– Больше не будете чай?

Сложила чашечки и уплыла в кухню.

Откуда эта девица знает о сыщике? Она найдет его в любом случае, даже если я откажу. Не стоит подогревать ее интерес, она и забудет, откуда взяла номер. Но прежде надо выяснить, что она знает.

Людмила Васильевна вернулась с визиткой.

– Я и не подозревала, что его так зовут. Он выполнял мою просьбу по заданию агентства, я разыскивала своего бывшего мужа. Мы с мужем расстались давно, но поддерживаем связь. Он перестал мне звонить, я встревожилась. Оказалось, женился и скрыл от меня, глупый. Он, видите ли, не хотел меня огорчать.

Катерина слушала Людмилу Васильевну, не особо вникая в ее речь. Семен Иванович оказался частным детективом! Ничего себе!

– Вы собираетесь кого-то разыскивать? – осторожно спросила хозяйка.

– Нет, что вы, я поблагодарить его хочу, он как-то быстро ушел, я была не в себе, потом, когда сообразила, было поздно.

– Как интересно! Он вас отчего-то спас?

– Можно сказать и так.

Катя рассказала Людмиле Васильевне историю своего знакомства с Семеном Ивановичем Кора. В ее изложении сыщик выглядел очень романтично. Людмила Васильевна спросила, отчего она упала в обморок.

– Наверно, какая-нибудь модная диета?

Катерина рассмеялась и поведала жуткую историю о нападении на себя прямо возле подъезда, о своем спасении и приобретении нового друга. Имени нового друга она не назвала, но в этом не было нужды. Людмила Васильевна знала его сама. Значит, ваза все-таки нашла себе жертву.

Хозяйка поохала, в нужных местах поахала и вновь предложила чай.

– Нет, что вы, я слишком разболталась, извините меня. Я пойду. Спасибо вам огромное, и за адрес, и за чай, и за внимание. Мне особенно некому рассказывать, мама бы пришла в ужас и плакала, а вы просто выслушали.

– Конечно, выслушаю, вы так интересно рассказываете. Катенька, будьте осторожны, приступы могут повторяться долгое время. Держите меня в курсе, я чем смогу помогу вам. Знаете что, позвольте в знак нашей дружбы, я вам подарю что-нибудь.

– Нет, – испугалась Лобанова, хотя ей было очень приятно, – не надо.

– Надо. Вот эту картину.

Хозяйка решительно сняла со стены небольшую картину и вручила оторопевшей Катерине.

– Ой! Я не разбираюсь в искусстве, но предполагаю, что стоит это немало.

– Ничего не стоит, поверьте мне, мой бывший муж тратился только на кисти и краски. Еще холсты. Грош ей цена в базарный день, но на стене смотрится неплохо.

– Как же я вас отблагодарю? – расстроено спросила Катерина.

– Будете приходить ко мне пить чай, развлекать меня. Мне скучно одной бывает.

– Вы такая красивая, даже не вериться, что вы одна.

Людмила Васильевна засмеялась, потрепала Катерину по щеке и открыла дверь.

Катя бегом спустилась на свой этаж, с любовью погладила новую дверь и вошла. Телефон разрывался.

– Тебя где черти носят?– раздраженно спросил Стас.

– У соседей была, – радостно сообщила Катерина. – Поздно уже, спи спокойно, дорогой товарищ, боевая подруга тебя не забудет.

– Ты пьяна?

– Все в порядке, Стас, правда, пока, обнимаю.

Перед тем, как отключиться, Агапов слышал, как она засмеялась. Он со спокойной душой лег спать. Почему-то ему было приятно беспокоиться о Катьке.

Людмила Васильевна осталась довольна проведенным вечером, неожиданно она получила столько интересной информации. Девчонка ей еще не настолько доверяла, чтоб сообщить, стали ли они со Стасом любовниками, но, зная Агапова, можно не сомневаться. Непременно надо будет использовать девчонку. Вопрос, почему сыщик не сообщил адрес новой пассии Стаса, отпал сам собой. Он позаботился о девочке, пожалел ее. Бывает. И, слава Богу, избавилась от картины.

Все-таки она раздражала. Правильно Агапов говорил, пряники какие-то нарисованы. Предполагалось, что на темном синем небе внеземной галактики висит несколько половинок лун. Бред. И художник-то от слова худо и не только в искусстве. И никакой он не муж, но девчонке знать необязательно.

Покушение

Утро было субботним, солнечным, никуда не хотелось идти или ехать. Агапов потянулся, встал, прошелся по квартире.

Обычно по субботам он с утра садился в машину, ехал к универсаму, который стал вдруг супермаркетом, закупал продукты на неделю, так повелось еще при жизни мамы, но сегодня можно было не ехать, он затарил холодильник, когда у него была Катька.

Чем займемся, дорогой товарищ, как назвала вчера меня Катька. Ей что ли позвонить? Свозить куда-нибудь.

Смешная. Она даже заныла, узнав, что его папа живет в Лондоне.

Стас помотался по квартире, позавтракал, оделся демократично, в джинсы и толстовку, наски надеть не успел, под окном громыхнул взрыв.

Агапов молниеносно пригнулся, спасаясь от брызнувшего в кухню стекла.

Сразу стало холодно, ворвался ветер. Машины, стоявшие под окнами, завыли.

Кричала какая-то женщина. Агапов метнулся в прихожую, схватил куртку и, как был в шлепанцах, выбежал на площадку. Соседи тоже не дремали, неслись по лестнице, кто в чем был одет.

Машины Стаса не было. Вернее, был чадящий черным дымом остов. Соседние машины тоже пострадали, понятно, что гораздо меньше, парочка близстоящих лишились стекол. Кричащая женщина сидела на асфальте, крови на ней не было. Стас растолкал соседей, сообщая, что он врач, осмотрел женщину и несильно, но хлестко дал ей пощечину. В толпе возмутились, но прекратившийся крик вызвал одобрение действиям Стаса.

Послышались завывания милицейских машин. Над женщиной остались хлопотать соседки, мужики стреляли друг у друга сигареты, негромко переговариваясь и матерясь.

– Только дверцу заменил, сколько времени собирался...

– А, я, лобовуху поменял, так растак...

Стас, молча, стоял возле своей машины. Значит, военные действия начались. Неужели из-за каких-то пятисот тысяч? Рублей, не долларов. Бред.

А ведь Катька его спасла. Если бы он на неделе не купил продукты, сейчас заводил бы машину, чтоб ехать в магазин.

От сознания, что он минуту назад мог взлететь на воздух, его затрясло и, несмотря на холод, он покрылся липким. Реакция на неожиданность, потрясение, уговаривал он себя, пытаясь закурить. Руки мелко дрожали.

Двор заполнялся людьми, как на митинге. Приехали три милицейских «УАЗа», прибежала техник-смотритель, затем сам начальник ЖЭУ подъехал, потом подошла машина, груженная стеклом, рабочие выгружали стекло, шли по квартирам, командовал ими молодой парень в форме МЧС, полицейские опрашивали людей, быстро записывая сведения. Работали оперативно, во дворе оставалось все меньше и меньше соседей. Агапов отвечал на вопросы симпатичного молодого капитана, так и не успев отойти от машины. У него замерзли ноги, он несколько раз просил пройти в квартиру, но капитан почему-то тянул. Стас беспокоился, что стекольщики уедут, не поставив в его квартире стекло, и он замерзнет. Со стороны казалось, что во дворе клубится водоворот. Люди подъезжали, чем-то занимались без суеты и спешки, затем появлялся еще кто-то, тут же дежурила скорая помощь, никому не нужна была, хоть это радовало.

Откуда-то взялась журналистка, сунула микрофон в лицо капитану, тот сердито отвернулся и согласился, наконец, пройти в квартиру. Возле машины работали эксперты.

Стас прошел на кухню, поставил чайник. Капитана он провел в гостиную, а сам побежал натягивать носки. В квартире было не намного теплее, чем на улице.

К семи часам вечера Стас, наконец, смог принять ванну.

Квартира постепенно согревалась. Агапов дал мужикам бутылку водки и две сотни, хотя они отнекивались.

Капитан передал сведения следователю, седому мужчине лет пятидесяти. Оказывается, у них там какое-то разделение труда.

Владимир Никитич Круглов, допрашивал Стаса долго, дотошно, переспрашивал, просил вспомнить, кто ему угрожал, кому он должен.

Агапов злился, ему надоели вопросы, чужие люди в доме, он был голоден, он должен был о том, что произошло, подумать сам, а инквизитор Круглов ласково спрашивал и спрашивал.