– Семен меня зовут, Семен Иванович Кора, ударение на «о», пешком хожу всегда, на любой этаж. И спускаюсь пешком. Я большой, вы заметили? Большой, а лифтов боюсь. Боязнь замкнутого пространства. Называется «клаустрофобия». Вы меня видеть раньше здесь не могли, я первый раз пришел. Клиентка у меня живет на девятом. Пришел получить расчет. Закончил я с ней все дела.
Катерина прихлебывала чай. Внимательный Семен Иванович Кора с ударением на «о» не забыл положить в чай лимон. Голос его был густым, тягучим. Он наверно тугодум, решила Катерина, пока грелся чайник, готовил речь.
Семен Иванович присел на табуретку и замер. Он внимательно глядел на Катерину, не шевелился, не вздыхал. Просто сидел, глядел, как она пьет чай, и молчал.
Молчание не мешало, не напрягало, было естественным.
Катерина спохватилась.
– Вы бы себе налили, что же вы?
– Не хочу, спасибо. С вами все в порядке? Могу я идти?
– Конечно, я провожу вас.
– Дверь заприте. Замок у вас хлипкий. Да и дверь картонная, кулаком пробить ничего не стоит. Вы бы металлическую дверь себе поставили, – говорил Семен Иванович, надевая ботинки. Катерина умилилась. Надо же, какой заботливый, о двери беспокоится, о том, чтоб пол не затоптать.
– Дверь поставить не проблема, проблема, как всегда, в деньгах, – отмахнулась Катя, – спасибо за помощь.
– Вы поаккуратней, – как-то туманно сказал Семен Иванович, пожал осторожно Катерине руку и вышел.
Семен продолжил восхождение по лестнице.
Задание клиентки он выполнил и даже перевыполнил. Она поручила ему следить за Агаповым, он следил. Поручила следить за любой девушкой, что привезет к себе Агапов, он следил. Только за девушкой следить было сложно, она трое суток не выходила из квартиры Агапова. По поведению Агапова Семен догадался, что она еще у него. Утром Агапов привез девушку к подъезду клиентки. Семен озадачился. От Агапова он не ожидал такой прыти. Под носом одной любовницы, завел вторую.
Он продолжал методично подниматься, когда обнаружил открытую дверь. Девушка лежала в прихожей без сознания, привалившись боком к обувной полке. Семен внес ее в квартиру, уложил на диван, открыл форточку, пока искал нашатырь, проверил документы. Екатерина Ивановна Лобанова действительно проживала по этому адресу. У девушки он обнаружил рану, когда ухаживал за ней. Неужели Агапов склонен к дракам?
Катерина очнулась, не закричала, не испугалась его, что ему очень понравилось.
Семен решил, что клиентке необязательно знать о том, что подружка Агапова живет рядом. Прибьет девушку, не дай Бог, с нее станется. Иногда Семен ненавидел работу филера, но надо было на что-то жить, и эта работа была ничем не хуже другой.
В звании майора Семена комиссовали по ранению. Он больше не мог служить. Ему предлагали работу в штабе, но когда он представил, как своими ручищами перебирает бумажки, отказался. Сказал, что едет домой, к матери. Провожали его всей заставой. Ранение в позвоночник, как калекой не остался, удивительно. Если б остался калекой, застрелился бы. Кто такое тело станет ворочать? Женой и детьми не обзавелся, мать пожилая.
Месяц отдыхал, читал объявления. Встретил как-то бывшую соседку, Иринку Зореву, разговорились. Оказалось, она открыла агентство «Русский сыск», следить за неверными мужьями, женами, никакого криминала, никаких трупов. Семен предложил свои услуги, Зорева согласилась.
Иногда работа вызывала брезгливость. Семену трудно было приспособиться к гражданской жизни, еще труднее было наблюдать за человеческими мерзостями. На заставе бывало всякое, но там Семен не вникал в склоки. Служил, охранял границу, ездил к матери в отпуск.
Зорева вначале сомневалась, что у него получится, слишком он заметный, но Семен уверил ее, что умеет быть невидимым и, для примера, рассказал, как она провела весь предыдущий день, не обнаружив его слежки. Иринка восхитилась его навыками и приняла в штат.
Человек редко когда может заметить слежку, если он ненастороже, если ничего не подозревает.
Людмила Васильевна Зуева отсчитала деньги, расписалась в квитанции, выслушала отчет и поблагодарила. Вежливая дамочка. И красива, глаз не оторвать.
Семен спустился на шестой этаж, постоял возле двери Екатерины, послушал как она фальшиво, но от души поет, и пошел вниз. Катя ему понравилась, но он староват для нее, ей всего двадцать семь, а ему почти сорок.
Такой увалень как он не может иметь семью. Мать пристала, когда он жениться, да когда. Никогда. Но расстраивать мать не хочется, поэтому отговаривается, что никто замуж не идет. Мать соседку Нину привечать начала. Сорок три года, вдова, женщина интересная, но душа не лежит. Лучше холостяком побыть.
Семен вышел из подъезда, сел в «Ниву», что выделило ему агентство и поехал в офис сдавать деньги. Ирина уважала финансовую дисциплину, все поступления проходили через бухгалтера, а Семен был настолько щепетилен в денежном вопросе, что ему даже не приходило в голову, что можно часть гонорара оставлять себе. Зарплата у него хорошая, за два года работы он накопил на машину, но не покупал, обходился «Нивой».
Офис у них находился на Измайловском проспекте. Семен сдал деньги, получил причитавшуюся ему сумму и узнал, что завтра у него выходной. Клиентов пока нет. Ну чтож, отдыхать тоже надо и поехал в
офис компании, что занималась изготовлением и установкой металлических дверей.
Дверь выбрал добротную, договорился об установке и полностью оплатил заказ.
Он считал, что поступает правильно. Молодая девушка живет в квартире одна, мало ли что, защитить некому. Семену даже в голову не пришло, что он неправомерно влезает в чужую жизнь.
За время её отсутствия, пыль нанесла решительный удар по мебели, цветам, книгам.
Мебели особой конечно не было. Не старый, но очень капризный диван; чтобы его разложить, требовалась немалая сила, спинка с грохотом падала. Складывать диван было еще тяжелее. Телевизор небольшой – «Фунай», зато не в кредит. Также присутствовали два кресла, одно неприлично скрипело, когда в него садились, а другое потеряло колесико, поэтому стояло вплотную к стенке, вместо колесика Катя подложила деревяшку. Если кресло не двигать, им можно пользоваться. Над диваном висело бра. У противоположной стены удачно вписался двухстворчатый шкаф с нижним выдвижным ящиком. Шкаф хозяйке нравился, хотя он совершенно не вписывался в обстановку.
На подоконнике Катерина держала цветы, но поскольку особо в них не разбиралась, это у нее мама была спец, то приобрела такие, которые почти не требовали ухода.
Однажды у нее кактус покончил жизнь самоубийством, сбросившись с окна, поэтому их она больше не заводила. Она знала, что кактусы поливать не надо. И не поливала. Бедняга не выдержал. Катерина была абсолютно уверена, что он сделал это сам, больше некому, разве что домовой порезвился? Форточка точно была закрыта.
За уборку Катя принялась с удовольствием, напевая под нос любимые романсы. И не переставала думать о странном Семене Ивановиче, о Стасе, который разрешил так себя называть, а ее именовал Катькой. О том, что надо бы позвонить маме, они созванивались пару раз в неделю. И на службу надо позвонить, вдруг дают зарплату? Новости узнать. Вечером зайти к соседям, попить чай, поболтать.
Милейшие Мария Егоровна и Алексей Павлович из соседней квартиры были ей всегда рады. Старикам исполнилось по восемьдесят лет. Эти люди из другого мира никогда не сетовали на жизнь, часто смеялись, много читали, иногда спорили друг с другом со страстностью в голосе и подшучивали над собой. Глядя на них, Катя верила, что можно жить долго и без маразма.По осени, когда наступала слякоть, старики болели по очереди, один поправлялся, сваливался второй. Болезней у них было много, квартира напоминала аптеку и пункт скорой помощи одновременно, но соседи о своих болезнях не распространялись, отмахивались, не стоит об этом говорить, скучно, зато обсуждали политику, не зло сплетничали с Катей о других соседях и серьезно заявляли, что помрут в один день. Еще они, по секрету друг от друга, просили Катерину присмотреть за другим, когда тот или другая первым покинет этот мир. Она пообещала. А дома поплакала. Просто так, от нахлынувших чувств..
