Врачи действовали быстро, погрузили в машину Стаса и, включив сирену, умчались. Вторая машина приехала позже, увезла Катю. Последним увозили убийцу. Семен поругался с врачами, заставив вначале забрать девушку.

Семену, врачи из четвертой скорой, зачем-то мазали лицо, снимали с него одежду, бинтовали плечо. Он категорически отказался ехать с медиками, что-то подписал и, на какое-то время, остался в одиночестве.

Кора бесконечное количество раз прокручивал, как он врезается в тело убийцы, до того, как тот начинает стрелять. Или они не едут на встречу с Агаповым. Или Катя не задерживается в квартире, не отвечает на звонок, они мирно пьют чай у него на кухне, а мама потчует гостью бубликами с маком, и маме очень нравится Катерина Лобанова. И никто не стреляет в Катерину.

Семену вкололи что-то в предплечье, посадили в какую-то машину и куда-то везли. Он начал приходить в себя. Забеспокоился о машине, вспомнил, что не знает, куда забрали Лобанову и Агапова. Его успокоили. Обо всем позаботятся. Нужно немедленно его допросить.

Да, безусловно. Он пришел в себя? Да. Готов отвечать? Да.

Следствие

Стивен не прилетел.

Маргарет видела, как расстроился муж. Она просила его не волноваться, они позвонят и выяснится, что он опоздал или визу надо переоформить. Да мало ли, что. Маргарет говорила и говорила, но муж не слушал ее.

Михаил Вячеславович молчал. Раньше, когда Стас был моложе, он мог передумать, мог опоздать и не предупредить, но не теперь.

Ледяная молния прошла через сердце. Господи, Боже, только не сейчас, я хочу знать, что с сыном. Даю, слово, что как только поговорю с ним, больше просить об отсрочке не стану.

Майкл пытался дозвониться. На звонки не отвечали ни домашний телефон, ни мобильный. В центре сказали, что Агапова не будет некоторое время, он улетел в Лондон. Маргарет видела, что мужу стало хуже, она решительно отправила его в постель, сделала укол и приказала спать. Она дозвониться сама, обещает. Майкл уснул.

Маргарет выполнила обещание. Она дозвонилась на мобильный. Ответил незнакомый голос. По-русски она понимала плохо, еще хуже говорила. Она спросила Стивена. Ей сказали что-то, затем отключились. Она набрала снова, вспомнив вульгарное русское имя.

– Стас?

Тот же голос что-то спросил. Маргарет мучилась, пытаясь вспомнить слова.

– Это Маргарет. Стас?

Мужской голос почему-то кричал, словно она была глухой.

Бесполезно, зря только деньги трачу, решила Маргарет. Майкл проснется и поговорит с русским, который кричал.

– Расскажите, как все произошло. Не спешите.

Напротив Семена стоял высокий пожилой мужчина, представившись Кругловым Владимиром Иосифовичем..

А Семена всё спрашивали, всё записывали, данные о нем самом, где работает, живет, с кем, как он оказался на трассе, зачем ехал. Откуда знает пострадавших. Так и сказали о Катерине и Агапове.

Где находятся пострадавшие, они не говорили. И как чувствуют себя пострадавшие, не говорили.

Семен нервничал, задавал вопросы о Кате, а ответов не получал. Его отпустили часа через три, равнодушно сообщили, что раненые находятся в госпитале, Агапову повезло, что мимо проезжала скорая,операция сложноа, результат неизвестен. Лобанову прооперировали, жить будет, что касается стрелявшего, никаких сведений пока нет.

– Ты его по асфальту размазал, – сказал Круглов. – С одной стороны правильно, туда ему и дорога, но с другой стороны, мы можем и не узнать, чем ему мешали Агапов и Лобанова.

Семен поехал в госпиталь.

Поездка не принесла никакой пользы. О Кате было сказано, что она в реанимации, состояние тяжелое, что-либо говорить рано, про Агапова сообщили, что идет операция. Сколько же она может идти, с досадой подумал Семен. Жаль, если Стас умрет, Катерина будет горевать.

И он поехал домой.

Семен спрашивал у Круглова, будет ли показан по телевизору репортаж о случившемся, ему не хотелось, чтобы мать его ненароком узнала. Круглов в ответ пожал плечами.

– Запретить мы не имеем права, все возможно.

На его счастье, мать отсутствовала, скорее всего, была где-то в магазине.

Семен переоделся, сложил рубаху и куртку в пакет, не поленился дойти до мусорных баков, выбросил и успел перекусить, когда вернулась мать.

– Ты дома? Я не заметила во дворе машину.

– Я ее в автосервис отогнал, готовить к техосмотру надо. Пешком похожу с недельку.

– Что это у тебя за порез на щеке? Бандитская пуля?

– Ты проницательна, как всегда, мамочка, – нервно рассмеялся Семен. – В мастерской на железку напоролся. Не волнуйся, оказали квалифицированную медпомощь, все в порядке.

– Аккуратней надо, так можно и глаза лишиться, – для порядка проворчала мама. – Вечером ты занят?

– Нет. Погуляем?

– Обязательно.

– Я отдохну пару часов, ты меня разбуди. В пять пойдем на прогулку.

– Почему в пять?

– Хочешь в четыре или в шесть?

– Я так спросила, иди, отдохни, ты не заболел? Бледный.

– Последствия бандитской пули, – ухмыльнулся Семен.

Он аккуратно прилег на правый бок, рана болела. Ему повезло, пуля задела мягкую ткань, миновав кость. Врач обработал рану, удивляясь везению Семена. Убийца стрелял почти в упор.

Семен закрыл глаза.

Верочка Иосифовна быстро шла по парку.

“Своих” она увидела издали. Мужчина, который ей безумно нравился, шел под руку со своей пожилой спутницей. Девушка вначале прибавила шаг, но вдруг оробела. Возможность знакомства с ним стала реальностью, но на Верочку навалился страх. Она ему не понравится. Он равнодушно кивнет, и отвернется. И мечта развеется в прах. Она уже привыкла считать его своей добычей, о том, что потерпит фиаско, она не думала. А зря.

Нет, только не сегодня. Я не готова.

Верочка резко развернулась и быстрым шагом ушла из парка.

Отец смотрел телевизор, мама читала.

– Сегодня опять в какого-то бизнесмена стреляли, – равнодушно сообщил отец, – когда это прекратится? Ты поужинала?

– Да. Убили?

– Не сообщают. Как дела на службе?

– Нормально. Римма осталось за Стаса. Он в Лондон отправился, к отцу.

– Что так срочно? – спросила мама, – Миша болен?

– Не знаю, Римма ничего не говорила. Может, просто так, развеяться.

– Верочка, ты сегодня рано, гулять не стала?

– Не захотела. Неуютно как-то, наверно пойдет дождь.

– Может быть, поясницу ломит, – к слову пожаловался папа.

Мать с дочерью переглянулись и засмеялись.

– Вы, что это, над стариком хихикаете?

Он любил, когда над ним хлопотали, растирали поясницу, кутали ноги, подавали чай или что покрепче, а он укутанный в теплый плед, сидел в кресле, курил трубку и блаженствовал.

Мать и дочь отлично знали его уловки, он почти не болел.

Утром Круглов сидел в кабинете, разбирал бумаги, записывал, какие вопросы следует задать по делу об убийстве Кравченко. Зазвонил телефон.

– Слушаю.

– Представляться надо, – проворчал полковник, – ты дело Агапова ведешь?

– Так точно.

– Выезжай, в Агапова стреляли, жив или нет, не ясно. Где-то по дороге в аэропорт, вечером доложишь.

Круглов взял с собой Струнина и они поехали на осмотр места.

Достали, выходит, Агапова, взрыв не помог, решили расстрелять. Чувствуется, торопятся очень. А почему?

На шоссе уже работали.

Представители ГИБДД замеряли расстояние между машинами, фотографировали повреждения, изымали документы. Здоровый мужик стоял возле «Нивы», плечо забинтовано, на лице пластырь. Он отвечал на вопросы Смехова, гаишника-дознавателя. Круглов подошел, поздоровался.

– Долго, ты Витя?

– Минут через семь отпущу.

– Потом зайди к нам, поговорим.

Круглов отошел в сторону, чтобы не мешать допросу. В этот раз пострадал не только Агапов, девушка его и парень, которого допрашивают.

Документы все в машинах, так что сведения можно начинать собирать.

Круглов окликнул Струнина.