Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде читался вопрос: задушить сразу или дать помучиться? Вейра не отводила взгляда, и хрип вырвался из её горла сам собой.

Но вдруг Тарк убрал руку — не опустил её, а пригвоздил Вейру к холодной стене ямы, удерживая на расстоянии вытянутой руки. В тот момент ей не было холодно. Наоборот, по венам бежал чистый адреналин, а в голове билась только одна мысль: «Как он хорош».

Его запах был резким, манящим, не похожим ни на что из того, что она знала раньше. Он пах дождём, пихтой и иланг‑илангом — будто сам лес решил оставить на нём свой след.

Тарк склонился над ней, нависая, словно грозовая туча. И тогда Вейра подняла голову и поцеловала его. Это был не порыв нежности, а скорее проверка: она словно ощупывала его губами, пробовала на вкус, впитывала каждый изгиб его рта, чтобы навсегда запомнить. Её руки вцепились в его густые волосы, скользнули по груди, нащупали тёмную дорожку, которая, словно навигатор, вела вниз…

Он вдруг отпрянул, будто внезапно осознал, где находится. В его взгляде застыло лёгкое недоумение, смешанное с растерянностью.

— Ты кто? — выдохнул он.

— Меня зовут Вейра, — ответила она, отдышавшись, и заговорила вновь, уже более торжественно, возвращая себе привычную властность. — Я предводительница этого племени. Ты — мой пленник.

Брови Тарка поползли вверх.

— Со всеми пленными у вас такое приветствие?

Вейра поняла, что в пылу эмоций переборщила с «первым знакомством». Такое с ней случалось крайне редко — обычно разум брал верх над чувствами. Но не сегодня.

— Ты много говоришь, мужчина, — процедила она, стараясь вернуть голосу сталь. — Я решила, что ты будешь моим сжа.

— Кем? — Тарк всё ещё не понимал, что происходит, но уже начинал осознавать: в этом племени женщины всесильны, а его судьба теперь зависит от этой дерзкой воительницы.

— Покажи мне зубы, — вдруг потребовала Вейра.

— Чего? — удивление Тарка только росло.

— Мне нужно знать, что ты здоров. Что от тебя будет здоровое и выносливое потомство, — пояснила она холодно, не оставляя места для иллюзий. — Не тешь себя надеждами на свободную жизнь, хорошо, если ты вообще останешься жить.

— О, боги… Что у вас тут происходит? — пробормотал он, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее.

— Завтра я вернусь вновь, — отрезала Вейра. — Постарайся до тех пор не задавать глупых вопросов — они меня раздражают.

Она подала сигнал, и её тут же подняли наверх.

А Тарк остался внизу — в полумраке ямы, в полном недоумении от того, что только что произошло, и с горьким осознанием: его жизнь больше ему не принадлежит.

Маврика проснулась от пронизывающего холода: костёр давно догорел, оставив после себя лишь горстку серой золы и тёмные круги на земле. Воздух был густым от предрассветной сырости, и каждый выдох вырывался изо рта облачком пара.

Рядом мужчины уже седлали лошадей — грубые ремни щёлкали, сбруи позвякивали в тишине, нарушаемой только тяжёлым дыханием животных. Лира молча собирала остатки их импровизированного быта: скручивает одеяла, прячет в мешки глиняные плошки, подбирает даже крошечные щепки, будто боится оставить хоть малейший след. Её движения были резкими, торопливыми — в них чувствовалась тревога.

Тарк стоял чуть в стороне, угрюмый и собранный, как натянутая тетива. Он то и дело бросал взгляд в сторону леса, будто ждал оттуда беды, и подгонял остальных:

— Быстрее! Нельзя, чтобы они нас настигли здесь. Здесь мы как на ладони.

Наспех перекусив чёрствым хлебом и запив его водой из фляги, отряд поднял клубы пыли пыли и скрылся с места ночного привала, сливаясь с серо‑коричневой лентой дороги.

Спустя полчаса бешеной рыси лошади, тяжело дыша и всхрапывая, перешли на шаг. Тарк и Кедр теперь ехали впереди, вытянув шеи и всматриваясь вдаль, будто пытались разглядеть сквозь лёгкую дымку утреннего тумана очертания знакомого мира.

— Скоро должны показаться ворота, — пробормотал Тарк, щурясь. — Те самые, что ведут в общину. Если повезёт, успеем до полудня.

Кедр лишь коротко кивнул, но в его взгляде читалось сомнение. Он крепче сжал поводья — пальцы побелели от напряжения. Мужчины ехали молча, мысленно погружаясь в новые обстоятельства, которые наверняка уже возникли в их общине. Тарка не было несколько недель — значит, там успели выбрать нового вожака. А у нового вожака — новые правила. И, скорее всего, эти правила им совсем не понравятся.

Лира тоже ехала молча. Ей было что терять: она бросила мать и сестёр. Ради чего? Что её ждёт в «мужском царстве»? Вспоминая рассказы Вейры, Лира понимала: ничего хорошего. В голове сами собой всплывали жуткие картины: вот они с Маврикой пересекают мужские владения — и им тут же отрубают головы. Ужасаясь собственным мыслям, Лира крепче сжала поводья и искоса посмотрела на Кедра, который с некоторых пор с нескрываемым интересом за ней наблюдал.

Из‑за своей природной наблюдательности Лира замечала эти таинственные взгляды. Вчера, набравшись смелости, она даже улыбнулась этому аборигену. Она боялась его больше остальных мужчин, сопровождавших "караван", и в то же время ей льстило его внимание. То он поправит подпругу у её лошади, то подольёт воды в её фляжку. Со стороны это выглядело забавно: мужчина всеми силами старался, чтобы на него обратили внимание, а девушка старательно его избегала.

Тем временем Тарк, ехавший впереди, вдруг заметил, что мелькавшие по сторонам места стали родными. Он обернулся, чтобы обрадовать друзей, но картина, открывшаяся за головами наездников, повергла его в ужас. Примерно в пятнадцати минутах езды поднялось огромное облако пыли — не меньше тридцати всадников неслись по их следу.

Тарк свистнул, привлекая внимание остальных. Все повернули головы и тут же убедились: за ними пустили погоню.

— Если они нас догонят, нам не выстоять, — прошептала Лира, впервые в жизни испугавшись своих же соплеменников.

Тарк нахмурился, желваки ходили ходуном. Обратно в яму он не собирался. Уж слишком навязчиво Вейра предлагала — точнее, требовала — от него взаимных чувств. Чувств, которые Тарк уже давно подарил её сестре.

Вейра не оглядывалась. Ей не нужно было смотреть назад, чтобы знать: отряд следует за ней, как стая волков следует за вожаком. Тридцать воительниц, тридцать теней, слившихся с пылью дороги. Их дыхание сливалось в единый ритм с цоканьем копыт, а взгляды были прикованы к её спине — словно от этого зависела сама судьба племени.

Ветер трепал край её одежды, швырял в лицо пряди волос, выбившиеся из тугой косы, но Вейра даже не пыталась их убрать. Пусть видят: ей не до мелочей. Её мысли были там, впереди, где пыль ещё не осела, где след беглецов становился всё чётче, словно выжженный на земле знак.