Один из них, постарше, с сединой в бороде и шрамом через всё лицо, чуть приподнял копьё :

— Кто такие и зачем пришли?

Отряд Маврики замедлился. Тарк сделал полшага вперёд, — просто встал так, чтобы дозорные видели знакомое лицо. Он чуть наклонил голову.

— Я — Тарк, сын Рагора , ваш лидер. — спокойно произнёс он, — Уходил чтобы найти путь, который не ведёт к войне. Теперь вернулся.

Дозорный прищурился, вглядываясь в лицо Тарка.

— Тарк… — протянул он, и в этом слове прозвучало не столько узнавание, сколько удивление — он коротко кивнул в сторону женщин‑воительниц, — ты привёл в общину женщин. Сегодня великий день!

Маврика не пряталась за спинами. Она тоже вышла вперёд.

— Тарк… да чтоб тебя, — тихо пробормотал он, и в этом ворчании слышалось не раздражение, а облегчение. — Ты и правда вернулся. А я уж думал, что ты сгинул.

Остальные дозорные, стоявшие по бокам, переглянулись — и в их взглядах мелькнуло узнавание. Один из них, помоложе, вдруг хлопнул себя по лбу, будто только сейчас разглядел знакомое лицо.

— Это же Тарк ! Наш вождь! воскликнул он, и голос его прозвучал почти радостно.

С этими словами он махнул рукой, и тяжёлые створки ворот медленно, со скрипом, начали приоткрываться, впуская отряд внутрь.

Тарк на мгновение замер, будто сам не верил, что это происходит. Потом сделал шаг вперёд — "Хвала всем богам, он дома! "

Маврика шла рядом, не прячась, но и не выставляя себя напоказ. Она чувствовала на себе взгляды дозорных — внимательные, оценивающие, но не враждебные. И это было важнее любого приветствия.

Лира чуть расслабила пальцы, но не отпустила рукоять ножа. Кедр тихо выдохнул, будто сбросил с плеч тяжёлый мешок. А молодая воительница со шрамом над бровью вдруг поймала взгляд одного из дозорных, и тот, вместо того чтобы отвернуться, коротко, почти незаметно ей улыбнулся и кивнул .

Внутри крепости оказалось не так мрачно, как представлялось снаружи. Двор был вымощен булыжником, потемневшим от дождей и времени. Вдоль стен тянулись навесы, под которыми сушили травы и чинили упряжь. Где‑то вдалеке слышался стук молота по металлу, а из приоткрытых дверей срубовых домов доносился запах свежего хлеба и травяного отвара.

К ним уже спешили люди — с удивлением на лицах. Кто‑то узнавал Тарка, кто‑то просто пытался понять, что происходит: на шум и крики выходили женщины с детьми. Здесь жили и росли и девочки и мальчики. Лира заметила, что обстановка в общине была более современной. Она шла чуть позади Маврики, но её взгляд скользил по всему сразу: по крепким срубам с резными наличниками, по широким дорожкам между домами, по женщинам, которые не сжимали кулаки, а просто стояли, прижимая к себе малышей и пытаясь понять, не грозит ли опасность. И она вдруг заметила то, что отличало это селение от привычных ей укреплённых лагерей воительниц: здесь всё было устроено так, чтобы жить, а не только выживать. Дома стояли не тесной стеной, а свободно, будто давая друг другу дышать. Даже колодцы были обложены камнем, а не просто вырыты в земле и прикрыты досками.

Маврика чуть замедлила шаг, позволяя себе тоже просто посмотреть. Она заметила мальчика лет восьми, который стоял у порога, держа в руках глиняную чашку, и смотрел на отряд большими, серьёзными глазами. Рядом с ним — женщина, скорее всего, мать, — тихо шепнула что‑то. Это тоже было непривычно. Она до этого момента вообще не видела мальчишек, или просто не помнила...

Тарк шёл рядом, и по его лицу было видно, он словно заново узнавал родной дом, который успел немного измениться за время его отсутствия.

В этот самый миг по главной тропе, рассекавшей селение, двинулась процессия — и весь двор будто замер, разом забыв про отряд Маврики. Четверо крепких мужчин, тяжело дыша и стискивая зубы, несли самодельное кресло, сколоченное из толстых досок и украшенное живыми цветами и павлиньими перьями. Кресло покачивалось на каждом шаге, и мужчины то и дело переглядывались, будто мысленно умоляя, чтобы этот путь поскорее закончился.

А в кресле восседал новый вождь — словно бог, сошедший на землю, чтобы удостоить племя своим присутствием. Он и правда будто хотел выглядеть божеством: голова его была увенчана венцом из золотых пластин, инкрустированных кусочками бирюзы, а шею обвивали тяжёлые ожерелья из драгоценных камней. Вот только величие это выглядело… тяжёлым. Голое пузо свисало салом на короткие ноги, пальцы были унизаны кольцами, а лицо — насторожённым, будто он каждую секунду ожидал, что кто‑то посмеет усомниться в его величии.

— Вот он, значит, новый вождь, — тихо пробормотала Тарк, и в её голосе не было ни почтения, ни насмешки — скорее горькое удивление. — А я‑то думал, вождь должен быть таким, чтобы за ним хотелось идти в бой, а не прятаться от его тени.

Маврика едва заметно нахмурилась, следя за тем, как процессия медленно подходит к ним. Ей было непривычно видеть такую демонстрацию власти: у воительниц сила там измерялась не тем, сколько золота на тебе висит, а тем, сколько людей ты можешь защитить, не потеряв ни одного.

Только подойдя ближе, Маврика с удивлением обнаружила, что лицо нового вождя ей до боли знакомо. Как будто она уже видела его где‑то — возможно во сне, в отголоске забытого воспоминания, в той самой прошлой жизни, где она была Дарьей Сергеевной.

Грубые черты, тяжёлый подбородок, даже то, как он на мгновение прищурился, будто пытался разглядеть в ней что‑то, чего сам не мог понять, — всё это отзывалось внутри странным, колючим эхом. Ей вдруг стало не по себе, словно земля под ногами чуть качнулась, и привычный мир на миг потерял опору.

— Ты… — прошептала она почти беззвучно, так, что услышали только стоявшие рядом Лира и Тарк.

Лира тут же насторожилась, проследив за её взглядом.

— Что? Ты его знаешь?

Маврика медленно покачала головой, сама себе не веря. "Вот этот вождь, которому тут все благоволят, ни кто иной как офисный клерк, представитель заказчика, летевший с ней в самолёте. Она вспомнила его голубую отлаженную рубашку и потную руку, лежавшую на подлокотнике. И глаза… эти глаза, которые смотрели на меня, когда фюзеляж трещал, будто ждали, что я скажу, как нам выжить."

Лира, стоявшая рядом, почувствовала, как Маврика вдруг обмякла на долю секунды, и тут же подставила плечо.

Маврика не отрывла взгляда от вождя.

"Точно. Я помню даже запах его одеколона — сладковато-пряный, будто он купил его в аэропорту, думая, что так будет выглядеть солиднее. И галстук, сбитый набок… А теперь на нём эти золотые пластины, и он делает вид, что всегда был Богом? "

Тарк стоял по другую сторону, и в его глазах читалось напряжение — он всё ещё пытался уложить в голове странную мозаику. Кем же теперь будет он, бывший вождь этого племени.