Оказывается, она работает экспедитором, хотя официально должность называлась «инженер отдела материально-технического снабжения» гордо заявила девушка. Стас не поверил, в его представлении, экспедитор это толстый лысый дядька с одышкой, постоянно вытирающий огромным клетчатым платком свой череп, курящий дорогие сигареты и скачущий мелким бесом вокруг своего товара.

Вечером надо позвонить, узнать как она там. Вчера никаких признаков сотрясения не наблюдалось, Катька была бодра, но он занудно перечислил ей, что она может делать в ближайшие дни, а от чего следует отказаться.

В вестибюле клиники его встретил охранник, Стас нанял троих молодых ребят, вернувшихся из армии, они дежурили по суткам.

– Привет, Вадим, – кивнул он, – как дела?

– Нормально, ночью воришку задержал.

– В милицию сдал?

– Нет, вас дожидается, у меня в каморке сидит, поговорите, сами и решите, что делать.

– Инструкцию нарушаешь, Вадим, – хмуро напомнил Агапов. Он предупреждал, чтобы, в случае проникновения, немедленно вызывали милицию.

– Я знаю, виноват, но думаю, что милицию вызвать успеем.

– Показывай свой улов.

Каморка, как называли охранники свою комнату отдыха, была вполне комфортабельно обустроена. Телевизор, диван, холодильник, стол. На диване спала девушка.

Стас разозлился. Бордель развели, мать твою.

– Это что такое?

– Это и есть воришка, – ухмыльнулся охранник, но, разглядев выражение лица шефа, быстренько ретировался, – я на пост, вы тут сами...

Девушка была одета во все черное, даже шапочку не забыла. Она сладко потянулась, села и уставилась на Агапова огромными голубыми глазами.

Сердце Стаса екнуло. Перед ним сидела его будущая жена.

– Чего смотришь? Сигареты есть? – девушка встала и, походкой «Мисс Вселенная», подошла к нему.

«Курить отучу, воровать отучу, запру в доме на все замки и никому не покажу».

– Рассказывайте, здесь курить нельзя – Стас прошел к столу, выдвинул стул и сел. – Кто вы, что вам понадобилось у нас?

– Ты такой наивный? Автобиографию рассказать?

– Давайте договоримся, я не вызываю милицию, вы мне не хамите и не врете. Обращаться ко мне можно по имени и отчеству. Вячеслав Михайлович. И на «вы».

– Шепотом и с дрожью в голосе. – Девушка презрительно на него посмотрела. – Вызывай ментов, мне сказать нечего.

– Вот что, милочка, мне некогда. Говори, что собиралась стащить! На дозу не найдешь, мы не держим препараты, у нас консультационный центр.

Что он станетт делать, если она не скажет ни как ее звать, ни зачем залезла? Отпустит с Богом? Впечатления на будущую свою жену он явно не произвел. Впрочем она пока не знает, что ее ожидает. Черт, в рифму думать начал. Фактор неожиданности.

– Сам ты торчок, – взъелась девчонка. – Машкой меня зовут.

– А дальше?

– Распутиной.

– И ты родилась в Сибири...

– Иди ты, знаешь куда? У вас у всех мозги попсой заезжены. думаешь, сострил? Каждый встречный норовит "пошутить", она изобразила пальцами и гримасой, что ее сейчас стошнит. - Не хочешь, не верь.

– Что стащила?

– Ничего я не стащила, не успела, охранник у тебя шустрый.

– Положим. Что надо было?

– Договор с фирмой «Ремонт» и смету. Все.

А вот это уже интересно. Выкрадут договор, потом начнут выколачивать деньги. И придется заплатить. Жизнь, она одна, а денег на свете много.

Стас задумался. Никакой «крыши» он не имел, никто на него не наезжал, никто его фирмой не интересовался. Может потому, что в замах у него ходила Римма Евгеньевна Грач, а мужем ее был не последний чин в ФСБ?

И что прикажете делать теперь?

– Где ты искала документы?

Он забарабанил по столу длинными пальцами, получалось «Тореадор, смелее в бой». Девушка внимательно за ним наблюдала.

– В кабинете твоем, где же еще.

– Все правильно, где же еще им храниться. Кто тебя нанял, кому должна передать, когда?

– Обычно мне звонят по телефону, затем перечисляют на счет гонорар за выполненную работу, а я отправляю посылку почтой на абонентский ящик.

– Шпионские страсти какие-то.

– Так безопасней, – пожала плечами Машка Распутина.

– Как же ты доложишь, что прокололась?

– Вечером позвонят, спросят.

Стас постучал по столу пальцами, выбивая «Не верьте пехоте, когда она бравые песни поет», поднялся, подошел вплотную к Машке, взял ее за плечики, и, глядя сверху вниз, сказал.

– Ты дождешься меня здесь, я кое-что сделаю, а позже ты поступишь по инструкции, поняла?

– Э-э, ты меня хоть в уборную отпусти, я же живая.

Стас открыл дверь.

– Вадим, пригласи Веру Иосифовну.

Машка никогда в жизни не видела таких женщин! Она восхищенно взирала на огромную ростом и весом молодую женщину лет тридцати.

– Верочка, проводите девушку в уборную, не спускайте с нее глаз, после передайте ее Вадиму с рук на руки. Можно напоить чаем, можно одолжить ей любовный роман...

– Я не читаю любовных романов, – возмущенно, в голос произнесли Машка и Верочка. Стас на секунду от этого сбился.

– Ну, тогда Мэгре или «Спидинфо», мне все равно. И самое главное, не выпускать из вида, не давать звонить и не слушать ее сказки о том, как тетя умирает, ребенок голодный, аппендицит воспалился. Понятно?

– Сделаем, Вячеслав Михайлович, не беспокойтесь, – с восхищением глядя на шефа, сказала Вера Иосифовна, и, переведя взгляд на Машку, с тем же восхищением и дружелюбием сказала, – пойдем, что ли, узница.

Катя пришла в себя. Открыв глаза, увидела на собой лицо. Большую голову большого человека. Зажмурилась. Привиделось после сотрясения?

- Кхм, извините, не хотел вас испугать, - приглушенным низким голосом сказала голова и отодвинулась.

Катя резко села.

Над ней возвышался какой-то мужик. Она сфокусировала взгляд. Мужик был похож на медведя. Да что это такое? Все мужское население города по очереди решило с ней знакомится?

- Вы кто? - почему-то голос прозвучал пискляво.

– Прохожий, – скромно ответил мужик, и она захохотала.

Один прохожий отвез ее в травму, держал у себя как заложницу. Второй прохожий уложил на ее собственный диван. Кстати, а как он попал в квартиру? Не шестой этаж, а Невский проспект какой-то.

Мужик присел напротив нее на табурет, тот слегка заскрипел. Гость услышал этот скрип и замер.

– Я вас слушаю, - постаралась сделать серьезное лицо , пробормотала Катя, смех еле утихомирила.

– Я поднимался на девятый этаж, смотрю, квартира открыта, вы валяетесь на полу, я решил, что это непорядок, даже если вы и пьяная. Хотя еще утро, рановато для пьянки, но может со вчерашнего дня? Позвал, есть ли кто, поднял вас и положил. Поискал нашатырь, не нашел, а тут и вы очнулись. Я, когда нес вас, понял, что вы не пьяная, запаха спиртного не учуял.

Катя выслушала его речь с подозрением. Пешком на девятый? Когда работает лифт?

– Долго я без сознания пробыла?

– При мне, минуты две, до этого сколько, не знаю. Может вам чайку сделать? Вы бы полежали, вдруг плохо станет.

– Вы что, в службе спасения работаете? Как вас звать? – агрессивно спросила Катерина. От его присутствия, комната вдруг стала выглядеть маленькой и убогой. – И почему вы шли пешком на девятый, лифт же работает? И к кому вы шли? Я вас ни разу здесь не видела.

– Вы не волнуйтесь, я на все вопросы отвечу, вот только чаем вас напою, – сказал он и поднялся. Лучше бы сидел. Рост у него был большой, вес большой, руки большие, ноги большие. Где таких выращивают? Катерина рядом с ним чувствовала себя миниатюрной.

Он прошел на кухню, поставил чайник на огонь и все звуки пропали.

Катерина прислушалась. Только в чайнике начинала закипать вода. Он, что в форточку вылетел? Не должен человек сидеть так тихо. Или стоять. Может, это ей все приснилось? Мозг, после встряски, выдает галлюцинации? Звякнула посуда. Катерина перевела дух. Медведь был все еще на кухне, не вылетел в форточку, не привиделся.