Я ничего не ответил. Лара поджала губы и замолчала. Она не знала, что я сам думал о том же самом с того момента, как шаги Рона стихли в лесу.
Охотник мог прийти к воротам, назвать своё имя и рассказать про двух кровавых великанов. Мог попросить сначала вылечить сестру, предложив провести дозор к нашему укрытию. Разумный обмен. Я бы на его месте как минимум рассмотрел его. Но Рон уже видел, как легко мы можем убивать. Знал, что если дозор не справится, следующим станет он. И знал, что до сих пор я не нарушил свое слово. Всё это ещё не превращало его в надежного товарища, только давало шанс, что он вернётся.
Больше меня беспокоила Лара. Сейчас её сдерживали лес, я с Игорем и отсутствие каких-либо шансов на побег. В городе всё изменится. Там хватит одного крика о помощи. Даже если её род находится за сотни километров, человеческая стража не станет разбираться, почему дочь древнего дома изображает нищую баронессу рядом с великанами. Можно было пройти без неё. Оставить связанной в лесу, перебраться через Щит, а потом… Потом она освободится или её найдут. И в ее желании отомстить я не сомневался. Убить её было надёжнее.
Мысль пришла спокойно, словно я думал о мороженном. Подойти, свернуть шею и закопать поглубже. Игорь возражать не станет, даже захочет распробовать молодую эльфийскую кровь. Рон тоже скорее всего не будет защищать Лару. После этого останется только сделать поддельные метки и пройти город. Я посмотрел на эльфийку. Она сидела, подтянув колени, и делала вид, что не замечает взгляда. Мы держали её пленницей, отобрали вещи, тащили через лес и едва не сожгли магией. Но она всё равно согласилась учить меня, потому что хотела выжить и остаться свободной от оков брака. Сделка с пленившим ее великаном была паршивой с какой стороны не глянь, однако существовала. Резать полезного пленника за то, что он однажды может предать, было слишком похоже на привычки моего нового тела.
Я отогнал мысль о предательстве. Не в первый раз, но получалось всё хуже.
Перед рассветом Игорь поднял голову.
— Идёт. Один.
Через несколько мгновений я тоже услышал осторожные шаги. Кто-то спускался по склону, цепляясь за ветки. Игорь встал с копьем. Лара тоже встрепенулась.
— Это я, — раздался голос Рона. — Не бейте.
Он скатился последние полшага, удержался на больной ноге и привалился спиной к земле. Одежда промокла от росы, а лицо осунулось. Пахло от него городом, лошадьми и усталостью. Крови и других ран видно не было.
— Долго ты, — сказал я.
— Пришлось дважды обходить дозоры. Один отряд вышел через северные ворота уже после заката и встал на дороге. Я ждал, пока они уйдут.
Рон как-то странно посмотрел на Лару, но та не отвела взгляда.
— Говори. — приказал я.
— В городе эльфы. Два десятка старших охотников, несколько магов. Людей наместника подняли среди ночи, проверяют постоялые дворы и дороги. — Он облизнул пересохшие губы. — Говорят, ими командует магистр воды. Какой-то Саэрон.
Лара замерла. Страх ударил от неё настолько резко, что Игорь повернул голову.
— Ты уверен в имени? — спросила она.
Рон не понял эльфийских слов. Я повторил вопрос на общем.
— Его имя называют в каждой харчевне. Магистр лично разговаривал с бургомистром. Эльфы ищут девушку из своего дома и тех, кто ее похитил.
Я выматерился на родном и могучем. Вот и причина дозоров и всеобщей суматохи.
— Про великанов говорят? — спросил я.
— Нет. По крайней мере открыто. Спрашивают об эльфийке, охотничьем отряде и следах большого боя.
Рон перевел дыхание и продолжил.
— На северных воротах постоянно дежурит городской маг. Проверяет всех. Иногда уходит, но вместо него остаётся ученик с сигнальным камнем. — выдохнул Рон.
— Маг сможет отличить поддельную печать? — затаив дыхание, спросил я.
— Я спросил это у человека, что занимается метками. — Рон осторожно сел, вытянув больную ногу. — Обычный артефакт пропустил бы упрощённую печать, но одарённый увидит, что она не соединена с носителем как настоящая.
Ну что же так не везёт?! Получалось, что пройти через город теперь можно было только поставив настоящие метки. Это же и озвучил Рон.
— Нет, — сказал я.
— Борг… — начала Лара.
— Нет.
Она перешла на эльфийский:
— Саэрон не останется здесь надолго. Если пройти сейчас, пока он занят поисками за стенами, мы окажемся южнее раньше, чем он поймёт ошибку.
— Ты предлагаешь войти в город, где тебя ищет магистр твоего дома, и отдать тебе управляющие артефакты от настоящих меток?
— Их можешь оставить себе. — Лара слегка наклонила голову, как бы уступая.
— Тогда ты не сможешь показать страже, что управляешь нами. А если отдам… — я не стал заканчивать очевидную мысль.
— Я дала слово! — вскинулась эльфийка.
— И пока я считаю, что оно чего-то стоит. Поэтому ты ещё жива.
Лара побледнела, но не отступила.
— Другого пути на юг нет. — выдавила она.
И эльфийка была права. С востока лежали топи, в которых тонули даже местные охотники. На западе Кровавая река кишела тварями, способными за несколько мгновений обглодать тушу медведя. Севернее начинались горы и эльфийские крепости. Северный Щит закрывал единственную дорогу на юг. Именно поэтому хотелось убедить себя, что риск приемлем. Натянуть чужую магию на шею, войти в тесный город рядом с эльфийкой и надеяться, что магистр посмотрит в другую сторону. Зато мы сразу окажемся на юге, не придётся снова жить в лесу. Я наконец дорвусь до знаний и цивилизации.
Я два года выбирался из этой глуши. Ещё один год, проведенный в лесу, казался вечностью. Но всё-таки это был год, а не железная клетка и не смерть Игоря из-за моей спешки. Эльфы не станут вечно держать магистра возле человеческого городка. Можно отойти, переждать несколько месяцев, вырасти в силе, найти другой способ. Время — небольшая плата за то, чтобы не вешать на себя бомбу.
— Уходим обратно в лес, — сказал я.
Игорь перестал рычать на предложение о метках. Лара ещё несколько мгновений смотрела на меня, затем отвернулась. Рон выдохнул. Только теперь я понял, насколько сильно он боялся, что мы всё равно потащим его к воротам.
— Где живёт человек, способный поставить липовые метки? — спросил я.
— В самом Щите. Он не станет работать рядом с эльфами. — осторожно ответил Рон.
— Мне нужно не это. Расскажи всё, что знаешь. Имена, места, как передать просьбу и сколько за нее возьмут.
Рон насторожился.
— Вы собираетесь вернуться?
— Когда в городе уже не будет эльфов. Поддельные метки всё ещё лучший вариант. — хмуро ответил я.
Он рассказал про старую углежогную дорогу, каменный дом некоего Гарша и условную фразу, после которой хозяин хотя бы выслушает. За две печати, документы и молчание понадобится золото. Много золота. Точную сумму Гарш назначит, когда увидит нас и поймёт риск.
Я достал из сумки флакон. В рассветных лучах зелье казалось густым и почти чёрным. Рон вцепился в него взглядом.
— Мы договаривались, — сказал я. — Ты довёл нас до человеческих земель. Забирай.
Он принял флакон обеими руками, проверил пробку и спрятал под одежду. Пальцы дрожали.
— Этого хватит? — с надеждой во взгляде спросил Рон.
— На Лару ушла половина. Твоей сестре должно хватить целого. — я успокоил охотника.
— Благодарю, господин.
Пожалуй такой искренней благодарности я не слышал ни в этой, ни в прошлой жизни. Рон смотрел так, словно впервые поверил, что действительно уйдёт отсюда живым. Я высыпал ему в ладонь несколько золотых.
— Это семье. Остальное получишь, когда снова поможешь пройти Щит. — пробубнил я, слегка смущенный потоком радости и светлой надежды, что излучал охотник. — После каждого новолуния Красной луны приходи сюда и жди до полудня. Если нас нет — уходи. Когда вернёмся, я заплачу достаточно, чтобы ты забыл об охоте.
Рон сжал монеты, но согласился не сразу. Это были гиблые земли, и, если сестра поправится, он хотел как можно скорее увезти её и отца в Райс. Возвращаться оттуда к оврагу после каждого новолуния он не сможет. Сошлись на том, что перед отъездом он оставит на поваленной сосне знак: крест, если эльфы всё ещё в городе, и две параллельные черты, если путь свободен.
