Я ждал. Костёр осел, а разговоры стихли. Над полями поднялся серый туман, скрывая дальний лес и части дороги в низинах. Дежурный у дороги ходил от одного края площадки до другого. Второй сидел спиной к огню и не сводил глаз с клетки. Примерно посреди ночи они поменялись. Новый охранник обошёл повозку, проверил замки и уселся на место, что-то рисуя на земле. Пора! Я медленно сел, повернувшись спиной к навесу Кэлиона. Цепи звякнули. Охотник у огня поднял голову. Я дёрнул руками сильнее, пол под кольцом скрипнул. Потом ещё раз. Зарычал, толкнул плечом стену и заставил клетку качнуться.

— Мастер, — позвал охотник.

Кэлион проснулся сразу.

— Что с ним? — спросонья спросил маг.

— Не знаю, начал беситься.

Я втянул воздух и позволил крови слегка нагреться. Совсем немного, лишь для того, чтобы кожа начала испускать едва заметный красный свет. Метка почувствовала активация магии и стиснула шею. Для Кэлиона этого хватило. Камень на его правом браслете засветился.

Боль ударила по оставшимся линиям, но у меня лишь перехватило дыхание. Однако я не поленился и рухнул на пол, не прекращая раскачивать клетку, будто ярость помогала мне пересиливать боль.

— Лежать, — приказал Кэлион.

Я зарычал громче. Он надавил на камень, отчего в магическом зрении отчетливо проявилась нить заклятия, связующая метку и браслет. Красные нити внутри тела натянулись. Боль стала сильнее, однако по сравнению с тем, что творила в темнице Лара, это был детский лепет. Я специально ударился плечом о прутья и уронил руки между коленями. Спина закрывала пальцы от мастера и охотника. Капля выступила под ногтем.

Первая петля. Вторая. Искривить плетение, удержать кровь внутри, не давая структуре рассыпаться. Над пальцами стал образовываться шарик светляка. Я сжал ладонь и погасил его раньше, чем красный свет успел пробиться между ног. Кэлион усилил воздействие, портя мне концентрацию. Очередное плетение рассыпалось. Ещё раз. Я собрал плетение в третий раз. Светляк снова попытался появиться, но я смял правильную часть структуры и надавил волей, образуя контур для создания пламени. Кровь в структуре почернела и вспыхнула долгожданным пламенем. Не давая заклинанию затухнуть, я резко прижал пламя к дрожащему каналу связи между меткой и браслетом. Огонь вцепился в связь и рванулся вперёд. Расстояние, на котором я мог управлять собственной кровью, больше не имело значения. Пламя ползло внутри чужого заклинания, пожирая энергию, которую Кэлион вливал в контур. Мастер вздрогнул и посмотрел на браслет.

— Что…

Бордовый огонь вырвался из-под рукава и растёкся по его пальцам. Вокруг тела Кэлиона проступило бледное свечение ауры. Пламя на мгновение остановилось, а затем впилось в неё десятками тонких языков. Мастер затрясся и вскинул левую руку. Воздух перед ним задрожал от собранной маны. Огонь метнулся навстречу, обвил невидимую структуру и поглотил его. Охотники судорожно пытались потушить пламя водой, но это было бесполезно.

Я почувствовал, как лопается струна, связующая метку и браслет. Все! Теперь я свободен! Кэлион больше не способен активировать смертельный контур в метке. Кэлион закричал, пожираемый бардовым пламенем, что уже приобрело практически черный оттенок, от вобранной силы. Крик быстро перешёл в хрип. Он упал на одно колено, но не отпустил браслеты. Повернул левую руку к клетке и сжал второй красный камень. Печать на шее Игора вспыхнула. Брат выгнулся так, что цепи натянулись. Изо рта хлынула кровь.

— Нет!

Кэлион посмотрел на меня сквозь бордовое пламя. На его лице проступили тёмные сосуды.

— Сдохни… зверь.

Камень под его пальцами загорелся почти белым. Я отпустил контроль. Ярость ударила в кровь, наполняя тело такой желанной силой. Метка попыталась отреагировать, но усилием воли я создал пламя и выжег ее окончательно.

Я рванул руки вверх. Дубовая плаха треснула. Кольцо вылетело вместе с поперечиной, ударило в потолок клетки и рухнуло мне на плечо. Вторым движением я выдрал крепление ног. Ближайший охотник оказался рядом раньше, чем я успел подняться. Копьё скользнуло между брусьями и метнулось в лицо. Я отвернул голову. Наконечник распорол щёку и со звоном ударил в металл клетки. Я схватил древко, но эльф уже отпустил его и отскочил. Быстрый. Не просто быстрый — двигался не медленнее меня.

В клетку ударила стрела. Наконечник вошёл в плечо на длину пальца и застрял в толстой шкуре. Вторая царапнула висок. Я ударил вырванной поперечиной в дверь. Замок выдержал, но слабый звеном оказалисьпетли. Дубовая решётка вывернулась наружу вместе с железной полосой. Я вылетел из клетки и рванулся к догорающему магу. В тело вонзилось еще пара стрел, а сзади спину полоснуло холодной сталью. Не будь моя шкура настолько прочной, уже бы лежал в пыли. Подскочив к магу, я первым делом раздробил браслеты вместе с кистями рук. Один из эльфов подскочил и вогнал копьем мне в бедро, неприятно царапнув кость. Я выбросил руку вперед, уже предвкушая смерть поганца, но кулак столкнулся со вспыхнувшим щитом, лишь оттолкнув эльфа. Вот же срань!

На время схватка замерла. Эльфы с ужасом смотрели на мертвого мастера, на котором плясали языки черно-красного пламени. Что удивительно, действовать первым начал я. Усилием воли я заставил пламя перебраться с тела магистра на меня. Наверное со стороны это выглядело эпичным. Здоровая израненная тварь, окутанная языками темного пламени. Поддав энергии в огонь, я бросился на эльфов.

Замах, от которого ближайший воин легко уклоняется тут же переходит в удар цепью с разворота. Охотник подпрыгивает, но я в движении меняю траектории цепи и его ноги дробятся тяжёлыми металлическими звеньями. По ушам бьет крик, отчего ярость во мне разгорается с новой силой. В бочину входит наконечник копья, но вместо того, чтобы попытаться ударить в ответ, я бросаю пламя на приблизившегося противника. Магия встречается со щитом и расползается по нему, закрывая эльфу обзор. Не давая ему опомниться, я напитываю кулак пламенем и ударом раскалываю щит, сминая ребра поганца.

Один из двух оставшихся эльфов рубанул меня по шее, достав до кости. Сука! Я взревел от прорвавшейся в разум боли, когда он с хрустом попытался вырвать клинок. Именно что попытался. Ему стоило бы просто отойти, оставив оружие, и тогда бы он успел уклониться от всплеска пламени, но сейчас оно отзывалось на мои команды молниеносно. Огонь поглотил завизжавшее тело, которое начало кататься по траве не в силах сбросить пожирающее его заживо заклятие. За спиной заржала лошадь. Последний охотник уже был у привязи. Он разрубил повод, вскочил в седло и ударил пятками в бока. Я было дернулся за ним, но по ушам резанул чей-то хрип. Повернувшись, я увидел Игоря, кожа которого изрядно почернела. Сам он лежал в луже крови.

Лошадь вынесла охотника на дорогу. Ушастый обернулся один раз. Увидел, что я не иду следом, пригнулся к шее коня и поскакал на восток. Я вернулся к клетке. Управляющий браслет был уничтожен, носмертельный контур успел запуститься и теперь работал внутри тела Игоря, питаясь его собственной кровью. Ярость медленна сходила на нет, как и окутывающее меня пламя. Подхватив его остатки, я как мог аккуратно начал выжигать метку. Игоря выгибало, но облегчить его страдания я был не способен. Метку необходимо было уничтожить. Наконец последний узор на его коже растворился и я почувствовал, как брат расслабляется. Внутри его тела еще оставалсись вредоносные магические линии, но без основной печати они были лишь рудиментами, которые организм сам должен был со временем растворить. По крайней мере я надеялся, что наша магия будет способна на это.

Я сел рядом и только теперь заметил, что ярость закончилась. Боль вернулась вся и разом. Живот был пробит, бедро разворочено, а шею едва не перерубили. В добавок ко всему во мне торчал минимум десяток стрел. Спина и руки все были покрыты ранами. Охотники двигались не хуже меня. Единственное, что они не учли — прочность моей шкуры и магию. Не будь ее, даже шкура бы не помогла.