Маврика вздрогнула — голос Борха ворвался в эту тихую минуту, так резко, как порыв ветра. Улыбка её дрогнула и растаяла, а взгляд метнулся в сторону деревни.

— Ну что, будем играть в кошки‑мышки, или ты сама ко мне подойдёшь? — Борх шагнул ближе и утреннее солнце легло на его плечи тяжёлой золотой полосой. В уголках рта затаилась насмешливая складка, а в глазах плясало что-то хищное, будто он уже видел, как всё сложится.

— Не подходи! — Маврика отступила на шаг, и начала кружить вокруг Борха, держа между ними расстояние.

В голове лихорадочно металась одна и та же мысль: «Попытаться убежать в чём мать родила и ворваться в деревню… Это будет зрелище не для слабонервных». Но стыд сковывал сильнее страха — она не могла заставить себя сорваться с места.

Борх лишь ухмыльнулся, проследив за её движениями, и стал сокращать дистанцию.

— И куда ты так торопишься? — протянул он, голос звучал обманчиво спокойно, но в нём всё ещё пряталась эта хищная нотка. — Тут ведь никого нет. Только ты, да я. Или только Тарку ты дала на безлимитный проезд, а?

— Не твоё собачье дело! — выкрикнула она, и собственный голос прозвучал неожиданно громко.

— Моё, ещё какое моё...потому что скоро ты станешь моей, белобрысая мышка. Будешь как миленькая приходить ко мне ночью и просить головку сыра. — Борх заржал истерическим хохотом — Да брось, не строй из себя ледяную королеву. Вон какое у тебя роскошное тело, надо этим пользоваться.

— Не слишком ли много ты на себя берёшь? Твоя головка сыра больше похожа на оглодок. Женщины бывают с тобой по принуждению или, скорее всего, из‑за жалости. - Маврика плеснула в него водой.

Глаза Борха налились кровью, желваки заходили под кожей. Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и в этом звуке было столько сдерживаемой ярости, что у Маврики похолодели пальцы.

Она попала под дых. В этом искажённом гневом лице было что-то пугающее и одновременно брезгливое : человек, которого ударили туда, куда он сам старался никого не подпускать. Вот он - шах и мат. Его слабое место.

Маврика не успела даже вдохнуть — он рывком преодолел разделявшие их пару метров и замер так близко, что она чувствовала жар, исходящий от него, слышала, как тяжело, рвано он дышит. Его пальцы сжались у её шеи.

Маврика стояла, чувствуя, как колотится сердце где-то у самого горла, и пыталась собрать дыхание по кусочкам. Нет, она его не боялась, он был ей противен. До тошноты. Она боялась, что её вырвет прямо на него. Но этого не происходило.

— Я возьму тебя прямо здесь, сейчас. А когда твой ненаглядный будет подыхать, я расскажу ему, как мы с Маврикой развлекались у водопада, пока он спал. Ты - дура набитая, мышь офисная, видимо плохо меня поняла тогда. Объясняю в последний раз. Сегодня Тарк из леса не вернётся. Оплакивать тебе будет его некогда, потому что либо ты сгниешь в яме, либо приползешь на корачках ко мне, поняла?

Волна гнева, негодования и брезгливости заполонила всю сущность Маврики, обжигая изнутри, словно кипяток. То, что ей рассказывали про мужчин, теперь не было просто страшными историями у костра — оно ожило прямо перед ней, обрело голос. Борх сделал так, что она ощутила всей кожей, каким бывает мужчина, когда не получает своего: жёстким, жестоким, безудержным. Те байки про отрубленные головы, про ярость, которую никто не смел обуздать, про то, как сила превращается в право— всё это вдруг встало перед глазами яркими, кровавыми красками. И этот отпечаток ложился на неё тяжело, заставляя ладони гореть и наливаться энергией возмездия.

Маврика чувствовала, как внутри разгорается желание ударить, и потребность защитить себя — раз и навсегда поставить черту, которую никто никогда не смеет переступать.

Резко оттолкнув Борха от себя она подняла руки к небу. Оно всегда приходило на помощь. Не откажет и в этот раз. Молитва...та которую не знала Дарья, но знала Маврика заполонила пространство, пробивалась сквозь шум водопада. Слова лились свободно, будто кто-то шептал их ей на ухо, а она лишь повторяла, позволяя ритму древнего напева вести себя. Борх стоял, тяжело дыша, и смотрел не на Маврику, а куда-то чуть выше, туда, куда тянулись её поднятые руки, будто пытался разглядеть в воздухе то, к чему она обращалась.

— Сумасшедшая! — выкрикнул Борх.

И через пару мгновений был отброшен как взрывной волной.

Маврика направила на него свои руки. Они источали молнии, резкие, как удар грома - это были огненные всполохи, способные разнести всё к чертям собачьим.

Он пролетел несколько метров и тяжело бултыхнулся в воду, подняв массу брызг, которые на секунду застыли в воздухе, словно растерялись от внезапной вспышки гнева.

Вода накрыла его с головой, сомкнулась над ним, гася жар и ярость. Когда он вынырнул, отфыркиваясь и хватая ртом воздух, в глазах уже не было превосходства — только ошеломление человека, которого мир только что поставил на колени самым неожиданным образом.

Маврика не опустила рук сразу. Она стояла, не моргая. Искры плясали на кончиках пальцев, будто искали, куда бы ещё вырваться, но она удерживала их. Борх вынырнул, тяжело дыша, вода стекала с его волос, с плеч, с рук. Он, пятясь к берегу, гребя, то руками, то ногами искал защиту на берегу.

Поняв, что Маврика может его убить, он рванул в сторону деревни — и можно было позавидовать его прыти. Он мчался, не разбирая тропы, лианы хлестали по его лицу, ветки летели из-под ног, а в голове билась одна-единственная мысль: «Только бы оказаться среди людей, нельзя же просто так швырять огонь в людей». Маврика смотрела ему вслед. И на прощание всё-таки пустила вслед ему небольшой огненный шар. Он пролетая над землёй, рассыпал золотые искры, и упал прямо перед Борхом, взметнув фонтанчик пыли и мелких камешков.

— Может, всё-таки останешься? — крикнула она, и голос её сорвался в хохот — Я буду твоей белобрысой мышкой.

Но Борх уже не слышал этих слов. Не добежав нескольких метров до деревни, он поскользнулся на мокрых корнях, переплетённых у самой тропы, и растянулся во всей красе прямо перед стайкой мальчишек, которые как раз выбежали поглядеть, что там гремит у водопада.

Мальчишки замерли, вытаращив глаза, а потом один из них — самый маленький, лет четырёх, с веснушками через всё лицо — не выдержал и хихикнул. За ним захихикали остальные, сначала осторожно, а потом всё громче, пока смех не раскатился по деревне.

Борх, красный как угли в костре, медленно приподнялся на локтях, стряхивая с плеч прилипшие листы. Он глянул в сторону водопада, туда, где стояла Маврика, будто надеялся, что она этого не видела. Но она видела. И, вопреки всему, не смеялась. Просто стояла, уже опустив руки, и в уголках её губ пряталась лёгкая, усталая улыбка.

Вдоволь наплескавшись Маврика вышла из воды. Собрав свои вещи, она неторопливым шагом пошла в общину.

— Сегодня третье испытание,на выносливость! — огласил старейшина, его голос, низкий и раскатистый, прокатился по всей пощади — Пусть выйдут Борх и Тарк! — площадь будто сжалась от напряжения.