Четыре часа ушло на то, чтобы осушить себя до настоящей слабости. Ощущение было такое, словно я долго держал ярость, не выпив ни капли чужой крови. Радовало одно: энергия понемногу восстанавливалась. За это время я освободил от вредоносных нитей обе кисти, правую ногу и часть позвоночника. С последним было особенно тяжело. Метка опутывала его плотным коконом, и энергии требовалось немерено. Под утро я всё-таки уснул.

Разбудил меня свет фонаря. В камере стоял незнакомый эльф в коротком дорожном плаще. На его запястьях находились наши браслеты, а на пальце я заметил характерный перстень мага. За спиной ждали четверо старших охотников. В дверях маячили городские стражники с копьями.

— Проснулся, — сказал маг. — Хорошо. Проверим управление перед дорогой.

Он коснулся камня. Метка ударила по нервам мгновенно, но боль оказалась значительно слабее. Терпеть получалось. Думаю, я смог бы даже двигаться, но проверять не стал. Задёргался, изображая нестерпимые муки. Маг отпустил камень.

— Работает.

Игоря проверять не стали. Он пришёл в себя лишь на несколько мгновений, осмотрел происходящее мутным взглядом и снова закрыл глаза.

Во дворе ждала клетка. Толстые дубовые брусья укрепили железными полосами, а в оглобли запрягли двух тяжёлых лошадей. Судя по свежей щепе и разным колёсам, её собирали из двух старых повозок всю ночь. Охотники закрепили цепи за кольца в полу. Игоря уложили у дальней стены. Меня посадили ближе к двери, после чего мастер лично проверил замки.

— С таким обозом до границы будем добираться пару недель, — сказал один из охотников. — Если дорогу не размыло.

— Из города нужно выехать до полудня, — ответил маг. — Магистр велел не задерживаться.

Клетка качнулась. Лошади натянули упряжь, колёса с хрустом провернулись по гравию. Я посмотрел на браслеты, скрытые под рукавами эльфийского мага. Метка всё ещё могла убить меня и Игоря. Но теперь я уже знал, что с ней делать.

За южные ворота мы выехали ближе к полудню. Стража пропустила клетку без проверки, лишь завидив сидящего на козлах мага. На облучке сидел один из охотников, ещё трое ехали следом. Наши браслеты маг носил на разных руках и время от времени касался их пальцами, проверяя связь. За первый час сделал это раза три. Возле клетки постоянно держались двое охотников. Один ехал справа, второй слева. У обоих за спиной висели луки, у седла были закреплены копья, а на поясах мечи. Последний охотник замыкал отряд.

Как выяснилось позже, звали мага Кэлион и был он мастером. Хоть какая-то хорошая новость. Мастер был на ступень ниже магистра, но все еще оставался невероятно опасным. Когда Лара рассказывала мне про ранги магов, говорила, что мастер с боевой специализацией способен разрушить небольшое здание или полностью уничтожить противников на определенном участке поля боя, если у них конечно не будет магической защиты. Одним словом невероятно опасный противник, если дать ему время на подготовку.

Один из охотников поинтересовался у мастера, где планируется ночная остановка. Кэлион ответил, что по дороге раскиданы дорожные дворы и ночевать будем в них. Говорил на эльфийском и не особо тихо. Для него два молодых великана в клетке понимали эльфийскую речь не лучше, чем лошади. По словам эльфов дорога шла на юг вдоль низких холмов. Где-то впереди она раздваивалась. Западная ветка вела к человеческим графствам, восточная — к Эльфийскому мосту и дальше к Великому лесу. До развилки мы должны были добраться дня через три.

Клетка тряслась на каждой яме. Дубовые брусья скрипели, а звон цепей похоже доконал не только меня, но и чуткие уши моих сопровождающих. Двигались мы со скоростью пешехода, а потому путь до эльфийской границы предстоял долгий. Игор лежал у дальней стены. От дорожной тряски его перекатывало с боку на бок, но он не просыпался. Пару раз я проверял, что с ним все хорошо, однако то, что он не приходит в себя напрягало. Я не мог осмотреть состояние его внутреннего мира, однако думалось мне, что та активация ярости сильно подорвала его энергетическую структуру. Настолько сильно, что даже великанья регенерация не справлялась.

У меня сил тоже было немного, но с каждым часом я все быстрее приходил в норму. Энергия медленно возвращалась в кровь. А это означала, что скоро мои самоистязания продолжаться. Три дня. Целых три дня у меня есть на то, чтобы выжечь метку из тела. Далее ждать было нельзя, ибо черт его знает что может случиться в эльфийских землях, возможно навстречу нам уже выдвинулся очередной отряд для усиления охраны.

Три дня. Много это или мало? Наверное мало, если ты в отпуске, лежишь на шезлонге посреди молочного пляжа и потягиваешь вкусный коктейль. Рядом ходят обворожительные эльфийки и исполняют все твои прихоти. Одна из них усердно пилит натоптыши на твоих натруженных великаньих пятках. Я даже знал одну кандидатку на эту очень важную роль. К сожалению, мои три дня сильно отличались от представленной картины. Бесконечные тренировки плетения кровавого пламени уже сидели в печенках. Осложняло их и то, что в основном приходилось работать чисто со структурой, без вливания энергии. Так хоть можно было скрыть то, что я делаю. Как же я радовался своей догадливости, когда понял, что пламя по сути безвредно для меня и что мешает мне создавать его прямо у себя в теле. Так можно было не только оттачивать структуру плетения с вливанием энергии, но и вполне безопасно применять пламя, ведь тело одаренного работает как зеркало для других магов. Маг не может почувствовать магию, творящуюся внутри чужого тела, разве что это будет очень сильный маг, к коим я ублюдка Кэлиона не относил. Ни разу он не напрягался, когда я создавал пламя внутри своего тела.

Почему я считал его ублюдком? Наверное потому, что остроухий не только проверял заряд артефактов и какие-то магические контуры в них, он еще и проводил практические отработки, застявляя меня с Игорем подпрыгивать в клетке от боли. Ладно я, но брату и без этого было хреново, а такие приступы явно до добра не доведут. Чертов маг это понимал, но ему было плевать. Радовало одно — боли я с каждым разом испытывал все меньше и меньше. Все потому, что за эти дни я по миллиметру выжег практически все контролирующие узлы метки, оставив нетронутыми лишь самые толстые, которые тянулись напрямую из печати. Их трогать я не решался, справедливо опасаясь, что тем самым как-то могу сломать печать и маг раньше времени поймет что происходит.

К вечеру третьего дня дорога поднялась на длинный пологий холм. Слева тянулись поля, справа начинался лес. Пахло мокрой землёй, прошлогодней травой и дымом. За поворотом показался дорожный двор: три пустых навеса, колодец и площадка, утоптанная сотнями колёс. От самого дома остался только каменный фундамент.

Кэлион остановил обоз в центре площадки. Клетку развернули дверью к кострищу, колёса подперли камнями. Одного охотника мастер отправил к дороге, второй занялся лошадьми, остальные собрали сухие ветки под навесами. Никто не снимал доспехов и не складывал оружие в одну кучу. Как и всегда эльфы были в полной боеготовности. Чтоб им кинжалы яйца поотрезали, пока они в кусты бегали!

Нас напоили. Охотник поднёс к прутьям ведро на длинной палке и поставил внутрь. Я выпил половину, остальное подвинул Игору и полил ему на лицо. Брат застонал, приоткрыл глаза.

— Борг…

— Я здесь.

Он попытался поднять голову. Печать на шее едва заметно засветилась, и Игор снова обмяк.

Кэлион подошёл не ближе и посмотрел на нас поверх огня.

— Разговаривает? — спросил один из охотников.

— Лараниэль предупреждала, что большой разумнее обычных зверей. — наклонил голову маг.

— Один черт, тупой зверь.

Я опустил голову и сделал вид, что не понимаю. Подождите, падлы, скоро зверь начнет рвать вам задницы.

Ночью дежурили по двое. Один оставался возле дороги, второй сидел у костра лицом к клетке. Кэлион лёг под навесом, не снимая плаща. Браслеты остались у него на руках. Двое охотников расположились по сторонам, четвёртый возился с лошадьми и только после второй смены устроился спать возле сёдел.