Для уборки старики-соседи наняли девочку Галю с четвертого этажа. Оказывается, Гале было семнадцать лет, она нянчила сестренку трех лет и своего сына, которому исполнилось восемь месяцев. Катяа видела ее во дворе с детишками и ей становилось жаль худенькую серьезную девочку и немного завидно. Все это Катерина узнавала от стариков, сама специально никогда не интересовалась, стеснялась задавать вопросы. Галин парень служил, его нынче ждали домой, он почему-то не ехал, Галя вся извелась. Ее родители с трудом могли обеспечить семью, поэтому девушка подрабатывала по соседям.

Завершив уборку, Катерина прилегла. Не стоит пока перенапрягаться, вчера повеселилась, сегодня в обморок свалилась.

Стас зоехал в нотариальную контору, снял копии с договора и сметы, заверил, заехал на почту и отправил заказное письмо на свой адрес. Затем вернулся в клинику. Машка лежала на диване, смотрела телевизор.

– Вставай. Вот тебе договор и смета. Делай свое дело, получай гонорар. Сколько тебе заплатят?

– Десять тысяч. Дело плевое.

– Куда тебя отвезти?

– Я и сама доеду.

– Где ты живешь? Куда тебя отвезти? Я не намерен упускать тебя из виду.

– Почему?

– Потому, что ты попалась.

– Черт с тобой, поехали. Суворовский проспект знаешь? И сигаретку дай.

– Курить вредно.

– Вот ты и бросай.

Агапов вырулил на проспект. Машка молча дымила, покачивая в такт мелодии головой. Шапочку она сняла. У нее оказались короткие черные волосы. Не блондинка.

Стас не представлял, как нужно себя вести с ней. Начинать ухаживать глупо, клеиться, как при знакомстве на пару встреч, не хочется. Если бы они познакомились при нормальных обстоятельствах, Стас выпрыгнул бы из себя, но очаровал бы ее. А теперь что делать?

– Машка, ты замужем?

– Тебе-то что?

– Выходи за меня.

Стас ляпнул и замер. Ничего себе! Даже он не ожидал такого от себя.

Машка с интересом уставилась на него.

– Ты псих?

– Тебе только психи предложение делают?

– Мне никто предложений не делает, – сердито ответила девушка.

– Я делаю.

– Иди ты к черту!

– Куда дальше ехать? Суворовский большой.

– Прямо, я покажу.

Следуя указаниям Машки, Агапов свернул в подворотню и остановился у подъезда.

– Все, Казанова, приехали, можешь быть свободен.

– Я тебя провожу до квартиры, – упрямо ответил Стас, – ты напоишь меня кофе, я уеду.

– Я к себе не приглашала.

– Я тоже не приглашал, так что давай не будем, ты могла меня обмануть. Может, живешь где-то в Озерках или в Павловске, а я потом ищи ветра в поле.

– Ну, смотри, не обещаю хороший прием.

Машка подошла к подъезду, набрала код, бегом поднялась на второй этаж, повозилась с ключами, открыла дверь и пропустила Стаса вперед.

Прихожая была темная, Агапов не успел ничего разглядеть. Машка проскользнула мимо него, открыла дверь гостиной и крикнула:

– Муля, у нас чужой.

На Агапова вылетел огромный зверь и прыгнул на грудь. Стас едва успел поднять руки к горлу. Удар боксера был столь силен, что Стас повалился на пол. Ему на лицо падала пена, а он боялся повернуть голову. Зверь приглушенно рычал.

Машка елейным голоском поинтересовалась, не желает ли Вячеслав Михайлович кофе.

– Убери собаку, – промычал он, на что зверюга Муля облизала ему лицо.

Машка захохотала.

– Сам уберешь. Мулечку надо за ушами потрепать, восхититься ее красотой и грацией, позволить облизать себя еще пару раз, тогда она отстанет. Наша Муля обожает знакомиться.

Агапов, преодолевая брезгливость, пощекотал Муле за ушами, та радостно его облизала и облаяла. Он сдвинул собаку в сторону. Пришлось приложить силы. Муля в него явно влюбилась. Стас встал.

– Где у вас ванна?

Машка показала на дверь, от души забавляясь его видом. Мулечка сбила с богатенького Айболитика спесь. Как он высокомерно глянул на нее в машине и снисходительно важно предложил выйти замуж! С ума сойти можно! Мексиканский сериал и Санта-Барбара, блин.

Стас умылся, кое-как почистил пиджак и осторожно вышел из ванны. Мули нигде не было видно.

– Я закрыла Мулю в гостиной, иначе она проходу не даст, – сообщила из кухни Машка.

– Ты с кем здесь живешь? – поинтересовался Стас, квартира произвела на него впечатление своей респектабельностью, тяжеловесностью и, отчасти, мрачностью.

– С родителями. Они на службе. Мои родители богатые чиновники, заработали все своим трудом. Это я на все твои будущие вопросы ответы сразу даю. Тебе бутербродов сделать?

– Да. Слушай, а чего ты в воровки подалась? На жизнь не хватает?

Машка рассмеялась.

– Хватает. Если расскажу, не поверишь. Мне друга пришлось выручать.

– Он вор?

– Нет, он несчастный человек, на днях руку сломал. Помнишь, какая погода была? Тут ему звонят, долг требуют вернуть, денег у него нет, ему сказали, что долг погасится, если он документы принесет. Деваться ему некуда, со сломанной рукой не полезешь, вот он ко мне и обратился. Охранник твой наткнулся на меня случайно, ваш переезд все испортил. Я за штору спряталась, а карниз со шторами рухнул. Иначе ты так ничего бы и не узнал.

– Понятно. А как же нравственная сторона? Красть не хорошо.

– Друга на ножи еще хуже подставлять.

– Не занимал бы, не был бы должен.

– Рассуждать, мы все горазды, – сердито ответила Машка, – только каждый свою жизнь сам проживает и выкручивается тоже сам, как может.

Агапов промолчал. Он был не согласен. Что это за друг такой сердечный, вместо себя подставляет Машку. Разобраться бы надо.

– Выходит, твой друг знает, кому документы отдавать будет?

– Выходит, знает, но я тебе ничего больше не скажу.

– Не говори. Я тебе серьезно предложение сделал. Выходи за меня. Мне тридцать четыре, центр приносит пока небольшой, но стабильный доход.

– Странный ты, Вячеслав Михайлович, – задумчиво глядя на него, сказала Машка. – Ты обо мне ничего не знаешь. Любовь с первого взгляда?

– Можно сказать и так. Я тебя всю жизнь искал. Честно. Ты только скажи, весь антураж обеспечу, цветы, серенады.

– Не надо мне ничего. Домой или на службу поезжай. И не питай иллюзий на мой счет, Вячеслав Михайлович. Надеюсь, больше не увидимся. Прощай.

Машка закрыла дверь, выпустила Мулю и прошла в другую комнату.

– Принесла?

– На, забери свои бумаги! Больше никогда и ни о чем меня не проси, скотина.

– Не ори, дура. Зачем Мульку впустила? Ты же знаешь, я ее не переношу.

Сестра поднялась с тахты, скинула халат, покопалась в шкафу, выуживая оттуда тряпки, нарядилась, подкрасилась, пошла на выход.

– Предкам привет.

И хлопнула дверью.

Родители не знали, во что превратилась Лялька. За дозу она готова была продать все. Лучше бы она сдохла! Пусть ее переедет машина или пусть сделает себе передозировку. Родители бы погоревали и успокоились, а Лялька больше не мучила бы Машку. Боже! Боже! Боже! как же все плохо. И еще этот доктор! Жених придурочный.

Агапов выехал на проспект, доехал до перекрестка, развернулся и, проезжая мимо Машкиного дома, не удержался, посмотрел в подворотню. Он не собирался следить, куда направиться Машка, ясно, что скоро придут к нему с визитом, но, увидев как она выходит из подворотни, притормозил. Машка была одета вызывающе. На голове парик, рыжие волосы крупными локонами спускались почти до талии. Коротенькая юбка, коротенькая куртка, красная водолазка, сапоги до колена и пакет в руках. Она проголосовала, остановила такси и машина поехала на перекресток. Значит нам по пути, зло решил Стас. Приметная машина проскочила мимо него, он помчался следом. Успел заметить, что Машка над чем-то хохотала.

У гостиницы «Европейская» Машка вышла, о чем-то поговорила со швейцаром и вошла в вестибюль. По их поведению Стас понял, что ее знают очень хорошо.

Вот так, мрачно думал он, валютная проститутка.

Замуж не желаете?

Катька