Он набрал номер по памяти. Долго не отвечали. Спит наверно.

– Да? – голос действительно был заспанный.

– Привет. Вальдемар беспокоит.

– Вовка, ты перед другими Вальдемаром притворяйся, мы, можно сказать, вместе лаптем щи хлебали на исторической родине. Помнишь деревеньку в Костромской области со звучным названием Обаянь? Мы с тобой родом оттуда.

– Все я помню, – раздраженно сказал Ситников. Он ненавидел воспоминания о далеком, скоро сорок лет как минувшем, детстве. – Сколько я тебе задолжал? Четыреста?

– Скоро счетчик включу, – миролюбиво ответила трубка, – сроки, сам понимаешь. Квартирку мне на Гаванской отпиши, будем в расчете.

– У меня другое предложение. Козел один мне должен, они твои, если сможешь получить.

– Вовка, ты меня за кого держишь?

– У тебя больше возможностей. Окажешь мне услугу, мой долг погасишь, себе деньги вернешь, а козла накажешь.

– Складно у тебя получается. Как в анекдоте, все в д..., а я в белом фраке. Так?

– Напрасно ты плохо обо мне думаешь, у меня обстоятельства так складываются...

– Они у тебя всегда так складываются. Меньше хапать надо, жук навозный. Присылай своего прораба с документами ко мне часиков в пять. Чтоб весь пакет был. И не звони больше, надо, сам найду.

Директору захотелось курить. Курил он в детстве. Как говорится, в первом классе бросил. Злость он вымещал гонкой в автомобиле на бешеной скорости и с девочками. Ни того, ни другого позволить сейчас себе не мог, поэтому оставалось только «строить» тупых подчиненных.

Стас спал на животе, распластавшись на кровати как распятый. Голова, повернута на бок, шея затекла. Он сладко потянулся, зевнул, сел, нашаривая тапки. Нога наткнулась на что-то холодное. Что за черт? Агапов вытащил топорик. Он повертел его в руках, соображая, как он мог тут оказаться, хмыкнул, натянул домашние шорты и вышел из спальни.

Катерина сидела на диване, подоткнув вокруг себя одеяло. По телевизору показывали дебильных телепузиков, но она наслаждалась зрелищем. Больше всего ей нравился эпизод, когда солнышко улыбалось и славно хихикало.

Она не знала, можно ли при сотрясении мозга пить кофе, но все, же решила выпить. У Кати была зависимость от кофеина. У кого от никотина, у меня, весело думала она, от кофеина. Чувствовала она себя превосходно. Нигде ничего не болело, не кружилось, не тошнило. Лицо свое она уже узнавала. Появились глаза, вернулся на свое место нос, синяки выглядели, как неудавшийся макияж и подчеркивали аристократическую бледность кожи.

В своем аристократизме Катя даже не сомневалась. Почему бы не потешить себя? Нельзя же, чтобы у человека были только комплексы.

Однажды, она прочла о князе Лобанове-Ростовском, посмотрела по справочникам, узнала об однофамильце, что тот был государственным деятелем, фигурой общественно значимой и решила, что он ей подходит. Лобанову-Ростовскому принадлежал дом на Адмиралтейском проспекте. Катерина гуляла возле этого дома, представляя себе, как она бы жила, будь она, в самом деле, потомственная княжна. О предке думать ей нравилось, немного смущало то, что она всего лишь Лобанова, без приставки, к тому же, безотцовщина. Мать не собиралась ей рассказывать о грехе юности, а Катерина считала неприличным настаивать. О князе-предке она не говорила никому, не хотела, чтоб над ней смеялись, что скрывать, ее и так считали немного тронутой.Она от рождения была бледна. Загар ровным никогда не получался, она сгорала, потом кожа снималась клочьями, болела, Катерина мучилась. Голубая аристократическая кровь не принимала вульгарное солнце. Плечи у нее были аристократически усыпаны веснушками. Пожалуй, свою некрасивость можно также было отнести на этот счет. Нельзя жить и ни о чем не мечтать.

Вид полуголого свирепого мужика с топориком в руках поверг ее в ужас. Как же это она? Своими руками вложила оружие в его руки!

– Это что?

Стас потряс топором возле ее носа.

– Топор, – шарахнувшись, прохрипела Катька, безумными глазами глядя на Агапова.

– Знаю, что топор, – рявкнул он. – Ты что, зарубить меня решила? Почему он под кроватью?

Катька промолчала, отвела глаза и покраснела как рак.

Стас отнес топорик на кухню, возмущенно фыркая про себя. Она что, за маньяка его принимает?

Сегодня Катька выглядела замечательно, если вспомнить ее недавний вид. Придумает же, маньяк! Она, конечно, ничего о нем не знает, но думать о нем плохо могла бы не торопиться. Что она с головой себе начудила? Хотя молодец, в фантазии не откажешь, волосы стянула набок в конский хвост. Смешно. Зеленые глазищи вытаращила от страха. И покраснела от стыда, так ей и надо!

Стас закончил бриться и вышел. Катька что-то делала на кухне. Опять топор ищет?

– Вячеслав Михайлович, я вам завтрак приготовила, – робко сообщила она Стасу.

Чувствует вину, удовлетворенно подумал Агапов.

– Спасибо. Садись, рассказывай.

– Что?

– Все. Должен же я знать, кого спас, – с набитым ртом ответил Стас. – Ну! Я слушаю.

Катя поведала, что работает, что живет одна, что мама живет в Пушкине, вот и все.

– Нет, не все. Рассказывай о топоре, – Стас сыто ухмыльнулся, и закурил.

Катька снова покраснела. Не так интенсивно, как в первый раз, но тоже неплохо. Ему снова понравилось.

– Вячеслав Михайлович, а где моя куртка?

– А, я и забыл. Выбросил.

– Вы что? – возмутилась Катька, – она у меня единственная!

– Понимаешь, она была заляпанная, грязная и мокрая. Ну, я и подумал, что тебе будет не жалко.

– Да вы что! Как вы могли! – закричала Катя, – я бы ее отстирала, высушила. Как я теперь домой попаду?

Стас понял, что слегка переиграл. Катька едва не ревела.

– Не переживай, в химчистке твоя куртка, вчера, по пути на работу, сдал. Завтра заберем.

Катерина разозлилась. На розыгрыш, на то, что куртка будет готова только завтра, на довольный вид хозяина. Она молча убрала со стола, помыла посуду и вышла из кухни.

Придурок, прости Господи. Разве можно так смеяться над людьми?

Стас приперся следом, присел на диван.

– Да не злись ты, завтра куртку получишь и отвезу тебя домой.

– Я не злюсь, – обиженно ответила Катька, – вы мне можете сказать, как получилось, что вы оказались в нужное время в нужном месте?

Дошло значит, вздохнул Стас. Он откинулся на спинку дивана, разбросал свои длинные руки, вытянул свои длинные ноги и сквозь зубы ответил:

– Не хочу об этом говорить.

– Это почему, интересно? – она даже слегка подпрыгнула. – Живете вы здесь, а нашли меня там.

– Я поджидал тебя, – зловеще прищурив глаза, он уставился на Катерину.

Катя дрогнула. Голос сорвался.

– Зачем?

– Чтобы похитить! Удар немного не рассчитал.

– Да зачем же меня похищать, я что, наследница английской королевы!?

– Я давно тайно и страстно в тебя влюблен, – трагическим шепотом поведал Стас и дико захохотал.

Катя поглядела на него, как на недоумка, покрутила пальцем у виска и тоже рассмеялась.

День они провели замечательно. Стас сбегал в магазин, принес продукты.

Катерина приготовила борщ и гуляш с гречкой. Вкусно и сытно поели, посмотрели комедию Рязанова «Служебный роман». Играли в дурака, причем мухлевали оба, разгадывали кроссворды. Катька оказалась девицей эрудированной, в два счета заткнула Стаса за пояс, а потом снисходительно пояснила, что ей частенько приходиться ожидать погрузку в очередях, книгу читать не имеет смысла, поэтому она любые кроссворды моментально разгадывает. На ночь Катерина вновь устроилась на диване, потому что хозяину тот был маловат.

Утром Стас вызвал такси, они получили куртку из химчистки, благополучно доехали до Витебского проспекта, обменялись телефонами и Стас укатил на службу, а Катерина в лифте доехала до шестого этажа, открыла дверь своей квартиры и на пороге упала в обморок.

Маша и Кора

Агапов довольно насвистывал.

Вчера они славно провели денек. Катька часто смеялась. Заразительно. В голосе переливались колокольчики.