Маврика на секунду замерла — будто весь мир сжался до этого лёгкого прикосновения. Она медленно прикрыла глаза, принимая этот поцелуй не как утешение.

Где‑то рядом Кедр тихо кашлянул, отводя взгляд, чтобы не мешать, но не отходя ни на шаг — потому что долг не ждёт, и время не стоит на месте.

Тарк отстранился, но не отпустил её руку — держал ещё секунду, впитывая тепло, которое должно было греть его. Потом мягко разжал пальцы и улыбнулся ей.

— Я вернусь, снова вернусь...— тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Маврика кивнула — без лишних слов.

И Тарк повернулся к воротам — как человек, который уходит в неизвестность. Он шагнул вперёд, ровно и спокойно, и скрип петель теперь звучал как приговор, как порог, который нужно пройти, чтобы потом открыть дверь — и войти домой.

Они стояли друг перед другом он и она. Глаза в глаза. Вейра была словно оголённый провод. Она для себя уже всё решила. Это будет последний разговор.

Он смотрел через почти прикрытые веки, не сводя с неё глаз. Ноздри чуть раздувались. Губы были плотно сжаты.

"Я их помню". "Тогда во сне ты целовал меня неистово и жарко, сейчас смотришь на меня с презрением. Что ж наверно другого отношения я к себе не заслужила".

— Ты собрала войско у моих стен, — голос Тарка звучал ровно, без вызова. — Ну, говори.

— Я хочу поговорить с тобой наедине, — сказала она. - Без свидетелей. Никто не сделает шага, пока мы не вернёмся.

Они отошли к небольшой каменной арке.

Перед Тарком стояла обыкновенная девушка, она немного робела так как собиралась сказать о своих чувствах. Вот так просто. Она любила, но не была любима. И всё же, то чувство что зародилось требовало выхода наружу. Оно больше не умещалось в груди.

Ресницы дрожали, когда она опускала взгляд, и снова поднимались.

— Я… — голос сорвался, и она на миг замолчала, чтобы сделать вдох, глубокий и неровный. — Прости. Я знаю, что не должна этого говорить. Знаю, что ты смотришь на меня как на врага. Но я больше не могу держать это внутри. Оно давит, сжимает грудь, будто я дышу не воздухом, а пеплом от вулкана.

Тарк чуть нахмурился — от внезапной неловкости. Он хотел что‑то сказать, но она, словно боясь потерять этот хрупкий миг, заговорила быстрее, будто слова могли рассыпаться, если дать им паузу.

— Я люблю тебя, — выговорила она наконец, и в этих трёх словах прозвучало столько, сколько не вместили бы долгие объяснения: и страх, и надежда, и горькое признание, что она знает — чувства не взаимны. — Просто… хотела, чтобы ты знал. Просто чтобы это перестало быть тайной даже для самой себя.

Тарк медленно выдохнул. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что‑то ... Растерянность человека, который слишком поздно понял, сколько всего он не замечал. Он не потянулся к ней, но и не отвернулся.

Девушка подняла на него глаза, в них блеснули слезы и тут же спрятались.

— Мне не нужна твоя жалость, — тихо сказала она. — Мне нужно было просто выговориться. Я многое поняла для себя. А чтобы это произошло, боги подарили мне эту любовь. Сейчас я смотрю на мир с другой позицией. И вот что я решила...

Тарк хотел возразить — сказать, что в его молчании не было равнодушия. Но впервые в её глазах он увидел ясность, будто она только что вышла из густого тумана.

— И вот что я решила, — повторила девушка, чуть глубже вдохнув, словно закрепляя своё решение внутри себя. - Практически вся моя община сейчас здесь, со мной. Остальные, старые да малые остались в лагере. Я хотела бы чтобы ты их принял в свою общину, чтобы они стали частью вашей семьи.

Тарк стоял, будто окаменев, и смотрел на Вейру так, словно пытался прочесть за её словами целую историю — ту, что она не произнесла вслух. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на смятение, а потом — медленное, осторожное осознание.

— Ты привела войско не для войны? — переспросил он, и в голосе уже не было подозрения, только желание убедиться, что он не ослышался.

Вейра чуть улыбнулась — так, будто сама до конца не верила, что решилась на этот шаг. Её ладонь на миг задержалась на его щеке, тёплая и твёрдая, как обещание, что всё это — не сон.

— Зачем воевать, если можно любить, — тихо повторила она, и эти слова прозвучали как выстраданное решение, оплаченное слишком дорогой ценой.

Тарк медленно выдохнул, этот разговор давался ему тяжелее поединка с леопардом. "Ох, уж эти женщины". Он накрыл её ладонь своей.

— Остальные остались в лагере… И остальных тоже нужно забрать, — напомнила она, возвращая его к сути, к тому, ради чего всё это было задумано.

— Заберём, — твёрдо сказал он, принимая ответственность за всех — Пусть они станут частью нашей семьи.

— Спасибо, — прошептала она, - Так будет лучше для всех.

Вейра поймала его руку и поднесла к своей щеке, наслаждаясь последним мгновением, проведённым рядом с любимым. Ещё один удар сердца, ещё один вдох рядом с ним. Потом медленно опустила руку, возвращая себе ту самую собранность.

-Можешь передать мои слова сестре?

Тарк кивнул.

-Передай моей девочке, что я прошу у неё прощения, за всё. Власть затуманила мой разум, я не понимала что тону в слепой ярости и завести. Я хотела всё и сразу, но так не бывает. Любовь надо выстрадать, её надо заслужить. А не заслужила её в тот момент, когда больше всего должна была её дать. Я очень перед ней виновата, не знаю сможет ли она меня когда нибудь простить.

Тарк не стал торопить её пустыми утешениями, — он знал, что такие слова сейчас прозвучали бы как обесценивание её боли. Он просто слушал, принимая на себя эту тяжесть, чтобы ей стало хоть чуточку легче её нести.

-Я передам.

Вейра приняла его обещание, и ту молчаливую поддержку, которая в нём звучала.

— Спасибо, — прошептала она. - И прощай. - уже совсем тихо, так что он даже не расслышал.

— Открывайте ворота! У вас сегодня пополнение! — крикнула Вейра, оборачиваясь на ходу, и голос её звучал громко, властно, — голос предводительницы, которая ведёт свой отряд не в бой, а в спасение.

Вейра встала в центр круга, и женщины сомкнули ряды — как в боевом строю, они хотели видеть её лицо, и дать ей пространство, чтобы каждое слово дошло до каждого. В их глазах читалось всё: усталость от долгого пути, тревога перед столкновением, слабая надежда, которую они боялись назвать вслух.

— Сейчас решается наша судьба, — повторила Вейра.- Я - ваш вождь, выбрала не месть, не войну, а жизнь. И если вы согласны с моим решением. То наши племена объединяться. Не бойтесь. То, что внушалось вам не имеет под собой ни какой силы. Вы сами можете решать как жить, как строить свою семью. Дальше вы пойдёте без меня, — сказала она, и в груди что‑то сжалось, но голос не дрогнул. — Я должна уйти. У вас будет новый вождь — тот, кто встанет рядом с вами, и за вас.