Благодаря Саргону из десяти псов за Рэйной успели проскочить лишь трое.

Одним быстрым движением вынув клинок из ножен, Саргон рассек двух самых больших псов, а третьему проткнул сердце. Четвертому он снес все три головы. Оставшиеся церберы набросились на него с разных сторон, но Саргон за мгновение до того, как они успели впиться в него зубами, исчез. Наблюдая со стороны, как они калечат друг друга и вгрызаются в плоть, разрывая сухожилия и связки, Саргон не позавидовал участи Рэйны, если та вдруг не успела сбежать и нарвалась на зубки этих песиков. Сорвавшись с места, мужчина добил скулящих тварей и двинулся дальше, с неудовольствием отметив, что пара капель крови запачкала его камзол, под который он так и не надел рубашку.

Саргон встретился с Бронтом, обговорил пару деталей, а затем отправился в свое любимое измерение – наслаждаться увлечениями, посещать игорный клуб, а также дом удовольствий, не минуя на своем пути северную часть города, где вечно ошивались банды, что делили территории. Однако сегодня ничто не приносило ему удовольствия и не могло отвлечь от мыслей, штурмовавших его мозг денно и нощно. Саргон никак не мог до конца разработать план, который бы точно позволил ему получить желаемое без каких-либо последствий.

В общей картине не сходились несколько моментов, и как бы Саргон ни старался, он не мог понять, что упускает из виду. И то, что вместе это все не стыковалось, вызывало у него ледяную ярость, мешавшую ему наслаждаться веселым времяпрепровождением.

Поэтому, так и не зависнув в местном пабе надолго, Саргон отправился прямиком к Мюриэль, чтобы узнать, как продвигаются ее дела с реализацией его задумки. Саргон сам совместил кусочек своей силы с частью Ормерона, но его работа была далека от совершенства, ввиду чего ему потребовалась ее помощь. И вот теперь, узнав, что плащ готов, но был украден, Саргон почувствовал то, чего не ощущал уже давно: азарт.

Проходя по коридорам и оставляя за собой трупы церберов, он двигался к нужному этажу, стремительно сокращая их с Рэйной дистанцию. Та, к слову, каким-то образом умудрилась попасть на двенадцатый этаж и, судя по всему, сейчас бежала к концу измерения – к лифту. Мысленно Саргон поставил галочку в своем списке возможностей, открывавшихся подобной смеси магии. Отлично. Он был рад таким прекрасным результатам.

Оказавшись в измерении Красных городов, что находилось на двенадцатом этаже Авеля и в котором чаще всего встречались Кошмарные хищники вроде львов, пантер и тигров, мужчина даже удивился: Рэйна уничтожила целый квартал. И это только подстегнуло его любопытство к эксперименту.

Добив двух церберов, что по счастливой случайности оказались далеко от эпицентра уничтожения, Саргон огляделся вокруг и не заметил следов Рэйны. Зато уловил движение лифта.

Эта Рэйна либо нереально живучая, либо ей чертовски везет…

Если бы Саргон не питал к ней столь ярко выраженных чувств зависти и неприязни, он бы даже предложил ей в следующий раз побегать вместе. Если будет от кого бегать, ведь их дуэт явно сократил количество всех имеющихся в Авеле церберов до нуля. Однако рассуждать о невозможном казалось глупым – в их реальности Саргон был готов посмотреть на то, как она испустит свой последний вздох, лишь бы не заводить с ней беседу, если та затянется дольше чем на деление временной свечи.

Через некоторое время чутье привело Саргона в место, где произошла первая встреча с этой бешеной девкой, – в Райский сад. Тогда он крайне удивился, поняв, что, еще не совершив Перерождение, она оказалась здесь, вся в крови и грязи. К тому же удивление только усилилось от осознания того факта, что он ее увидел. А не должен был: никто, кроме богинь, не мог видеть души до их перерождения в озере. Это противоречие законам тоже вызывало его интерес.

Саргон обнаружил Рэйну на одной из скамеек.

Ничто внутри него не колыхнулось в сторону милосердия, ведь, по иронии судьбы, она снова была грязной, а еще от нее дико несло потом и кровью церберов. Правда, благодаря его плащу Саргон видел лишь часть ее тела – невидимость работала и прекрасно скрывала плечи Рэйны. Взору мужчины открывались лишь ее коленки в разорванных штанах да голые руки и голова. На лице Рэйны было столько гари, грязи и крови, что за всем этим еле угадывался цвет кожи. Светлые волосы, зачесанные в хвост, растрепались, а сама она явно была ранена.

– Убирайся, – рявкнула Рэйна, ощутив его присутствие.

Саргон ожидал от нее чего-то подобного, но в душе надеялся, что этот рубеж они с ней прошли еще в прошлый раз.

– Как грубо. Знаешь, каждый раз, когда вижу тебя, сразу думаю, не кошмар ли мне снится. Но потом вспоминаю, что я уже мертв. И не могу понять, как ты умудряешься каждый раз выглядеть так, будто на тебя рухнул весь этот замок, и при этом оставаться довольно-таки живой.

– Пошел к черту.

– Как можно уйти к черту, если ты сам им и являешься? Придумай что-нибудь новенькое, а я пока приду в себя от ощущения глупого дежавю. Не находишь, что тот, кто прописывает наши пересечения, обладает весьма плохой фантазией? Ах да… мы же в Авеле, а Авель и сам является Сном. Поэтому мы вынуждены сталкиваться – из-за его отвратительной цикличности. Неприятно, правда? Порочный круг, из которого невозможно выбраться. То, чего желаешь больше всего, не удается. Таков закон измерения Снов.

Рэйна подняла на него горящие ненавистью глаза. Саргон еще в первую встречу заметил их странный цвет – будто расплавленная ртуть, но с легким оттенком голубизны. Саргон впервые встречал Шейда, у которого менялся оттенок глаз.

– Ты глухой? – прошипела та. – Я же сказала: убирайся.

– Нет. – Саргон отметил, что девица плотно запахнулась в его плащ, полностью скрыв свое тело. Болтать с ней было довольно забавно. – Я никуда не уйду, пока ты не вернешь мне то, что по праву принадлежит мне, грязная воровка.

– И что же, по-твоему, я у тебя украла? Только не шути, что сердце, иначе меня стошнит.

– Чтобы его можно было украсть, оно должно быть. А вот вещь, принадлежащая мне, сейчас явно у тебя.

Сначала на ее лице ничего не отражалось, затем на мгновение промелькнуло понимание, которое быстро сменилось кривой ухмылкой.

– Да… я должна была раньше догадаться: запах явно твой.

– Интересно, когда это ты меня нюхала?

– Ты воняешь ладаном. Даже отсюда чую.

– Ну, я хотя бы не пахну, как сточная канава, в отличие от кое-кого. – Саргон поморщился.

– Какой неженка, – парировала Рэйна, вставая со скамьи. – И да, твой плащик мне понравился.

– Ты прекрасно знаешь, что бывает с ворами, берущими чужую вещь.

Саргон знал, что Рэйна была в курсе: сначала кончатся баллы, а если их не хватит для покрытия долга, то они заберут жизнь вора в качестве платы. Он понимал, что баллов у нее вряд ли было достаточно, чтобы остаться в живых. Поэтому время утекало сквозь пальцы.

Реакции Рэйны на его слова не последовало, что вызвало у Саргона одобрение. На секунду ему даже показалось, будто он смотрит на свое отражение: столь же дерзкое, безрассудное и опасное. Но лишь на секунду. Потом он вспомнил, что перед ним никчемная девица, незаслуженно получившая недосягаемый для него уровень, и мужчина снова вошел в состояние ледяной неприязни.

– А что, если под плащом у меня ничего нет?

– Тогда ты умрешь голой.

Рэйна фыркнула, а он продолжил:

– Знаешь, я бы даже развлекся с тобой взамен на плащ, – Саргон выудил из кармана флакон с лечебным отваром, что принес ему Бронт, – а после понаблюдал бы, как надежда на выживание тает вместе с твоим телом, пока ты злобно пялишься на меня. Но я не стал этого делать и сказал правду. И еще: будь у тебя хоть что-то ценное для меня, я бы даже простил тебе этот долг и дал лечебный отвар. Но, увы, ты не способна ничем меня заинтересовать.

– Почему это не способна?

– Потому, – Саргон приблизился к ней вплотную и обнажил зубы, – что ты никчемная, бесполезная девица, наивно полагающая, будто она уникальна, так скажем, не такая, как все. Но хочу тебя разочаровать: ты даже не обычная. Ты просто никто. У тебя нет ни силы, ни власти, ни баллов. Ты ничтожество, возомнившее о себе невесть что. Однако признаю – единственное, чем ты обладаешь, так это удачей. Этого у тебя не отнять. Поэтому, будь добра, сама ответь на вопрос: способна ли ты хоть чем-то меня заинтриговать?