Площадь постепенно пустела: женщины уходили к складам, к конюшням, к своим домам — собирать последние мелочи, прощаться с теми, кто по каким-либо причинам не может поехать. Только несколько фигур оставались на виду: старейшины, молча наблюдавшие за сборами, да пара молодых воительниц, что стояли у края площади, перешёптываясь и то и дело поглядывая на Вейру, пытаясь прочесть по её лицу, есть ли у них шанс вернуться.

Тарк вернулся живой и невредимый, не считая запаха навоза исходящего от него и пару красных вздутых бугорков, подарок от пчел.

Он вышел из леса, сгибаясь под тяжестью туши леопарда. Солнце клонилось к закату, и кровь на шкуре зверя казалась почти чёрной. Площадь встретила его звенящей тишиной — все замерли, не веря глазам. Маврика первая сорвалась с места, но Лира удержала её за плечо.

Тарк бросил тушу у подножия помоста, где всё ещё стоял старейшина. Его одежда была изорвана, волосы спутаны, а на коже виднелись следы пчелиных укусов. Но в глазах горел огонь победителя.

— Где Борх? — наконец прохрипел старейшина, нарушая молчание.

Тарк выпрямился, не отводя взгляда:

— Леопард унёс его. Я… видел собственными глазами.

Старейшина медленно спустился с помоста, обошёл Тарка кругом, как зверь добычу. Затем поднял руку — и площадь взорвалась овациями.

— Ты прошёл испытание! — прогремел он. — Отныне ты наш вождь. А эта шкура… — он указал на леопарда, — будет висеть в святилище как знак твоей храбрости.

Тарк склонил голову. Где-то в глубине леса всё ещё эхом отдавался рык — напоминание, что джунгли всё ещё решают, кому жить, а кому умереть.

Он искал её глазами, ту самую, ради которой он сейчас здесь. Среди сотен лиц, слившихся в единую волну восторга и потрясения, ему нужна была только одна пара глаз — тех, что умели видеть его настоящего. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а в глазах плескалась такая смесь облегчения и боли, что у Тарка на миг перехватило дыхание. Она бросилась к нему, пробираясь сквозь толпу ликующих. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, будто шёл сквозь невидимую бурю. Толпа расступалась перед ним, кто-то хлопал по плечу, кто-то шептал слова восхищения, но он не слышал. Всё вокруг стало фоном, размытым и неважным. Важна была только она.

И тогда она сделала это — просто шагнула к нему и прижалась лбом к его груди, туда, где под изорванной тканью бешено колотилось сердце.

— Ты вернулся…

Тарк медленно опустил руки, обнял её. Он уткнулся носом в её влажные волосы, вдыхая этот родной запах.

Все устроили грандиозный праздник. С горящими факелами, танцами, плясками, песнями у костра — казалось, сама ночь распахнула над деревней тёмный купол, чтобы вместить этот вихрь радости.

Пламя взметалось к небу, отбрасывая на лица танцующих то алые, то золотые отсветы, и тени метались по стенам хижин. В воздухе кружился запах жареного мяса и самодельного вина. Голоса сплетались с гулким ритмом барабанов, который, казалось, был старше самого племени — он звучал так, будто его выстукивали сами джунгли. Юноши и девушки кружились в стремительном танце, вскидывая факелы, и огонь рисовал в воздухе огненные дуги. Девушки звенели браслетами, их голоса сливались в песне, где каждое слово было благодарностью за жизнь, за возвращение своих, за то, что ночь не забрала того, кого сегодня все хотели видеть живым.

Пламя костра разгоралось всё жарче, будто племя подкидывало в него не только сухие ветки, но и свою радость, свой страх, свою благодарность за то, что ночь не забрала Тарка. Искры взмывали вверх и гасли в густой темноте, словно крошечные звёзды, которым не хватило места на небе.

По кругу пустили большую чашу с настойкой из тропических фруктов и меда— тот самый напиток, который готовили лишь по особым случаям: когда племя возвращалось с удачной охоты, когда рождался ребёнок, когда кто-то проходил испытание и доказывал, что достоин называться вождём. Каждый, кто делал глоток, коротко кивал, будто скреплял этим незримую связь: мы — одно целое. Когда чаша дошла до Тарка, старейшина положил ему руку на плечо:

-Пей и помни. Мы доверили тебе самое ценное - наши жизни.

Тем временем у дальнего края площади женщины раскладывали угощения: большие листья служили тарелками, на них выкладывали запечённое мясо, сладкие плоды, похожие на крупные ягоды, и лепёшки, испечённые на раскалённых камнях. Дети бегали между взрослыми, хватали по кусочку, тут же смеялись и убегали, чтобы снова кружиться в танце, пока родители не окликнут их строгим, но добрым голосом.

Юноши устроили состязание в силе: двое брали толстое бревно, упирались в него плечами и старались сдвинуть друг друга с места, пока остальные подбадривали криками. Кто-то предлагал вызвать на состязание самого Тарка, но тот только качал головой и улыбался.

Девушки сплели для Тарка венок из белых тропических цветов и тёмных листьев — получился красивый узор. Одна из них, совсем юная девочка, подошла к нему, и протянула венок — опустила глаза, её щёки вспыхнули ярким румянцем, как лепестки тропического цветка на рассвете. Венок и правда был красивым: белые цветы, похожие на звёзды, переплетались с тёмными глянцевыми листьями. Она подошла к нему, протянула венок и, покраснев, прошептала:

-Если надумаешь жениться, ты знаешь где меня найти.

Тарк усмехнулся. Медленно протянул руку и принял венок.

— Знаю Тагира, — тихо ответил он, не отводя взгляда. — Не забуду.

Идиллию нарушили дозорные. Со стены прозвучал голос:

— Тревога! К нам движется войско, оно огромное, человек двести! — голос дозорного раскатился над поселением.

Люди на площади вскинули головы. Внезапный ветер хлестнул их по лицам.

Тарк нахмурился, венок всё ещё был у него в руке — теперь он казался нелепым, чужим в этой внезапной сумятице. Он быстро сунул его за пояс и сжал рукоять ножа.

Площадь мгновенно ожила торопливыми движениями: женщины хватали детей, старики тянулись к складам с припасами, юноши бежали к арсеналу.

Тагира застыла на месте, пальцы дрожали, а в глазах читался вопрос. Тарк метнулся к ней.

— Иди к дому совета. Держись рядом с матерью и старейшинами. Всё будет хорошо.

Он на миг задержал взгляд на её дрожащих пальцах, потом резко дёрнул плечом, сбрасывая оцепенение. — Не стой на открытом месте — беги!

Тагира кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и метнулась прочь, то и дело оглядываясь, пока толпа не скрыла её из виду.

Тарк рванулся к воротам, где уже выстраивались защитники. У самого поворота его перехватила Маврика.

— Стой! — Маврика схватила Тарка за рукав. — Кто это? У вас есть враги?

-Тебе веднее Маврика, посмотри кто возглавляет войско.