Завтра же купит парик и уедет жить в Пушкин. Пока нет мамы. Шизик успокоится, найдет другой объект, там наступят холода, Катя наденет шапку, а к весне волосы отрастут.

Катя легла, но почему-то не выключила бра, хотя свет мешал. Она попробовала читать, задремала, проснулась, выключила свет, но сон пропал.

Пришлось включать снова.

Так продолжалось всю ночь.

Утром, как и обещал, появился Семен Иванович. Катя была так рада видеть его внушительную фигуру, почувствовала себя такой защищенной, что бросилась ему на шею и разрыдалась.

Бессонная ночь дала о себе знать.

Агапов ходил по номеру из угла в угол, курил, пил минералку, снова курил и думал.

Что происходит? Взрыв машины и хулиганство в квартире. Получается, его хотят убить. Или напугать?

Второго они добились. Он напуган и взрывом и хулиганством. Потому что умирать он не хочет.

Представить свою смерть невозможно. Особенно когда молод. Утром не откроешь глаза, не побреешься. Не почувствуешь аромат кофе, от которого поднимается настроение и мысли сами складываются в планы. Не познакомишься с девушкой, чтобы очаровать ее и затащить в постель. Ничего этого не будет.

В первую очередь, надо думать, кому это выгодно. Не всему же коллективу центра!

Написал он в завещании, что пакет акций будет поделен поровну между служащими, никто про то завещание не знает, просто ему как-то пришло в голову, вот и написал. Да еще посмеялся, что вообще о завещании подумал. Квартира отцу отойдет, небольшая сумма на черный день есть и все, ни самолетов, ни яхт, ни домов за границей.

Может, Машка прихватила еще и ключи от его квартиры? Он не проверял, на месте ли те. Машка не скрывала своих намерений, она работала по заданию фирмы «Ремонт».

Кстати, а что это они помалкивают? Им надо срочно получить с меня деньги, а они как в воду канули. Испугались, что идет следствие? Завтра проясним этот вопрос. Никто мне не звонил, не угрожал. И господин Ситников В.В. не звонил, хотя должен был выразить сожаление по поводу взрыва, отметиться, так сказать, если он не причастен.

Месть бывшей любовницы? Бывшая – только Люська, баба темпераментная, но чтоб она устроила взрыв? Какой интерес? Она клялась, что любит, зачем ей убивать меня? Теоретически, квартиру она испоганить могла, чтобы я к ней перебрался, опять же, ключей у нее нет, в моем доме она ни разу не бывала, предпочитая свое гнездышко.

Остается Катька.

Ерунда! Катька слишком бесхитростна, слишком наивна, какой из нее мститель. Да и интерес отсутствует. Какой у нее может быть интерес? Зависть? Глупости! Надо нанять исполнителей, после с ними расплатиться. Чем, если у нее денег на нормальные башмаки нет?

Может, она влюблена в меня и мечтает затащить к себе, хотя бы на время ремонта? Влюблена настолько тайно, что я ни разу не ощутил ее интереса к себе и даже чувствовал некую досаду, что Катька смотрит на меня, как на брата, совершенно не замечая во мне мужчину?

Почему он из травмы повез ее к себе? Ждал звонка из Лондона! Папа так и не позвонил, а он, ухаживая за Катькой, забыл о звонке.

Надо звонить немедленно.

Вдруг до папы стороной дойдут слухи о взрыве, будет беспокоиться.

Однажды Стасу позвонила Марго и проинформировала, что у Майкла, как она звала папу, был инфаркт. Стас хотел приехать, но она не позволила, Майклу волноваться нельзя, пусть даже от радости.

Потом жизнь закрутила, папа стал вновь бодрым, приступил к работе, а Стас и думать забыл о перенесенном отцом инфаркте. Папе нынче исполняется шестьдесят. Совсем еще нестарый, даже по нашим меркам, а за рубежом, тем более.

– Папа?

– Стас, рад тебя слышать.

– Папа, извини, что раньше не позвонил, закрутился. Как ты себя чувствуешь? Как Марго, Каролина?

– Все отлично, сын, не беспокойся. Что нового у тебя?

– Сделал отличный ремонт второго этажа, купил новый джип. Черный. «Гранд чероки». Почему у тебя такой голос, папа? Ты болен? – Стас встревожился, отец говорил вяло, как-то нехотя, словно сквозь сон, но у них там еще только начало восьмого.

– Нет, не волнуйся, мне вкололи успокоительное, чувствую себя хорошо, но как зомби. Джип значит купил? Почему черный?

– Белый слишком часто надо мыть, – легкомысленно отозвался Стас, стараясь скрыть тревогу. – Папа, может мне приехать к тебе?

– Приезжай, я надеялся, что ты приедешь на юбилей, но, боюсь, юбилея не будет, что-то последнее время утомляют меня мероприятия. Приезжай, сын, как сможешь, я дождусь тебя.

– Я вылетаю завтра, виза открыта, жди.

– Центр на кого оставишь?

– Римма вместо меня управится.

– Жду с нетерпением.

Стас нажал «отбой». Папа говорил, как будто хотел попрощаться.

«Не накручивай себя, приедешь и все прояснишь». Однако беспокойство только усилилось.

Было довольно поздно, тем не менее Агапов позвонил Римме, его официальному заму, преданной поклоннице и ученице Агапова-старшего, объяснил ситуацию, проинструктировал по поводу строителей и отключился.

Ночь он почти не спал, торопя утро.

В кармане, где лежала трубка, ощущалась вибрация.

– Слушаю?

– Почему вы тянете? Утром клиент уедет, этого допустить нельзя.

– Я его потерял. Он не ночует дома.

– У вас остался один шанс, дорога в аэропорт. Он вылетает в Лондон. Вы должны успеть. У него черный джип. Вот все, что могу подсказать.

– И на том спасибо, лицо его я знаю.

Мужчина повесил трубку. Времени мало, надо срочно просмотреть участок и успеть подготовить встречу. Деньги обещаны немалые, в случае провала придется делать ноги, клиент слишком серьезный. Заговоренный какой-то оказался объект. Взрывчатка сработала, а объект не вышел, хотя каждый шаг его известен, две недели был под наблюдением.

Мужчина завел «Ниву» и поехал в сторону аэропорта. Он никогда не задумывался, почему хотят убрать того или иного человека, он выполнял свою работу, и проколов не было.

«Пора на пенсию», – подумал он, – «последнее дело сделаю и все».

Выстрелы

Семен растерялся.

Он осторожно обнимал Катерину одной рукой, второй гладил ее по голове и молча ждал, когда ее рыдания прекратятся.

Честно говоря, он ожидал другой встречи. Думал, она станет кричать, а она пристроилась у него на груди, поливая слезами куртку. Семен бывал в переделках, ловил нарушителей границы, в него стреляли, но он не терял хладнокровия, а тут, стоя в малюсенькой прихожей, готов был взвыть, лишь бы остановить бурные рыдания девушки.

Вскоре они стали стихать сами. Он перевел дух.

Катя извинилась, предложила ему пройти, а сама шмыгнула в ванну.

Семен снял обувь, куртку, прошел на кухню и привычно поставил чайник. Хозяйка вышла немного сконфуженная, с покрасневшим носом, но улыбалась.

– Я тут без вас решил похозяйничать, вы не против?

– Ради бога! Можете даже суп сварить, вы же всегда поступаете по-своему. Захотели поставить дверь, поставили.

– Это не я, – твердо сказал Семен. Он уже и сам начинал верить, что к двери не имеет отношения, так часто пришлось ему отрицать свою причастность.

– Тогда кто? – с вызовом спросила Катя. Она чувствовала себя неловко из-за истерики, поэтому выбрала агрессивный тон.

– Не имею представления, – пожал плечами Семен и аккуратно уселся на табуретку. Та взвизгнула. Семен и Катерина напряженно замерли, но поскольку табуретка больше не возражала, Семен продолжил. – А что вам сказали, когда устанавливали дверь?

– Про какую-то рекламную акцию плели, что я, якобы, выиграла. Почему я? Почему не старики – соседи? И, главное, на следующий день после вашего ухода!

– Кать, а почему вы не верите, что вам выпал счастливый билет?

– Потому что я ни-ког-да не вы-иг-ры-ваю! – отчеканила она по слогам.

– Все бывает когда-то впервые, – пожал плечами Семен, – моя мама тоже никогда не выигрывала, а год назад участвовала в игре «Поле чудес», выиграла главный приз.