К утру порт остался далеко позади. Мы укрылись в заросшем овраге и устроились на дневной сон. Перед этим я решил снова подкрепиться. Несмотря на то, что рыба была пересоленой и жесткой, ел я ее с удовольствием, чувствуя как просевшие за период голодовки силы медленно возвращаются. Бочка была солидных размеров. Прикинув объемы, я понял, что нам. Ее хватит аккурат до Райса, что не могло не радовать.
Проснулся я ближе к вечеру. Игор сидел у выхода из оврага и точил нож. Левая рука двигалась почти нормально. Иногда пальцы подрагивали, но клинок он удерживал крепко. Похоже прием пищи значительно подстегнул его восстановление. Надеюсь к тому моменту, как мы оберемся до Райса, он уже сможет работать с яростью. Выйдя из укрытия, я проверил окрестности. Следов людей не было. Из-за деревьев не доносилось ни лая, ни голосов. Похоже серьезную облаву из-за одной бочки решили не устраивать.
После еды кровь снова наполнилась силой. В последние дни всё уходило на дорогу и восстановление. Неприкосновенный запас я не трогал, держа на непредвиденный случай, который как раз таки и произошел вчера, спасибо Игорю. Сейчас же жесткого дефицита в энергии не было. Я отошел от укрытия, чтобы не отвлекаться на внимание со стороны Игоря. Нашел место между двумя валунами, где снизу текла вода, а сверху склон закрывал небо. Достав нож, я надрезал подушечку большого пальца. Капля крови неохотно выступила из ранки. Я вытянул её наружу и собрал плетение светляка: первая петля, вторая. Над ногтем вспыхнул обычный красный шарик. Я погасил его и перешел к плетению пламени.
За время путешествия в клетке я успел отточить создание заклинания, однако осечки все еще происходили. Вообще говоря, искалеченное волей плетение, очень слабо походило на исходное плетение светляка. Причем каждый раз оно немного отличалось, но несмотря на это могло дать один и тот же результат. Это в корне расходилось с рассказанной Ларой теорией. Разные структуры не могли давать один и тот же результат. Вот только после стольких экспериментов у меня начинали появляться сомнения. Казалось, что во всей этой стройной теории с трехкомпонентной магией было что-то еще.
Структура, энергия и воля. Мне не давала покоя мысль о том, что данная тройка выглядит крайне сомнительно. С какого перепуга придуманная кем-то структура должна была подчинять метафизические силы и раз за разом выдавать эталонный результат. Взять тот же светляк. У каждого одаренного должен был быть свой, особенный источник, различная ширина каналов, их пропускная способность. И это я не говорю о том, что по словам Лары, каждый маг имел предрасположенность источника к какой либо энергии. Именно поэтому были специализации по стихиям. Например, Саэрон, чтоб его черти драли, был магистром водной стихии.
И вот как с такими индивидуальными особенностями каждый мог создавать похожие заклинания? Предположение мое заключалось в том, что они попросту верили в то, что должны создать определенное заклинание. Они верили, их наставники верили, их прадеды, маги древности и еще черт пойми кто верил в то, что вот такая вот последовательность чёрточек и закорючек при подпитке ее энергией должна была зажигать светлячок с заданными параметрами. Вывод был настолько фундаментальным, что я даже захотел поделиться им с Игорем, но потом вовремя вспомнил какой у меня брат.
— Да, погорячился.
Вернувшись к рассуждениям о магии, я вспомнил, как на одном желании зажигал ярость внутри тела. Я ведь не использовал плетений, просто усилием воли работал с магией. Почему? Да потому что куча твердолобых великанов верило, что так и должно быть. А что это подтверждало? Это подтверждало мою теорию о том, что по сути в магии всего две составляющие — воля и энергия. Структурами же пользовались как костылями, потому что собственная воля мага откровенно пасовала перед монументальностью вложенной веры в древние магические схемы, которые применялись тысячелетиями. А может даже миллионами и миллиардами лет, если рассматривать вселенский масштаб. Но что-тио меня потянуло совсем не туда. Отстраненные философствования о природе магии меня никак не приблизят меня к господству над миром. Нужна практика.
Я попытался создать пламя на одном лишь желании, но получалось заметно хуже, чем при использовании плетения светляка. Оно и понятно, светляк гораздо ближе к желаемому результату, нежели абстрактное состояние покоя, из которого пытался перевести энергию напрямую в заклятие пламени. Но почему же тогда в момент боя я так легко мог создавать пламя, даже без плетения.
Я выдавил новую каплю и сплел искаженное под пламя плетение. Усилие воли и над пальцем загорается маленький бордовый огонёк. Я удержал его и активировал ярость в минимальном ее проявлении, но даже так я ощутил, как тело нагрелось, выпуская излишки струящейся по венам мощи. Все чувства обострились, а багровое пламя стало ощущаться частью меня. Знакомое чувство, его я уже испытывал, когда покрылся им в бою с эльфами. Удерживая пламя на правой руке, я попытался создать его аналог на левой. Без плетения, чистой волей. Получилось легко, словно я делал это уже много раз. Бурлящая в жилах сила прошла через плоть и выступила язычками пламени на моей руке. Погасив его, я из раза в раз принялся повторять процесс, внимательно осматривая происходящее магическим зрением.
Через минут десять я почувствовал, что выдыхаюсь. Зрение уже начало рябить от напряжения. Я выдохнул и успокоил энергию в теле.
— Какой же я идиот! — изо рта вырвалась струя горячего воздуха.
Это было практически очевидно, но я в упор этого не замечал. Энергетическая структура пламени была практически идентична той, что принимала внутренняя энергия в момент ярости. Хотя винить себя за тупость было не совсем честно. Ранее, до момента поглощения крови магов, мои магические способности были на не очень высоком уровне. Да и в режиме ярости я себя слабо контролировал, не говоря уже о том, чтобы спокойно сидеть и пытаться создавать плетения.
В общем получалось так, что пламя было внешним проявлением моей ярости. Именно поэтому оно так легко создавалось, когда ярость была активна. Выводимая наружу энергия уже была в нужном состояния, хватало лишь небольшого волевого усилия. Такую теорию подтверждало и то, что пламя заключало в себе характерную черту всех великанов. Как и мы, оно поглощало силу, буквально пожирая ауру жертв.
Я поднял палец, на котором находилась капелька крови. Влив в нее силу, я попытался как бы активировать ярость внутри нее. Все те ощущения, что я испытывал в эти моменты, я мысленным усилием послал в каплю. И о чудо, она зажглась уже знакомым пламенем! Причем оно было гораздо мощнее, чем то, что создавалось чисто из энергии, отдельно от крови. Это был интересный момент. Поупражнявшись еще, я пришел в неистовый восторг. Теперь создание пламени практически не давало осечек, не требовало плетений или еще каких-то уловок. Осталось лишь улучшить над ним контроль, так как вне состояния ярости пламя мне подчинялось значительно хуже.
Но в остальном из него получалось вполне грозное оружие, которое, как я уже убедился, отлично может противостоять остальным магическим конструктам.
Когда я вернулся, Игорь находился на том же месте. Только копьё теперь лежало у него на коленях. Я рассказал ему об открытии, но особого воодушевления на его лице не заметил. Точно, он ведь не видел как с помощью пламени я расправился с эльфами.
— Научишься также, и сможешь сам выжигать метки. Тебя больше не смогут подчинить.
А вот этот довод уже значительно поднял его интерес к моей магии. Он даже пожелал начать учиться немедленно, но я остановил его рвение. Работать с силой ему все еще нельзя, так как остатки метки по-прежнему сидят в теле.
— Ничего, вот вылечишься и сразу же приступим к практике. — я похлопал его по плечу.
Ночью мы снова вышли к югу. Бочка с рыбой значительно утяжелила нашу поклажу, зато Игор шёл увереннее. Я достал из сумки тонкую книгу Кэлиона. В лунном свете строчки походили на одинаковые тёмные царапины. Собственные мысли — это конечно хорошо, но хотелось бы получить и почитать чужие. А лучше сразу книжку или какой трактат о магии этого мира. До Райса оставались недели пути, а это значило, что уже через неделю у меня появится возможность все это получить.
