Пару раз мы останавливались и Варра приказывала всем нам прятаться. Такое себе удовольствие — лежать на сырой земле и нюхать странно пахнущую повязку Гдура. Тем не менее я не рыпался, доверяя Варре, если уж трёхметровая машина для убийств пряталась в корнях, прижимаясь всем телом к траве, то я даже боялся представить от кого мы тогда прятались.

Наконец мы дошли. В ста метрах от нас находилась поляна с родником, вокруг которой паслась стая диких вепрей. Нюанс был в том, что в холке эти чудища достигали полутора метров, а помимо клыков обладали ещё и парой острых рогов, которые запросто могли пронзить зазевавшегося охотника. Всё это нам сообщил Игорь, которого Варра отправила на разведку.

— Борг, Гдур, обходите слева. Лия, Игор, вы со мной будете гнать стаю. — план Варры был прост. Я с Ущербным должен был ждать в засаде, пока Варра с остальными погонит стаю мимо нас. Вообще, я не понимаю, чего она так заморачивалась. На прошлой охоте я прекрасно видел с какой силой и точностью она метнула своё копьё в оленя вожака. Помимо того, что оно насквозь прошло через тушу, так ещё и на добрые пятнадцать сантиметров вошло в не такую уж и мягкую кору дерева. Из всего вышесказанного выходило, что Варре достаточно пару раз метнуть копьё, чтобы на ужин у нас было питательное мясцо. Но видимо у нее проснулся материнский инстинкт и она решила таки передать нам толику опыта, подкрепив все практикой.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за те пару секунд, что мы с Гдуром разворачивались и крадучись начинали идти в указанную сторону. Здоровяк передвигался абсолютно бесшумно, что меня слегка раздражало. Я прилагал ради такого результата все ресурсы своих великаньих извилин, но то и дело издавал едва слышимые звуки. Гдур же похоже вообще не напрягался. Моя теория по этому поводу заключалась в том, что он до ритуала являлся по факту чистым. Ни капли знаний и жизненного опыта. Голые первобытные инстинкты и зачатки личности. Из-за этого ритуал намертво встроил в него все поведенческие инстинкты и навыки, позволив в полной мере приобретенными знаниями. Я же имел некую прослойку в виде своей сохранившейся личности, что упорно пыталась задействовать опыт прошлой жизни. Замерли мы одновременно, начав ждать атаки. Гдур походил на сжатую пружину. Весь сгорбленный, с пылающим азартом взглядом. Истинный охотник, хоть и туповатый. Я такой радости от охоты не ощущал, но всё равно мне было интересно испытать себя.

Наконец справа от нас послышался едва уловимый свист, закончившийся чьим-то пронзительным ревом. Земля задрожала от ударов десятков копыт, а кустарник рядом с нами разошелся от метнувшихся опрометью травоядных, заставленных врасплох. Гдур тут же распрямился, резко выбросив копьё. Попал, сукин сын! Меньший по размеру кабан жалобно взвизгнул и покатился по траве. Я тоже уже прицелился, но тут услышал возглас братца.

— Брат, бежать, бежать!

Что за? Переведя взгляд со своей цели я увидел мелькающие пятки своего напарника. Поняв, что дело пахнет керосином я со всей возможной прытью отпрыгнул в сторону. Вовремя! Падая, я успел заметить здоровую тушу, что на всей скорости пронеслась аккурат там, где я стоял мгновением раньше. Резко ударив копытами в землю, это чудо-юдо развернулось на меня, сверкая кровавыми от ярости глазами.

— Мама!

Кабан был страшен в своём гневе. Да, он был ниже меня, но всего на пару десятков сантиметров. Веса же в этой туше было килограммов двести, а то и все триста. Глядя в эти разъярённые глаза с полопавшимися капиллярами что-то во мне ёкнуло. И не от страха. О нет. Губы растянулись в предвкушающей улыбке. Руки сжали копьё так, что древко чуть скрипнуло. Боковое зрение померкло в красном мареве, сужая обзор. Однако это меня ничуть не беспокоило. Сейчас мне было абсолютно всё равно, кто передо мной. Да будь тут хоть кабан весом в тонну я бы всё равно на него набросился. Рванули мы с тварью одновременно. Какое-то подобие контроля над собой я всё ещё сохранял, а потому не рванул в лобовую атаку. Когда между мною и кабаном оставалась всего пара метров я резко оттолкнулся правой ногой, уводя тело в сторону. Одновременно выставил копьё, нацелившись уроду прямо в шею. К моему удивлению попал, однако копьё вырвало у меня из рук, а всего меня крутануло с такой силой, что аж голова закружилась. Однако кабану пришлось гораздо хуже. Тот ревел, не в силах подняться. Копье вошло по самое древко и сейчас из массивной шеи обильно вытекала алая кровь. Тяжело дыша я встал. Воздуха катастрофически не хваталооо, а конечности дрожали от ударной дозы адреналина. Медленно подойдя к кабану, я с усилием вырвал копьё из раны, отчего меня окатил небольшой фонтанчик крови. Размахнувшись, я вонзил копьё прямо в сердце твари, а затем не в силах сдерживаться присосался к вытекающей из туши горячей крови, чувствуя как в меня вливается сила этого зверя.

Игор замер неподалёку от развернувшейся схватки. Когда они с Варрой подошли, их брат уже добивал самку, что напала на него. Выглядел Борг странно. Он всегда был каким-то спокойным, но сейчас был похож на дикого обезумевшего зверя, упивающегося своей силой. Игор было хотел подойти, чтобы спросить брата, что с ним, но Мать придержала его.

— Не лезь. Он впервые в жизни испытал кровавую ярость. — Игор послушал мать, отходя назад и наблюдая, как их мать кладёт копьё на землю и достаёт дубину, направляясь к Боргу. Мать, несмотря на свои размеры, двигалась довольно бесшумно, но Борг каким-то образом почувствовал её. Оторвавшись от кровавой трапезы, он с яростью посмотрел на подходящую к нему мать. Он что-то прокричал, а затем ринулся прямо на Варру, несмотря на то, что она была почти вдвое больше него. Один резкий удар — и брата сносит в сторону. Игор было подумал, что дело закончилось, но Борг, по-видимому, не собирался сдаваться. Покачиваясь, он встал. Вся правая часть его лица была разбита дубиной матери, но на глазах раны затягивались. К несчастью Борга даже возросшие силы и регенерация не могли ему помочь против взрослой великанши. Удары дубиной последовали один за другим. С каждым следующим Борг поднимался всё медленнее, пока и вовсе не застыл, уткнувшись измочаленным лицом в траву.

— Бери брата, мы уходим. — Игор вздохнул и зашагал к лежащему в отключке странному брату.

Как же болит эта чёртова голова!

— Воды… — закряхтел я. К губам тут же приложили что-то влажное. Напившись, я снова рухнул в беспамятство.

Придя в себя повторно, я всё так же испытал разрывающую черепную коробку боль. К счастью теперь она уже была более-менее терпимой, что позволило мне все же подняться на локтях и осмотреться.

— Глупый брат очнуться..

— Да как ты меня заеб… — я поперхнулся, закашлявшись. Изо рта вырвалось что-то белое. Кажись, это был один из моих клыков. Тут-то до меня и дошли все флэшбэки последних минут моей активной деятельности в лесу. Повернув голову к отблескам костра, я заметил все наше семейство, чинно и благородно ужинающее. Не хватало только белых слюнявчиков. Кормить с ложечки меня никто не собирался, а потому мне пришлось самому подходить к костру и брать мясо. Желудок радостно заурчал, когда я проглотил первый ароматный кусок. Боль в голове чуть ослабла, кажись иду на поправку.

— Дети, сейчас я расскажу, почему ваш брат на охоте так себя повел. — я перестал жевать мясо, услышав слова Варры.

— Это называется кровавой яростью. — Варра замолчала, оглядывая нас. — Это один из даров, который нам даровал первопредок.

Исходя из слов Варры выходило, что сегодня я самостоятельно смог открыть какой-то дар, чему мать была невероятно рада. Последнее она сказала с каменным выражением лица, в конце улыбнувшись как Шварценеггер в терминаторе, отчего меня передернуло. И как только наш папашка с такой глыбой замутил? Или может у великанов иные стандарты красоты?

Говоря о ярости, Варра постоянно восхваляла первопредка и его силу. Пропуская это всё мимо ушей, я вычленял суть. Великаны, которые открыли в себе ярость, могли сначала спонтанно, а затем и контролируемо активировать её, отчего становились сильнее и живучее. Ценой была частичная или полная потеря контроля, в результате чего неопытный великан вполне мог замочить всё, что двигается вокруг. Если же всё, что двигалось уже находилось в состоянии кровавой пюрешки, то великан двигал то, что не двигается и вымещал злобу уже на этом. Ну вы поняли, настоящие берсерки. На мой вопрос о том, как это контролировать, Варра начала мутить воду и что-то говорить о силе крови и времени. Весь этот поток оккультных советов я перевёл во вполне закономерную формулу. Чем больше времени великан практикует ярость и чем больше крови сильных врагов он поглотил, тем лучше он может контролировать себя. К слову о крови, со слов Варры выходило, что после совершеннолетия великаны практически перестают расти. Тогда как же наша матушка стала такой большой? Всё просто — она много кого замочила. Да, выходило так, что великаны после условных двух с половиной метров росли только за счёт поглощенной крови врагов. Важное уточнение заключалось в том, что кровь подходила не любая. Те же лесные хряки практически ничего не давали.