– Это фамильное кольцо моего мужа. Камень называется моховой агат и считается оберегом для влюбленных. Мы с мужем прожили долгую счастливую жизнь, а камень оберегал наше счастье. Я оставляю его тебе, родная, он мне очень дорог. Береги его. И даже не придумывай возражать. Кому еще мне его передать как ни тебе. Никого из родни ни у меня, ни у мужа не осталось. Я помру, придут равнодушные люди и все растащат.

Катерина была так растеряна, что даже не возражала.

– Я сберегу его, Мария Егоровна.

– Обязательно! А мы с верху будем приглядывать за тобой. Ну и еще кое-что. Вот здесь, в шкатулке лежат деньги на мои похороны и в шкафу все собрано в последний путь. Так что ты моя душеприказчица, я в завещании все указала.

Мария Егоровна убрала шкатулку.

– А теперь давай пить чай и рассказывай, как прошел день.

Сосед Валерка с пятого этажа частенько зазывал Катю на просмотр новых фильмов.

Они устраивались на полу перед телевизором, пили чай, кофе или пиво, заедали бубликами, вареньем или корюшкой, все зависело от настроения Валерки, а Катя никогда не протестовала. Во время просмотра они замирали от ужаса, смеялись, в зависимости от сюжета, потом минут десять трепались о просмотренном фильме, затем Валерка галантно провожал Катерину до ее двери, целовал в щечку и спускался к себе. Спокойная размеренная жизнь, никаких покушений, никаких угроз больше не существовало и Катя искренне радовалась миру и спокойствию, ее устраивало все.

Иногда ей казалось, что Агапов пронесся в ее жизни как смерч, вовлек ее в водоворот событий и также стремительно покинул. Она скучала по их болтовне по телефону, но жизнь уводила ее все дальше, была размеренной и может быть скучной, но точно не опасной.

Дело о взрыве и покушении на Агапова закрыли.

Стрелявшим оказался Бондаренко Николай Николаевич, уроженец Вологодской области. Все нераскрытые заказные убийства за последние годы были извлечены на свет и с Бондаренко работал другой следователь. Круглов был уверен, что еще парочку дел непременно на Бондаренко навесят. Своего заказчика Бондаренко не выдал, видимо боялся больше, чем полицию, утверждал, что стрелял в Агапова из зависти, мол, ненавидел всех богачей. И, якобы, жертву выбрал случайно, когда Агапов его толкнул где-то на улице и не извинился. От показаний своих Бондаренко не отступал, а доказать, что такого быть не могло никто бы не смог, сколько раз в день на улицах, в метро, в магазинах сталкиваются люди и не извиняются! Мужик пенсионного возраста, калека, будет доживать свой век где-нибудь в «пансионате» для уголовников, воздухом дышать, а продаст хозяина, кислород перекроют. Все это понимали.

Зуева вынуждена была признаться в хулиганстве, когда на одном из баллончиков обнаружились ее отпечатки, но от остального открещивалась, следователи не могли доказать ее причастность к взрыву и к покушению. Она уволилась с работы.

Катя Зуеву немножечко жалела, та осунулась, подурнела. Они случайно встретились в магазине. Лобанова хотела поздороваться, но Зуева демонстративно отвернулась. Что ж, так наверное лучше. На безумные поступки Зуеву толкала любовь, оправдать это было нельзя, но понять можно.

Горбунов раскопал в фирме «Ремонт» махинации, материалы передали в ОБЭП. Господин Ситников лично приезжал в больницу к Агапову, выражал соболезнование, объяснял, что вышло недоразумение, что прораб много взял на себя, а директор не предполагал, что за его спиной твориться безобразие. Прораба выгнали с позором, акт о работе составили в соответствии с договором, Римма Евгеньевна Грач перечислила сумму, с учетом неустойки и вообще, какое счастье, что все наладилось. Агапов выслушал Ситникова, не сказал ни слова, не подал руки, развернулся и ушел.

Встречи

В Англии Стас прошел курс реабилитации, с ним работал русскоговорящий психолог. Он отдыхал, набирался сил и… тосковал по дому.

Агапов старший расцвел, сердце его не беспокоило, он ушел из клиники и все свое время посвятил сыну. Маргарет и Каролина срочно уехали в круиз, Стас даже удивился, словно они сбежали при его виде, однако папа объяснил, что все было спланировано заранее, удивляться нечему.

Стас бродил по Лондону, жалея, что Катька отказалась поехать. Щепетильная какая!

Он несколько раз ей звонил, но застал дома только однажды, причем она чему-то смеялась. Он обрадовался, услышав ее смех, но когда она крикнула, чтобы Валерка сделал звук тише, он отчего-то разозлился и скомкал разговор.

А что, собственно, он хотел? Она продолжала жить своей жизнью и их временные приятельские отношения просто сошли на нет.

Он вернется, пригласит ее в ресторан или лучше к себе домой, потому что в ресторане Катька обязательно напьется, она почему-то совершенно теряется в ресторане. Он похвастается, какой сделал ремонт, накормит Катьку всякими заморскими деликатесами, расскажет, как гулял по Лондону, а она будет слушать, открыв рот и даже немного подвывать от зависти. А он обязательно что-нибудь соврет, например, скажет, что видел воочию Хью Гранта и, если бы Катька поехала с ними, тоже увидела бы. Она расстроится, а он захохочет, потому что обманул, купил с потрохами. Катька немного помолчит и тоже рассмеется, сердиться она не умеет совсем, а если и умеет, то недолго. К ним вернуться дружеские отношения, они опять смогут перезваниваться и на ночь Катька скажет, спи спокойно, дорогой товарищ.

Агапов очнулся от мечтаний, потому что полил дождь, а он был без зонта.

До квартиры папы было недалеко, Стас шагал быстрым шагом, чувствуя, что основательно промок, ему нельзя было простывать, по крайней мере, сейчас, его предупреждали об этом. Небольшая простуда могла быстро перейти в пневмонию, тогда сложно сказать, будет ли у него шанс. Стас не был мнительным, но заново переживать постельный режим, таблетки, уколы, ему не хотелось. Он быстро разделся и встал под горячий душ. Замерзнуть не успел, только промок.

Его намокшая одежда встревожила отца, тот принялся хлопотать над сыном, а Стас раздраженно думал, что пора уезжать, забота папы начинала тяготить. И еще он подумал, что зря размечтался о Катьке, ее Валерка вряд ли будет терпеть, если она станет каждый вечер трепаться со Стасом. И правильно, он бы не потерпел. Он, например, предпочитает, чтобы внимание подружки принадлежало только ему. И вообще, завтра он объявит папе, что уезжает. Римма несколько раз звонила, ноет, когда он приедет. Погостили, пора и честь знать.

Он довольно долго выбирал, какой подарок привезти Катьке. Он знал о ее доходах, знал, что она будет краснеть, страдать и отнекиваться, но он заставит ее принять коротенькую дубленку. У нее красивые длинные ноги, она будет шикарно смотреться в этой вещичке. А капюшон прикроет ее лысую голову.

Римме он выбрал изящную шкатулку, зная ее увлечение. Да и Грач ревновать не будет. Свадебный подарок чете Кора выбирал даже дольше, чем Катьке, наконец, остановился на кофейном сервизе. Чашечки, рассчитанные на один глоток, были столь миниатюрны, что он захохотал от удовольствия, представив в руках Семена такую чашку.

Семену он собирался предложить место начальника охраны его центра. Стас планировал открыть филиал в области. Работы предстояло много и пусть Римма не плачет, ей придется привыкать к мысли, что он не вернется в свое кресло.

Общение с папой не прошло даром. Если ты не двигаешься вперед, время оставляет тебя позади. Ему прочитали несколько лекций по экономике. Агапов старший рассказал об успешной игре на бирже, совершенно потряс сына, сообщив, что имеет в акциях около трех миллионов евро и надеется, что еще немало заработает. Также он сообщил, что все состояние завещал сыну, выделив небольшой процент и данную квартиру Каролине.

– А как же Маргарет? И почему своей дочери ты так мало оставил?

– Маргарет будет содержать ее любовник, да и Каролина не моя дочь.

Стас молчал. Спрашивать было неловко, все-таки отец был мужчиной. Но тот рассказал все сам.