятиэтажку. «Матерь Божья!» Вслед за лапой начала пролезать и морда. Огромная морда дракона. Внутри моего призрачного тела что-то щёлкнуло. Да это же мой шанс! Если тёмная пелена не односторонняя, то, пролетев через неё я смогу вырваться из этой чёртовой мясорубки! Рванув изо всех сил, я полетел к пятну перехода. Приближаться к этому титану не хотелось совершенно, но страх смерти был сильнее.